Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Блеф Трампа против Ирана обернулся для США политической ловушкой, пишет политолог Херфрид Мюнклер в статье для SZ. Вашингтон столкнулся с неожиданным сопротивлением Тегерана, а затяжное противостояние поставило под вопрос прежнее понимание войны и мира.
Херфрид Мюнклер (Herfried Münkler)
Означает ли кризис в Иране, что четкое разграничение между войной и миром, наконец, становится политически устаревшей моделью?
Дональд Трамп хотел бы прослыть мастером блефа. По его мнению, умение блефовать входит в число необходимых качеств человека, заключающего сделки: нужно создать у оппонента впечатление, будто у тебя на руках больше козырей, чем есть на самом деле или чем ты готов использовать. Так можно вынудить другую сторону совершить шаги, которые нарушат равновесие в ее собственной стратегии. Другой прием — демонстрировать безразличие к тому, что в действительности очень хочется получить. Это позволяет сбить цену.
Оба приема лучше всего работают, пока другая сторона недооценивает блефующего переговорщика. И наоборот, его шансы на успех снижаются, если он повсюду рассказывает, насколько хитер и изобретателен. Громкое хвастовство — это противоположность блефу. А Дональд Трамп — самоуверенный хвастун.
Будучи "самым могущественным человеком в мире", он всегда обладает высокими шансами на победу в спорах. Однако своей показной бравадой Трамп сам лишает себя многих преимуществ. Именно это произошло в противостоянии с Ираном. Он загнал себя в положение, из которого уже нельзя выбраться без болезненных потерь.
Впрочем, можно задаться и более общим вопросом: подходит ли термин "сделка" для описания действий политиков? На первый взгляд это понятие выглядит весьма привлекательным. Удачная сделка предполагает, что обе стороны получают выгоду и каждая может считать себя победителем.
Однако у выражения "хорошая сделка" есть и другой смысл. Иногда оно означает, что именно ты заключил более выгодное соглашение и получил больше преимуществ, чем другая сторона. Можно пойти дальше. Тебе будто удалось "обвести оппонента вокруг пальца": либо благодаря собственной хитрости, либо потому, что в твоих руках оказалась более крупная и тяжелая дубинка.
Дональд Трамп любит заводить разговор о сделках с напоминания о своей огромной дубинке. Но в таком случае речь идет уже не о сделке, а о принуждении или шантаже.
Со временем, однако, окружающие понимают, с каким человеком имеют дело. Они стараются не принимать его предложений и не вступать с ним в соглашения. Либо сами пытаются обмануть его при первой возможности.
Примерно так сейчас выглядит конфликт между США и Ираном, а значит, его завершения пока не предвидится. В результате расплачиваться приходится и тем, кто непосредственно в нем не участвует.
Карл фон Клаузевиц: война начинается не с нападения, а с обороны
Иранское руководство, очевидно, хорошо подготовилось к "методу Дональда Трампа". Его стратегия заключается в угрозах и шантаже, призванных как можно скорее привести к результату, которого добиваются США.
Наглядным примером для Тегерана стала Венесуэла: военный удар, устранение высшего руководства страны путем похищения президента и согласие оставшихся у власти чиновников выполнить требования Вашингтона. Назвать это войной нельзя: для этого венесуэльцы должны были бы оказать эффективное сопротивление.
Военная операция против Венесуэлы скорее соответствовала тому, что социолог и политолог Моррис Яновиц еще несколько десятилетий назад называл констабуляризацией армии — наделением армии функциями полиции. Принцип взаимного вооруженного противоборства, характерный для классической войны, исчезает. Ему на смену приходит концепция о международной полиции.
Похищение Николаса Мадуро объясняли так: власти задерживают международного наркоторговца, чтобы затем судить его в США. Примерно так же 40 лет назад поступили с панамцем Мануэлем Норьегой.
Получается, что США не ведут войну, а преследуют преступников за пределами своих границ. При этом они даже не обращаются в Международный уголовный суд за ордером на арест. США действовали в соответствии с политической целесообразностью.
Карл фон Клаузевиц писал, что война начинается не с нападения, а с обороны. Цель нападения состоит в захвате, тогда как оборона предполагает борьбу. Венесуэльцы не стали сражаться и подчинились требованиям США.
Иранские муллы и Корпус стражей исламской революции, очевидно, тщательно проанализировали этот опыт и сделали выводы. Ираном управляет беспринципный и жестокий режим, который не считается с собственным населением. Однако его представители хорошо понимают свои интересы и знают, что необходимо для сохранения власти. В соответствии с этим они и действуют. Трамп недооценил их способность к стратегическому противостоянию.
Прежде всего иранские власти позаботились о том, чтобы после устранения политического и военного руководства власть могли перенять второй и третий эшелоны управленцев. Они не собирались подчиняться требованиям США и дарить Дональду Трампу легкую победу.
Поэтому на американские и израильские воздушные удары Иран ответил атаками на военные базы США в арабских странах. Этим Тегеран не ограничился и поразил нефтегазовые объекты американских союзников. Иран продемонстрировал, что способен оказывать сопротивление и готов сражаться.
Поспешно заключенное соглашение стало победой Ирана
Иранское руководство пошло дальше и открыло "второй фронт", прежде всего экономический, хотя для этого также использовались военные средства. Тегеран перекрыл Ормузский пролив. Тем самым он заблокировал не только вывоз арабской нефти в Индийский океан, но и фактически взял в заложники глобальную экономику.
© REUTERS / Stringer
Ормузский пролив
Цены на энергоносители резко выросли по всему миру. Прекратились и поставки удобрений в страны Глобального Юга, поскольку их перевозили по тому же маршруту, что и нефть. Это могло привести к продовольственной катастрофе в регионе.
США и Израиль заинтересованы в том, чтобы провести границы конфликта во времени и пространстве. Иран, напротив, стремится продлить противостояние и распространить последствия на другие регионы, чтобы усилить политическое давление на Дональда Трампа.
В преддверии промежуточных выборов в США, назначенных на 3 ноября, президент не заинтересован в продолжительной войне. Поэтому он сразу согласился на переговоры. У Ирана были более сильные позиции, поскольку Трамп стремился как можно быстрее достичь соглашения.
Ему требовался результат, который при любом исходе можно было бы представить как успех. Поэтому иранский режим водил и продолжает водить президента США за нос. Поспешно согласованное и обнародованное соглашение стало победой Ирана и катастрофой для Трампа.
Спустя некоторое время он понял, что не сможет выдать поражение за успех. Он воспользовался первым же поводом, чтобы возобновить воздушные удары по Ирану. Ради этого президент был готов смириться с резким скачком цен на энергоносители.
Трамп не хочет выглядеть проигравшим. Теперь он надеется, что до промежуточных выборов остается достаточно времени, чтобы добиться более выгодного для себя соглашения с Ираном. Однако иранцы наверняка понимают его цель, поэтому будут тянуть время и держать президента США в подвешенном состоянии. Они рассчитывают, что с каждой неделей позиции Вашингтона будут слабеть, а позиции Тегерана — укрепляться.
Трамп оказался в ловушке. Если он обострит войну, пытаясь добиться политически приемлемого результата, то повысит стоимость жизни в США и оттолкнет от себя сторонников движения MAGA — "Вернем Америке былое величие", поддержка которого необходима ему на выборах. Если же Трамп согласится на новую сделку, выгодную Ирану, он разозлит "ястребов" в Республиканской партии, и те от него отвернутся.
Единственным выходом из этого капкана могла бы стать дальнейшая эскалация войны и приостановка осенних выборов под предлогом того, что США находятся в состоянии войны. Однако такой шаг способен привести к непредсказуемым для Трампа последствиям.
Когда ситуация становится по-настоящему серьезной и опасной лично для него, Трамп начинает колебаться. В США в связи с этим даже появилась аббревиатура TACO, составленная из первых букв фразы "Трамп всегда дает заднюю" (Trump always chickens out).
Одно дело, что Иран в итоге наверняка выйдет победителем из войны, которая то возобновляется, то затихает. Другое дело — долгосрочные политические последствия для Трампа.
Иран, в частности, может установить постоянную плату за проход через Ормузский пролив. Даже после окончания войны это повысит цены на энергоносители как минимум на 2%.
Такое решение, вероятно, подтолкнет других "хозяев проливов" также ввести транзитные сборы. Это принесет Ирану и другим государствам не только дополнительные доходы: они получат возможность решать, какие грузы и для каких получателей пропускать через контролируемые ими проливы, а какие — задерживать.
Сохранение Ираном контроля над морскими перевозками ударит по репутации США
В таком случае США фактически лишатся статуса гаранта и контролера глобальных морских перевозок, потеряв значительную часть влияния. Поэтому маловероятно, что США согласятся на такой порядок.
Вашингтон скорее откажется от всех своих требований — от прекращения иранской ядерной программы до отказа Тегерана от производства баллистических ракет, — лишь бы не допустить появления сборов за проход судов. Другой вариант заключается в том, чтобы занять положение, позволяющее самим взимать такую плату.
Дональд Трамп уже предложил потребовать с судов, проходящих через Ормузский пролив под защитой США, сбор в размере 20% стоимости груза. Для дельца Трампа нет такого источника дохода, который показался бы ему недостойным: даже когда условия для заработка возникли из-за его собственных политических просчетов.
Это дорого обойдется США с точки зрения репутационных потерь, но позволит предотвратить перераспределение влияния на рынке мировых морских перевозок. Вашингтон попросту возглавит список тех, кто взимает сборы.
Однако одного следствия этого конфликта уже не избежать. Опыт последних лет показывает, что четкое разграничение между войной и миром, закрепленное в международном праве Европы раннего Нового времени, становится устаревшей политической моделью.
Практика США и Ирана, которые то временно прекращают боевые действия, то вновь их возобновляют, стала лишь очередным этапом длительного процесса. Начало этой трансформации положили теракты 11 сентября 2001 года. Они представляли собой нападение на страну, находившуюся в состоянии мира, и оказались возможны лишь потому, что американская администрация исходила из идеи, будто Соединенные Штаты живут в мирное время.
Вашингтон ответил не только разгромом режима талибов, который укрывал организаторов нападения, но и начал кампанию ударов с использованием БПЛА против "Аль-Каиды"* и ее сторонников. В тени мирного времени беспилотники внезапно выпускали по подозреваемым в терроризме ракеты Hellfire. Удары наносились буквально как гром среди ясного неба.
Третьим этапом трансформации понимания войны и мира стала "доктрина Герасимова". Начальник российского Генерального штаба изложил концепцию гибридного противоборства, предусматривавшую проведение операций ниже порога открытого вооруженного конфликта. Предполагалось ограничивать возможности другого государства с помощью кибератак, диверсий и кампаний по распространению дезинформации.
Четвертым этапом стали присоединение Крыма и поддержка Россией сил на Донбассе. То, что сейчас происходит между США и Ираном, представляет собой пятый и пока последний этап размывания границы между войной и миром.
Этот процесс был и остается неоднозначным. Право объявлять и вести войну было связано с суверенитетом государств. Объявление войны и заключение мирного договора позволяли четко разграничить два состояния политической жизни — войну и мир. Благодаря этому порядок становился более надежным. Но одновременно возрастала интенсивность боевых действий.
Сейчас наблюдается обратный процесс. Крупные теракты, гибридные способы противоборства и ближневосточные конфликты, которые то затихают, то возобновляются, свидетельствуют о снижении интенсивности войны. Государства ведут боевые действия, не переходя порог полномасштабной войны. [...]
* Запрещенная в России террористическая организация.
