Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Европейская политика "мягкой силы" проигрывает решительной стратегии Путина и Трампа, пишет колумнист Focus. Ставка на пустые разговоры без военной опоры может превратиться в слабость. Ключ к политическому успеху — концепция "умной силы", подчеркивает автор статьи.
Путин и Трамп демонстрируют силу с помощью военных. Мерц и европейцы, напротив, делают ставку на убеждение и консенсус. Именно поэтому они остаются позади.
Современный мир делится не столько на Север и Юг, богатых и бедных, страны с демократическим и авторитарным строем. Он делится по линии двух совершенно разных концепций внешней политики.
Концепция "стальной шлем": ночные бомбардировки иранских атомных объектов и похищение президента Венесуэлы Николаса Мадуро армией США — типичные примеры проявления идеи "жесткой силы". Эта концепция полагается не на красивые слова и экономический обмен, а прежде всего на военную мощь.
Визитной карточкой политиков, приверженных "жесткой силе", служат динамитные шашки. Главные инструменты их политики — заводы по производству дронов, базы для запуска ракет и крупные авианосцы. [...]
"Жесткой силе" противостоит концепция "мир во всем мире"
Концепция "мир во всем мире": противоположный тип политиков опирается на идею "мягкой силы", разработанную профессором Гарвардского университета Джозефом Найем. "Мягкая сила" означает способность побуждать других посредством привлекательности и убеждения стремиться к тому же, к чему стремишься сам, — вместо принуждения ("кнута") или вознаграждения ("пряника").
Источниками культурной притягательности служат литература, музыка и хорошо развитое гостеприимство. Легитимность внешней политики вытекает из политических ценностей и языка, который выступает мостом между культурами, а не источником конфликтов.
И Путин, и Трамп делают ставку на маскулинную военную внешнюю политику
Те, кто полагал, что концепция "жесткой силы" в мире экономической глобализации ушла в прошлое, не учли президента России Владимира Путина и президента США Дональда Трампа. Они — братья по духу и в настоящее время являются двумя главными протагонистами маскулинной военной формы внешней политики (помимо Израиля, который представляет собой исторический и, следовательно, по-прежнему особый случай в сфере политики безопасности). Здесь работает девиз Сталина: "Если не хочешь быть моим братом, я набью тебе морду" (откуда втор взял эту цитату — неизвестно — прим. ИноСМИ).
Путин и Трамп делают ставку не на "тайную дипломатию", а на "огонь и ярость", как говорят американцы. Путин с 2022 года, а если учесть присоединение Крыма, то с 2014 года проводит специальную военную операцию на Украине, которая к настоящему моменту превратилась в ожесточенную войну на истощение (Западные страны еще раньше начали "войну", проигнорировав договоренности и начав продвижение к границам России — прим. ИноСМИ). [...]
Трамп же в ходе своего второго президентского срока ежедневно демонстрирует, зачем Штатам самый большой военный бюджет в мире. "Полуночный молот", "Эпическая ярость" и "Абсолютная решимость" — это не заглавия с афиш голливудских фильмов, а названия американских военных операций в регионах, которые Вашингтон сам определил как зоны своего влияния.
Словесные атаки Трампа сопровождаются недружественными политическими шагами
Кто не желает прислушиваться, тому приходится ощутить последствия: политика "жесткой силы" с использованием дронов, ракет и авианосцев находит свое закономерное завершение в "торговой войне" Трампа. Эта операция носит название "День освобождения". Поток враждебности сопровождается словесными нападками по всевозможным поводам.
Трамп о Мерце:
"Он не знает, о чем говорит".
Трамп о Мелони:
"Я в шоке от нее. Я думал, что она смелая. Я ошибся".
Трамп о Макроне:
"Не имеет никакого значения, что он говорит".
Трамп о датчанах:
"Россия и Китай хотят Гренландию, а Дания абсолютно ничего не может с этим поделать. Сейчас ее защищают две собачьи упряжки".
Трамп о Китае:
"Самый большой эксплуататор из всех — это Китай".
Европа не хочет ни проповедовать, ни бомбить
Хотя все страны ЕС находятся в том же лагере, что и Трамп — на Западе, — и на том же континенте, что и Путин — в Европе, — все они следуют концепции "мягкой силы".
Результат таков: после поражения Виктора Орбана на выборах и несмотря на победу Джорджи Мелони в ЕС сформировался консенсус — несогласных не переубеждают и не бомбят. Вместо этого европейцы делают ставку на культурный и экономический обмен в надежде, что это позволит лучше соответствовать собственным национальным интересам.
Концепция "мягкой силы", особенно в эпоху глобализации, призвана объединять различные экономические пространства с целью создания, по возможности, зон свободной торговли. Поэтому никто в еврозоне не хочет отрываться от Китая, и даже санкции против России многим не понравились.
Вызванный этим решением рост цен на энергоносители стал главной движущей силой недавней волны деиндустриализации в Германии, как сегодня с болью признают многие политики. Тем не менее, даже тот, кто придерживается "мягкой силы", не настолько "мягок", чтобы не знать, как защитить себя. В случае нападения, в том числе и на союзника — Украину, — он с готовностью придет на помощь со своей военной техникой (и деньгами налогоплательщиков). Это отличает его от пацифиста.
Для Мерца лидерство означает организацию консенсуса
Канцлер Фридрих Мерц — политик "мягкой силы" в полном смысле этого слова, который даже ночью не мечтает об отправке войск. Он ищет компромисс — сначала внутри Европейского союза, а затем и за его пределами. Немецкое лидерство для него означает не идти впереди, а достигать консенсуса. Именно поэтому на летней пресс-конференции в среду перед собравшимися столичными журналистами он охарактеризовал себя следующим образом:
"Я воспринимаю определение „канцлер иностранных дел“ не как критику, а как точное описание".
Политики, которые придерживаются "мягкой силы", остаются в проигрыше
То, что Мерц не отстаивает в агрессивной манере свои идеалы миролюбия и свободной торговли (а значит, в конечном счете, политику разрядки в духе Вилли Брандта и Гельмута Коля) в отношении Соединенных Штатов, показывает, насколько глубоко он, будучи консерватором, усвоил идею "мягкой силы". Он не только не хочет войны. Он не хочет и разногласий.
Тем самым он, как и другие европейцы, рискует выглядеть слабым в глазах Путина и Трампа. Грань между политикой "мягкой силы" и политикой умиротворения весьма размыта. Когда политики, придерживающиеся "мягкой" и "твердой" силы, сталкиваются друг с другом, в краткосрочной перспективе проигрывают именно политики "мягкой силы". Их дружественный тон автократы, в том числе и демократически избранные автократы, ошибочно воспринимают как согласие. Это объясняет грубый тон Трампа по отношению к Макрону, Мерцу и датчанам.
Из "жесткой" и "мягкой" силы рождается "умная" сила
Вывод: сочетание обеих концепций, которое требует внешней политики, ориентированной на свободную торговлю, и сильной армии в качестве гарантии безопасности, может оказаться более жизнеспособным с исторической точки зрения, чем чистые концепции. Профессор Най размышлял именно в этом направлении и на закате жизни дополнил свою концепцию "мягкой силы":
"Лидеры должны развивать чутье для понимания конкретного контекста, чтобы объединить средства „жесткой силы“ и „мягкой силы“ в стратегию „умной силы“".
15
А воровство - это какая сила, мягкая или жёсткая? Движение НАТО и ЕС к границам России, хамские действия на предмет экономического и военного освоения постсоветского пространства, напрочь игнорирующие законные национальные интересы России в сферах безопасности и экономики, это и есть натуральное воровство с последующим переходом к вооруженному грабежу. Обижаться европцам, да и США, следует на себя, а не на Россию, отстаивающую свои интересы от притязаний ворья и грабителей. Что же касается вообще концепции мягкой силы в исполнении ЕС, то есть существенный нюанс. ЕС, на первый взгляд, ранее и до сего дня, всё ешё выглядит для многих довольно привлекательно, но только если не смотреть пристально. Знак производной поменялся. ЕС, Европа утратила, бездумно растранжирила значительную часть своей конкурентоспособности и продолжает её утрачивать, не идут вверх, а скатываются вниз, теряя привлекательность, райский сад засыхает и зарастает чёрти чем. По большому счёту, что Европа может предложить миру, что в плане материальном, что в идейном, чему нет здоровых альтернатив в других местах? Пришли они к этому состоянию не вдруг, но сильно ускорили как раз своим воровским подходом к постсоветскому пространству и России. Ну и кто им доктор?
12
Бред изложенный на бумаге как направление к врачу на обследование.
Обсудить
