Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Саммит в Анкаре стал важным событием для НАТО, пишет Daily Sabah. Теперь она вынуждена учитывать новые реалии, сложившиеся в результате конфликтов на Украине и в Иране. А главное, что сейчас существенно меняется положение Турции в Североатлантическом альянсе.
Мурат Йешилташ (Murat Yeşiltaş)
Саммит в Анкаре переосмыслил роль НАТО: основное внимание сместилось с увеличения расходов на развитие военного потенциала, инновации, сдерживание и стратегическую роль Турции.
Саммит в Анкаре может стать одной из самых значимых встреч в истории НАТО после окончания холодной войны. Он не завершил процесс переосмысления роли альянса в условиях специальной военной операции (СВО) России на Украине, а открыл более широкую дискуссию о его будущем. Главной темой стало то, как НАТО должна развивать производство, внедрять инновации и укреплять сдерживание в условиях долгосрочного стратегического соперничества. Поэтому саммит важен не количеством объявленных инициатив, а тем, что он задал новое направление для дальнейшего развития НАТО.
Саммит проходил в чрезвычайных геополитических условиях. Лидеры НАТО встретились в то время, когда конфликт на Украине продолжал влиять на европейскую безопасность, события на Ближнем Востоке создавали новые стратегические вызовы, а трансатлантические разногласия о распределении нагрузки оставались нерешенными. Совокупность этих факторов заставила альянс признать новую стратегическую реальность. Сегодня НАТО сталкивается не с одной военной угрозой или отдельным театром военных действий. Ей необходимо одновременно сдерживать Россию, учитывать последствия конфликта на Украине, противостоять гибридным угрозам, развивать новые технологии и укреплять промышленную базу коллективной обороны.
Возможности, а не обязательства
Наиболее важным итогом саммита является переход от политических обязательств к оперативным возможностям. На протяжении более десяти лет главной темой внутренних обсуждений в рамках НАТО были оборонные расходы. Предыдущие саммиты в основном были сосредоточены на вопросе, сколько союзники должны тратить на оборону, при этом Вашингтон регулярно призывал европейские страны взять на себя большую часть ответственности. Анкара перевела дискуссию в новое русло. Лидеры НАТО открыто признали, что увеличения оборонных расходов недостаточно для эффективного сдерживания. Финансовые обязательства становятся значимыми только тогда, когда они воплощаются в конкретные возможности: производство боеприпасов, совершенствование систем противовоздушной и противоракетной обороны, разведывательных комплексов, дальнобойного вооружения, надежной логистики, защищенной цифровой инфраструктуры и устойчивых производственных линий.
Эта трансформация отражает уроки, которые НАТО извлекла из конфликта на Украине и недавних кризисов на Ближнем Востоке. Альянс постепенно осознает, что в современных войнах ключевое значение имеют не только передовые вооружения, но и способность государств длительное время поддерживать производство и восполнять свои ресурсы. Конфликт на Украине показал, что запасы вооружений и боеприпасов расходуются значительно быстрее, чем предполагалось ранее, а способность поддерживать производство становится не менее важным фактором военного успеха, чем действия на поле боя. В то же время широкое применение беспилотников, высокоточного оружия, средств радиоэлектронной борьбы и разведывательных сетей изменило само представление о современной военной мощи.
Именно эти уроки объясняют, почему Анкара изменила стратегическую повестку НАТО. Если раньше оборонная промышленность рассматривалась как вспомогательный элемент, то теперь альянс считает ее одним из ключевых компонентов коллективной обороны. Этот сдвиг стал одной из главных особенностей НАТО 3.0. Альянс осознает, что надежное сдерживание невозможно без сильной оборонно-промышленной базы, которая способна быстро производить боеприпасы, ракеты, беспилотники, зенитные ракетные комплексы и другие критически важные технологии в условиях долгосрочного стратегического соперничества.
Форум оборонной промышленности, прошедший одновременно с саммитом, показал, насколько глубоко изменения вошли в стратегическое мышление НАТО. Многонациональные программы закупок на сумму более 50 миллиардов долларов стали не просто очередным набором оборонных контрактов. Они отражают более широкую цель НАТО — укрепить промышленную базу альянса и повысить способность союзников совместно производить необходимые вооружения и технологии. Это продемонстрировало готовность НАТО коллективно формировать промышленный спрос, расширять производственные мощности и повышать оперативную совместимость благодаря совместным закупкам. Еще более значимыми стали запуск проектов NATO Front Door, NATO Engine и стратегии сотрудничества промышленности и НАТО (SYNC). Эти инициативы показывают, что НАТО больше не ограничивается военным планированием.
Та же логика объясняет растущий интерес НАТО к автономным системам. Инициатива Drone Edge, подкрепленная инвестициями в размере 40 миллиардов долларов в течение следующих пяти лет, является не просто очередным технологическим проектом, а частью более широкой стратегии по развитию новых военных возможностей. НАТО постепенно делает беспилотные системы частью своей общей военной структуры — от планирования и подготовки войск до логистики, противовоздушной обороны и военного образования. Расширение программы подготовки операторов беспилотников показывает, что альянс стремится не просто учитывать опыт Украины или недавнего противостояния с Ираном. Новые инвестиции НАТО в интегрированную противовоздушную и противоракетную оборону, дальнобойные высокоточные системы, барражирующие боеприпасы и стандартизированные 155-мм снаряды свидетельствуют о том, что альянс готовится к длительным конфликтам высокой интенсивности, а не к ограниченным военным операциям.
Саммит в Анкаре также подчеркнул еще одну не менее важную трансформацию. НАТО все чаще рассматривает информацию, мобильность и логистику как стратегические возможности, а не как вспомогательные функции. Совместные закупки самолетов воздушного наблюдения GlobalEye, систем MQ-4C Triton, расширение парка самолетов-заправщиков MRTT, сотрудничество в области A400M, инициативы по космическому наблюдению и модернизация топливной инфраструктуры — все это указывает на тот же вывод. Таким образом, НАТО вступила в новую эпоху, когда военная мощь выходит далеко за пределы непосредственно поля боя.
Совместное использование возможностей; роль Турции
Изменения, начавшиеся в Анкаре, выходят далеко за пределы обычной военной модернизации. На протяжении почти десяти лет главной темой трансатлантических дискуссий было распределение ответственности между союзниками. Вашингтон неоднократно указывал европейским союзникам на их чрезмерную зависимость от американской военной поддержки и призывал их активнее развивать собственные оборонные возможности. Саммит в Анкаре не просто продолжил эту дискуссию — он изменил ее направление. Теперь вопрос заключается не только в том, кто больше тратит на оборону, но и в том, кто способен больше производить. В будущем влияние внутри НАТО будет зависеть от способности союзников создавать военные возможности, расширять промышленные мощности, интегрировать новые технологии и поддерживать долгосрочные операции.
Саммит также показал, как будет происходить этот переход. Европейские союзники признали необходимость взять на себя большую ответственность за традиционную оборону, тогда как США подтвердили свою роль в обеспечении стратегического лидерства, развитии передовых технологий и предоставлении ключевых возможностей для альянса. Саммит в Анкаре продемонстрировал зарождение новой трансатлантической модели, в которой американские технологические достижения гармонично сочетаются с расширяющимися производственными мощностями Европы. Такой подход предполагает, что европейские союзники берут на себя большую ответственность за оборону, при этом не ослабляя связи с Соединенными Штатами. Таким образом, дальнейшее развитие НАТО будет определяться не разделением между США и Европой, а способностью союзников эффективнее распределять ресурсы, возможности и ответственность.
Украина остается одним из ключевых факторов этой трансформации. Решение предоставить Киеву 70 миллиардов евро на "военную помощь, оборудование и обучение" в 2026 году, а также сохранить сопоставимый уровень поддержки в 2027 году показывает, что НАТО больше не рассматривает помощь Украине как экстренную меру. Альянс все чаще рассматривает Киев как часть более широкой европейской архитектуры безопасности, которая требует стабильного финансирования, устойчивого промышленного производства и долгосрочного военного планирования. Этот подход отражает одну из главных особенностей НАТО 3.0 — переход от управления кризисами к долгосрочной стратегической конкуренции.
Саммит в Анкаре также расширил стратегический горизонт НАТО за пределы восточного фланга. Хотя Россия остается главной военной угрозой для альянса, было признано, что события на Ближнем Востоке оказывают все большее влияние на евроатлантическую безопасность. Упоминание в декларации ядерной программы Ирана и свободы судоходства в Ормузском проливе показывает, что НАТО все шире оценивает современные угрозы. Это не означает превращение альянса в участника конфликта с Ираном или расширение его официальной миссии на Ближнем Востоке.
Однако НАТО признает, что кризисы в Персидском заливе, Восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке напрямую влияют на трансатлантическую безопасность через энергетические рынки, морскую торговлю, ракетные угрозы и региональную нестабильность.
Изменение стратегической обстановки приводит к тому, что НАТО по-новому оценивает роль своих союзников. В годы холодной войны основное значение имела география, а после ее окончания — способность участвовать в международных операциях. В эпоху НАТО 3.0 главным становится наличие реальных возможностей, технологий и промышленного потенциала. Новый подход НАТО делает акцент на стратегическом потенциале союзников — их способности сочетать военные возможности, промышленную базу, технологические инновации, дипломатическое влияние и оперативную гибкость для укрепления общей обороны альянса.
Анкара занимает важное место в этой новой структуре. Она создала одну из наиболее развитых оборонно-промышленных баз в альянсе, расширила собственные технологические возможности и показала, как можно сочетать практический военный опыт с промышленными инновациями. Такой подход соответствует меняющимся потребностям НАТО.
Саммит в Анкаре подтвердил эту тенденцию несколькими примерами. Инвестиции Турции в высокоточные средства поражения большой дальности, включая крылатую ракету наземного базирования Atmaca, соответствуют стремлению НАТО развивать возможности нанесения ударов на большие расстояния. Развитие турецкой индустрии беспилотников также совпадает с растущим интересом альянса к автономным системам и средствам противодействия беспилотникам. Роль Турции в программе A400M, ее растущие космические и спутниковые инициативы, а также расширение производства зенитной артиллерии демонстрируют, что она уже вносит свой вклад во многие области, определенные НАТО как стратегические приоритеты.
Та же логика применима и к сотрудничеству в оборонной промышленности. Программы NATO Front Door, NATO Engine и SYNC направлены на более эффективное взаимодействие правительств, промышленности и инновационных экосистем в рамках альянса. Турция выступает уже не как периферийный союзник, а как важный участник оборонно-промышленной системы. Ее компании развили технологические возможности, производственные мощности и опыт экспорта, которые позволяют им вносить значительный вклад в формирование новой промышленной базы НАТО. По мере того как альянс расширяет совместные закупки, производство и интеграцию цепочек поставок, значение преимуществ Турции будет только возрастать.
Таким образом, стратегическое значение саммита в Анкаре выходит далеко за рамки конкретных решений, принятых на встрече. Он заложил новую основу для оценки военной мощи, промышленной устойчивости и технологической конкурентоспособности внутри альянса. Главное изменение заключается в новом подходе к оценке вклада союзников: военные расходы по-прежнему остаются важным фактором, но больше не являются единственным или главным показателем влияния.
НАТО сталкивается с новыми вызовами: длительным стратегическим соперничеством, развитием новых технологий и кризисами в разных регионах мира, которые требуют большего, чем традиционное сдерживание. Ему нужны союзники, способные преобразовать стратегические амбиции в реальные военные возможности. Саммит в Анкаре показал, что НАТО начала адаптироваться к новой реальности.
Эта трансформация объясняет, почему Турция занимает все более важное место в НАТО. Ее значение определяется уже не только географическим положением, но и тем стратегическим потенциалом, который она создает. Турция развивает современные военные технологии, укрепляет промышленную базу альянса, участвует в формировании новых оперативных подходов и связывает между собой регионы, которые становятся все более важными для евроатлантической безопасности.
