Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
От амбициозных планов США в Иране не осталось ничего, пишет Mashregh. Планы по свержению власти в исламской республике и уничтожению ее ядерной программы потерпели крах. Теперь Вашингтон вынужден перейти к унизительным просьбам возобновить мировое судоходство.
Согласно многочисленным сообщениям и официальным заявлениям западных и израильских представителей, военная операция США и Израиля, начатая 28 февраля 2026 года, изначально декларировалась как направленная на смену политического руководства Ирана и ликвидацию его ядерного и ракетного потенциала. Первые удары пришлись не только по военным и ядерным объектам, но и по командным структурам — в результате погиб верховный лидер Ирана.
В ответ Тегеран назначил нового руководителя и нанес удары по израильской территории, американским базам в регионе и объектам в арабских странах. Так начался один из самых масштабных региональных конфликтов со времен Второй мировой войны.
Одним из ключевых шагов Тегерана стала практическая блокировка Ормузского пролива — стратегической артерии, через которую до начала конфликта проходило около 20% мировых поставок нефти и сжиженного природного газа. В первые часы боевых действий иранские вооруженные силы, задействовав скоростные катера, масштабное минирование, береговые противокорабельные ракеты и атаки на танкеры, фактически парализовали судоходство в проливе.
Этот шаг незамедлительно отразился на мировых энергетических ценах и создал серьезное экономическое давление на международные рынки. На начальном этапе США и Израиль были сосредоточены на ослаблении оборонительного и наступательного потенциала Ирана. Однако сохранение иранского контроля над проливом и продолжающиеся атаки на коммерческие суда кардинально изменили расстановку сил. Как свидетельствуют аналитические отчеты, первоначальные цели, смена режима и полная ликвидация ядерной программы, со временем отошли на второй план перед лицом кризиса в судоходстве.
Блокируя пролив и взяв под оперативный контроль проход судов, Иран обрел мощный рычаг давления. Этот шаг не только нарушил энергетические потоки, но и привел к резкому падению объемов судоходства: в отдельные периоды транзит танкеров с сырой нефтью сократился на 95%, а судов со сжиженным природным газом — на 99%. В ответ США ввели морскую блокаду иранских портов, предприняли попытки сопровождения судов и расчистки фарватеров, однако Тегеран сохранял давление, нанося удары по судам, угрожая полным закрытием пролива и демонстрируя контроль над маршрутами.
Эта стратегия превратила конфликт из противостояния с масштабными военно-политическими задачами в борьбу за контроль над глобальным энергетическим узлом. Аналитики отмечают, что главной целью США на последующих этапах стало открытие Ормузского пролива — задача, которая в начале конфликта даже не рассматривалась как предмет переговоров. Иран, сделав ставку на демонстрацию силы в проливе в ущерб более широкому диалогу, ясно дал понять, что считает контроль над этим водным путем своим главным козырем.
Сегодня амбициозные задачи, которые изначально ставил перед собой Белый дом, практически полностью сняты с повестки. Вашингтон больше не говорит ни о "смене режима", ни о "демократизации". Его задача свелась к одному: открыть Ормузский пролив любой ценой. В новой переговорной повестке уже нет требований о прекращении обогащения урана или ограничении обычных вооруженных сил Ирана. Все внимание сосредоточено исключительно на возобновлении судоходства.
В этой ситуации наиболее уязвимой оказалась израильская сторона. Ее армия увязла в затяжных боевых действиях в Ливане и секторе Газа, система ПРО испытывает колоссальные нагрузки в условиях массированных ракетных обстрелов, а угроза новой эскалации продолжает висеть над израильской территорией. Тель-Авив, который изначально активно подталкивал Вашингтон к конфликту, теперь с опаской следит за тем, как Белый дом может пойти на сепаратные договоренности с Тегераном ради выхода из кризиса. Для израильского руководства приоритетом становится уже не силовое решение иранской проблемы, а поиск путей урегулирования конфликта без явных военных успехов.
Этот сценарий наглядно демонстрирует провал доктрины превентивной войны перед лицом стратегии сетевой оборонительной агрессии. Иран, сделав ставку на давление через Ормузский пролив, как на самый чувствительный узел мировой экономики, зависимой от энергопоставок из Персидского залива, сумел радикально изменить саму природу конфликта. Тегеран показал, что его военный потенциал проявляется не столько в традиционных формах, сколько в географических и экономических рычагах.
Пока США и Израиль пытались нанести удары по ключевым объектам Ирана, Тегеран взял под контроль главный мировой энергетический узел. В этом противостоянии огневая мощь артиллерии и малозаметных бомбардировщиков уступила по эффективности морской мине стоимостью в несколько сотен долларов и беспилотнику-камикадзе, способному вывести из строя танкер ценой в 200 миллионов.
Сегодня Вашингтон сосредоточен исключительно на одном: обеспечить безопасный проход танкеров и полностью открыть пролив. В кризисных центрах Белого дома уже не обсуждают смену правительства в Тегеране: речь идет о том, какие беспрецедентные уступки можно предложить Ирану, чтобы возобновить судоходство.
Конфликт, начатый с амбициозных задач по смене политического курса Ирана и ликвидации его военного потенциала, в результате иранской стратегии блокировки и контроля над проливом полностью трансформировался. Теперь главным приоритетом Вашингтона для завершения противостояния стало открытие этого стратегического водного пути, а не достижение изначальных целей. Как отмечают эксперты, ситуация коренным образом изменилась, и именно Иран сегодня определяет динамику конфликта.
Эта трансформация со всей очевидностью показывает растущее значение экономических и геополитических рычагов в современных конфликтах. Дальнейший ход переговоров при посредничестве региональных игроков и управление напряженностью вокруг Ормуза определяет возможный путь выхода из кризиса. Вопросы, которые ранее были ключевыми для западных стран и Израиля, включая ядерную программу, в текущих условиях утратили свою прежнюю значимость.
