Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Оружия для продолжения войны в Иране у Америки в избытке, однако "дефицит боеприпасов" у нее все-таки есть, пишет TAC. Ее военной мощи не хватит для защиты страны в кризисе, грозящем ее существованию. США уже не смогут принять участие в сценариях, где на кону будут важные американские интересы.
Дженнифер Кавана (Jennifer Kavanagh)
Американцы вправе знать, не растрачивает ли их правительство военную мощь, за которую они платят.
Раздосадованный отсутствием успехов в войне с Ираном, президент Дональд Трамп застрял в круге угроз возмездия и отступлений. Официально его сдержанность объясняется желанием дать простор идущим дипломатическим переговорам. Неофициально же у нежелания Трампа идти до конца есть куда более тревожная причина: предупреждения Пентагона о состоянии американских ракетных запасов.
Сообщения об этих опасениях, которые высказал президенту председатель Объединённого комитета начальников штабов генерал Дэн Кейн, породили две широко разошедшиеся версии. Первая: у Соединённых Штатов "дефицит" ракет, необходимых для продолжения боевых действий на Ближнем Востоке. Вторая: эти сведения были неподобающим образом переданы прессе и подорвали переговорные позиции Вашингтона.
Ни то, ни другое не соответствует действительности. Но понять, в чём именно обе версии искажают реальность, необходимо для любого разговора о цене иранской войны для Америки.
Начнём с утверждения, будто у США слишком мало ракет, чтобы продолжать войну с Ираном. Оно, безусловно, неверно.
Операция "Эпическая ярость" и последовавшие недели ударов — то возобновлявшихся, то прекращавшихся — действительно израсходовали огромное количество вооружений: высокоточные ракеты высшего класса, противоракеты для перехвата баллистических целей и целый ряд более дешёвых боеприпасов наступательного и оборонительного назначения. Однако для многих, если не для большинства ракет в американском арсенале ограниченность запасов проблемой не является.
Так, у Соединённых Штатов есть десятки тысяч комплектов JDAM и других боеприпасов малой дальности, которые сбрасывают прямо над целью. Они недороги и относительно просты в производстве. Поскольку иранская противовоздушная оборона ослаблена, Центральное командование США могло бы вести наступательные операции месяцами, а то и годами, опираясь в основном на это оружие, — хотя отдача от такой кампании падала бы, а безопасной она не была бы.
Тревожиться о достаточности запасов нужно в отношении более сложных боеприпасов большой дальности — в том числе тех, что нужны для поражения труднодоступных и хорошо защищённых целей, — а также противоракет, которыми прикрывают американские базы и силы. Но и здесь картина, которую рисует пресса, часто вводит в заблуждение.
Если говорить о наступательных средствах, тревогу вызывают запасы крылатых ракет "Томагавк" и ракет PRSM наземного пуска, закупки которых армия США начала совсем недавно. Война, бесспорно, истощила эти арсеналы. Поскольку PRSM — оружие новое, операция "Эпическая ярость", вероятно, поглотила почти всё, что было в наличии, если не всё целиком. На неё же ушла к настоящему моменту примерно треть запаса "томагавков", а также меньшие количества других высокоточных ракет — JASSM и ATACMS.
Цифры значительные, особенно если учесть, как недолго идёт война. На восполнение израсходованного уйдёт по меньшей мере несколько лет, но до истощения американским запасам далеко. Даже опираясь только на эти боеприпасы высшего класса, США могли бы наносить удары по Ирану ещё некоторое время — и, скорее всего, у них раньше кончились бы стоящие цели, чем ракеты.
С оборонительными средствами дело хуже, особенно с противоракетами для перехвата баллистических целей. По оценкам, здесь израсходовано 60% предвоенных запасов, которые и без того были подорваны Двенадцатидневной войной прошлого июня и крупными поставками военной помощи Украине.
И всё же примерно 800 ракет "Патриот" и 250 ракет THAAD позволяют Соединённым Штатам вести боевые действия ещё долго, не подвергая свои силы в регионе чрезмерному риску. Тем более что интенсивность иранских баллистических пусков с начала войны заметно снизилась и может упасть ещё сильнее, если США возобновят удары по военной инфраструктуре Ирана. Запасы можно растянуть и за счёт расстановки приоритетов — прикрывая в первую очередь критически важные объекты или базы с большим числом людей.
Итог таков. Преувеличивать силу американских вооружённых сил не следует, но не следует преувеличивать и их слабость. Соединённые Штаты в состоянии продолжать войну на Ближнем Востоке: огневой мощи для этого хватает. Однако из этого не следует ни того, что им стоит это делать, ни того, что война обошлась без последствий для американской национальной безопасности.
Настоящая проблема с боеприпасами, стоящая сегодня перед США, связана не с Ближним Востоком и не с Ираном. Там лежит ближайшая причина давления на арсеналы, но не коренная. Суть в том, что Америка годами не желала выстраивать приоритеты среди своих многочисленных военных обязательств и признавать, что её военная мощь всё сильнее ограничена: считалось, что можно быть везде и делать всё, ни от чего не отказываясь. Теперь по счёту за этот безоглядный подход во внешней политике приходится платить.
За последние полгода администрация Трампа предпочла вложить значительную долю американской военной мощи — боеприпасы и другие средства — в конфликт на Ближнем Востоке, где не были затронуты никакие ключевые интересы США. Тем самым она поставила под угрозу, а возможно, и необратимо подорвала свою способность отвечать на вызовы, которые в будущем могли бы всерьёз задеть эти интересы.
Теперь, например, почти нелепо выглядят планы войны с Китаем из-за Тайваня или любой другой горячей точки в близкой и средней перспективе. У Китая сейчас более трёх тысяч баллистических ракет — вчетверо больше, чем осталось у США противоракет "Патриот". Более того, в войне с Китаем американские военные не смогли бы полагаться на JDAM и подобные боеприпасы: китайская ПВО и ракетные возможности, по всей вероятности, слишком сильны. Если треть высокоточных боеприпасов высшего класса ушла на Иран за несколько недель, то на затяжную кампанию в Тихом океане запаса прочности едва ли хватит.
Разумеется, вторжение Китая на Тайвань в близкой перспективе маловероятно, а война США в Европе против России ещё менее вероятна. Но, по крайней мере пока, иранская война лишила Америку права на ошибку и отняла у неё стратегическую свободу рук. Вступить в любой из этих конфликтов — или в другие, угрожающие её интересам, — и вести его долго Соединённые Штаты не смогли бы, даже если бы захотели.
Вот в чём состоит подлинный "дефицит боеприпасов", с которым Америка сталкивается сегодня: это нехватка военной мощи и боевой готовности, необходимых для защиты страны в кризисе, действительно грозящем её существованию. Оружия, чтобы продолжать войну в Иране, у Вашингтона в избытке, но его дорогостоящий промах на Ближнем Востоке уже фактически исключил участие США в целом ряде других возможных сценариев, где на кону оказались бы жизненно важные американские интересы.
В этом смысле начинать разговор о том, как сберечь оружие и боевую мощь для будущих конфликтов, уже поздно. То, что впредь Соединённые Штаты будут уязвимее, — вопрос решённый. Часть утраченного восстановить можно, но придётся и уменьшить цели, приведя их в соответствие с более скромными средствами.
Серьёзно обсуждать, стоит ли война с Ираном того, чтобы закладывать национальную безопасность, надо было в январе. Уже тогда высказывались опасения по поводу состояния арсеналов и боевой готовности. Официальные лица в администрации Трампа сами публично говорили о положении с американскими запасами оружия, когда сокращали помощь Украине. И при Байдене, и при Трампе Пентагон запрашивал огромные суммы на расширение оборонной промышленности, доказывая, что арсеналы нуждаются в восполнении.
Именно поэтому напускное возмущение "утечкой" сведений об истощении американских военных запасов выглядит так странно и так неприглядно.
Данные об американском арсенале широко доступны: они содержатся в бюджетных документах, которые министерство обороны представляет Конгрессу, и в показаниях на слушаниях. Доступность этих сведений — достоинство американской политической системы, а не её изъян. Если американцев просят платить больше налогов или отказаться от социальных льгот ради роста военных расходов, они вправе знать, на что идут эти деньги и как они их защищают. Они вправе понимать, чем приходится за них поступиться, и вправе рассчитывать на полноценные публичные дебаты, прежде чем страна применит за океаном военную мощь, оплаченную из их кармана.
Сторонники войны с Ираном на каждом шагу пытались обойти это необходимое общественное обсуждение, а администрация Трампа, поначалу уверенная, что войну можно выиграть быстро и легко, не была честна с американцами насчёт её издержек — не только денежных, но и тех, что выразятся в будущих ограничениях военной мощи и их последствиях.
Пока Конгресс обсуждает, дать ли военным в следующем году 1,5 триллиона долларов, американцам стоит спрашивать, как Пентагон намерен распорядиться этими деньгами и сделают ли эти вложения их жизнь безопаснее — или лишь накормят новые разрушительные военные авантюры. Достоверные сведения о том, как война с Ираном влияет на будущее страны, — это не утечки, а необходимость и право.
