Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Берлин наконец откликнулся на давние призывы союзников больше тратить на перевооружение, но это парадоксальным образом вызвало настороженную реакцию некоторых партнеров, пишет Le Monde. Особую озабоченность проявляют в Париже, Риме и Варшаве.
Эльза Конеза (Elsa Conesa), Якуб Иванюк (Jakub Iwaniuk), Филипп Жаке (Philippe Jacqué)
К 2029 году Германия планирует тратить на оборону 3,5% от ВВП. Так Берлин отвечает на многолетние призывы союзников взять на себя больше ответственности на международной арене. Однако это перевооружение пробуждает старые страхи — особенно во Франции, Италии и Польше.
В Европе официально все говорят одно и то же: в НАТО, в Евросоюзе и в столицах стран континента приветствуют тот факт, что Германия наконец начала вкладывать серьезные средства в оборону.
Берлин выделяет на эти цели несколько сотен миллиардов евро. К 2029 году оборонный бюджет страны достигнет 152 миллиардов — 3,5% от ВВП против 2,3% в 2025 году. Так Германия отвечает на неоднократные призывы из Европы и США наращивать вложения. Однако в некоторых странах — прежде всего во Франции, Италии и Польше — эти расходы, беспрецедентные со времен холодной войны, вызывают напряжение.
"Берлин уже двадцать лет получает от союзников напоминания о необходимости увеличить инвестиции, — говорит Камиль Гран, бывший заместитель генсека НАТО. — Все помнят, что в 2011 году говорил министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский: “Я меньше боюсь немецкой мощи, чем немецкого бездействия”".
После начала конфликта на Украине в 2022 году Германия развернула масштабную программу перевооружения, ее инициатором стал канцлер социал-демократ Олаф Шольц. Он создал специальный фонд в 100 миллиардов евро для ускоренной модернизации бундесвера. Вооруженные силы были устаревшими и недооснащенными, Шольц хотел сделать их "первой сухопутной армией Европы".
Однако решающим фактором стала победа Дональда Трампа на президентских выборах в США в ноябре 2024 года. Это заставило Германию ускориться. С 1950-х годов ее оборону фактически обеспечивали Соединенные Штаты. В марте 2025 года Берлин смягчил закрепленное в конституции долговое правило, чтобы привлекать государственные займы для обороны.
Планы промышленного развития
В ряде европейских стран перевооружение Германии воспринимают с облегчением. "В Швеции, Финляндии и Нидерландах рады росту расходов и возможности совместной работы с Берлином над вооружениями", — отмечает немецкий эксперт по вопросам обороны Кристиан Меллинг, сотрудник Европейского политического центра. В некоторых странах Центральной Европы, которые считаются зоной германского экономического влияния, наращивание военной мощи сулит промышленное и экономическое развитие.
В Риме, Париже и Варшаве, напротив, это вызывает вопросы. "В Италии эта тема обсуждается, хотя уровень беспокойства ниже, чем во Франции, — говорит Натали Точчи из Университета Джонса Хопкинса (штат Мэриленд). — Основное внимание уделяется не столько политическим и военным последствиям, сколько тому, что произойдет, если к власти в Берлине однажды придет АдГ". "Итальянцы остаются прагматиками, — добавляет Федерико Сантопито из Института международных и стратегических отношений. — Они активизировали промышленное сотрудничество с Германией, участвуя в совместном проекте новых танков [групп] Leonardo и Rheinmetall. Они также хотят воспользоваться возможностями, которые открывает рост военной мощи Германии".
В Польше перевооружение Германии воспринимают с облегчением и тревогой одновременно. Варшава планирует тратить на оборону 4,8% от ВВП. "То, что Польша проложила путь, по которому в итоге пошли немцы, воспринимается в Варшаве как моральная победа, — подчеркивает Марек Сверчиньский, специалист по вопросам обороны из исследовательского центра Polityka Insight. — Если немецкие обещания будут выполнены, это значительно укрепит восточный фланг НАТО и безопасность региона — в том числе благодаря присутствию Германии в Литве. Это полностью отвечает интересам Варшавы".
Однако новые военные амбиции Берлина в сочетании с ростом популярности АдГ пробуждают старые страхи. "Прорыв немецких правых, стремящихся сблизиться с Россией, и растущая военная мощь Германии воспринимаются в Варшаве как реальная угроза европейскому порядку в среднесрочной и долгосрочной перспективе", — добавляет Сверчиньский.
В Варшаве либеральная проевропейская коалиция Дональда Туска постоянно находится под давлением германофобов из националистической консервативной партии "Право и справедливость" (ПиС). Правительству пришлось отказаться от подписания нового договора между двумя странами, предложенного Германией. По образцу соглашений с Францией (9 мая 2025 года) и Великобританией (27 мая) он должен был содержать пункт о солидарности в случае военной агрессии. В итоге 16 июня между Берлином и Варшавой был подписан более скромный документ. Он не требовал подписи президента Кароля Навроцкого, представляющего ПиС.
Франция чувствует "отставание"
Однако наибольшее напряжение ощущается, пожалуй, во Франции. "После холодной войны сложился исторический статус-кво. Экономическая мощь была у Германии, военная и стратегическая — у Франции, — напоминает Поль Морис, специалист по франко-немецким отношениям во Французском институте международных отношений (IFRI). — После событий на Украине этот статус-кво пошатнулся. Германия тратит все больше и отрывается от Франции".
В Париже преобладает чувство потери статуса и отставания. Франция смотрит на огромные средства, которые Германия выделяет на оборону. "Отставание возможно, — предупреждал начальник штаба армии Фабьен Мандон в Сенате 13 мая. — Если Германия продолжит в том же темпе, через пять лет аргумент о нашем оперативном опыте и особой культуре перестанет работать. Для американцев главным европейским партнером постепенно становится Германия. Немцы планируют тратить в три раза больше Франции ежегодно. Через пять лет разница будет поразительной!"
Из-за недостатка бюджета представители оборонной промышленности опасаются, что их обойдут. "Когда у вас много денег, вы хотите быстро получить необходимое, не обременяя себя партнерами, которые усложняют и затягивают разработку вооружений, — объясняет Самюэль Фор, исследователь Стратегического института Военной школы. — Поэтому немцы действуют в одиночку. Но это напоминает то, что не так давно делала Франция".
Провал франко-немецкого проекта истребителя SCAF, официально объявленный 8 июня, усилил во Франции ощущение, что Германия идет своим путем. На следующий день после объявления Airbus представил почти полностью немецкий проект.
Проект франко-немецкого танка тоже шатается. Планы создания морского патрульного самолета и следующего поколения вертолета Tigre были свернуты. Кроме того, Берлин отказался от проекта фрегата F126, разрабатывавшегося совместно с Нидерландами. Германия хочет создать собственную спутниковую группировку, что ставит под угрозу общеевропейский проект Iris².
Берлин хочет все сделать быстро. Конец срока полномочий канцлера Мерца в 2029 году совпадает с датой, которая в европейских военных кругах считается возможным сроком начала масштабной операции России против Старого континента (в Москве неоднократно подчеркивали, что Россия не собирается ни на кого нападать, заявления о возможной будущей атаке на западные страны президент Владимир Путин назвал "чушью", — прим. ИноСМИ). "У немцев стремление действовать быстро, — отмечает французский военный. — Наличие почти неограниченных ресурсов – это иллюзия, ведь их экономическая модель на самом деле сильно ослаблена. Главное — объяснить им, что мир перестраивается в блоки и это оружие должно служить коллективной обороне континента. У них есть деньги и промышленные навыки, но они не имеют боевого опыта. Здесь есть над чем поработать вместе".
Однако, в отличие от Франции, некоторые европейские соседи без проблем готовы идти в фарватере Германии, — констатирует Поль Морис. Примером служит присоединение почти двадцати стран к инициативе Берлина "противоракетный щит", объявленной в 2022 году. Она использует американские и израильские технологии. Для Франции, отстаивающей европейскую автономию в военной сфере, это неприемлемо. "Французская позиция остается довольно изолированной", — отмечает Морис.
"Сотрудничать с Францией в оборонных проектах стало очень сложно, — утверждает немецкая депутат-эколог Сара Нанни, специалист по вопросам обороны. — Французская доктрина основана на сдерживании и на видении суверенитета, которое распространяется и на промышленность. Это понятно, но с европейской точки зрения это проблематично. Сотрудничество с американцами по истребителю F-35 оказалось проще. Это ненормально!"
Тем не менее перед лицом возможного вывода американских войск Германия обратилась именно к Франции, чтобы обсудить совместное использование ядерного сдерживания. Две страны поставили цель достичь первого этапа до конца 2026 года. Ожидаются соответствующие заявления на франко-германском Совете министров, который пройдет 17 июля в Брюле (Brühl), в Северном Рейне — Вестфалии.
