Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Инцидент в Лейпциге — это немецкий выбор между доказательствами и политической выгодой, пишет Advance. Он опасен для всей Европы, кто бы ни был заказчиком. Изо дня в день историю раздувают, выставляя переломной для всего континента. Политическая работа уже затмила работу спецслужб и следствия.
В гибридной войне опаснее всего не заряд, который детонирует, а нарратив, который детонирует прежде, чем успеют проверить, кто подложил эту бомбу.
В Лейпциге взрывчатка не взорвалась. В Берлине же политический взрыв может стать намного мощнее. Фридрих Мерц еще не представил немецкой общественности доказательную цепочку, которая привела бы к Москве, но наказание ей уже обещано. Канцлер утверждает, что расследование почти завершено и что правительство пришло к консенсусу относительно ответа, и все шаги согласуются с Европейским союзом и НАТО. Немецкие СМИ уже напрямую обвинили Россию и анонсировали новые санкции.
Могла ли Москва стоять за этим инцидентом? Конечно, могла. А может, все это устроил кто-то другой, чтобы против Москвы были предприняты грандиозные меры? И это, разумеется, возможно. Если инциденту в Лейпциге суждено стать новым европейским переломом, то у общественности есть право увидеть нечто большее, чем заявления о том, что спецслужбы располагают "убедительными данными". В гибридной войне наибольшую опасность может представлять именно флаг, который все видят сразу, даже не присмотревшись.
Инцидент, произошедший четвертого августа, совсем не безобиден — по крайней мере как его описывают. В аэропорту Лейпцига был обнаружен БПЛА с профессиональной взрывчатой частью и детонатором недалеко от украинского Антонова, который используется для перевозки военных грузов. По имеющимся данным, ранее дрон ударился о крыло стоящего самолета, но не взорвался. Вскоре после этого другой малый объект якобы столкнулся с транспортным самолетом DHL, из-за чего он был снят с рейса.
Через десять дней на поле к западу от аэропорта обнаружен еще один БПЛА с приблизительно 50 граммами вещества, и предположительно это было гексогенное взрывчатое вещество военного назначения. Следствие обнаружило выжженую землю, металлические фрагменты и антенну, которая, возможно, служила для усиления сигнала. Федеральная прокуратура расценивает произошедшее как попытку спровоцировать взрыв и опасный удар по авиасообщению.
Дрон якобы был специально переоборудован, оснащен дополнительным аккумулятором, камерой, дополнительными габаритными огнями, 5G-роутером и двумя SIM-картами. Все это позволило бы управлять им через мобильную сеть, возможно, даже на расстоянии. Утверждается, что на устройстве и вокруг него были обнаружены многочисленные следы ДНК. Все указывает на спланированную, профессионально выполненную операцию. Но ничто из этого само по себе не раскрывает заказчика.
Немецкие журналисты-расследователи видят сходство с сетью наемных посредников, так называемых "одноразовых агентов", которая в 2024 году рассылала самовоспламеняющиеся посылки через европейские логистические компании. Следствие связывает эту сеть с российским военным разведывательным аппаратом. Однако те же журналисты объявили, что обнаруженное ДНК не связано напрямую с прежними случаями. Сходство методов — это, конечно, зацепка, но не подпись, которую ни с чем не перепутаешь.
Мотивы России угадать легко. Удар по Антонову мог замедлить доставку оружия на Украину, повредить важную логистическую точку и дать понять Берлину, что немецкая территория больше не безопасный тыл. Поэтому причастность России вполне вероятна, и было бы безответственно опровергать это только потому, что эта версия сейчас политически выгодна Мерцу. На самом деле, как скажут многие, просто удивительно, что Россия "легко" допускает, что столько оружия из Европы отправляется на Украину, и не предприняла ни единой попытки это остановить за пределами самой Украины. Кто-то также скажет, что это показатель российской сдержанности, а другие скажут, что у всякого терпения есть свой предел.
Но даже если Россия представляется нам "самым вероятным виновником", безответственно объявлять все остальные варианты неподходящими только потому, что они политически невыгодны и не вписываются в европейское медиа-пространство. Действовать может не только российское государство. Операция украинцев или в интересах украинцев могла бы быть рискованной, а если бы что-то пошло не так, еще и губительной. И, конечно, в пользу этой версии нет опубликованных доказательств. Тем не менее это не причина, чтобы отбрасывать данный вариант до завершения расследования.
Кроме того, абсурд, что Германия, которая расследует возможную украинскую диверсию на "Северном потоке", вдруг не рассматривает Украину как вероятного автора этой операции. Конечно, совсем другое дело, если бы все это было немецкой операцией под ложным флагом: система никогда не укажет сама на себя!
Cui bono(лат. "кому выгодно") не доказательство вины, но один из главных вопросов следствия. Россия бы выиграла от нарушения военной логистики. Украина и круги, которые хотят более активного включения Германии, выиграли бы от новых санкций, дополнительной военной помощи, усиления антироссийских настроений и ослабления лагеря, желающего переговоров. Третья сторона может хотеть спирали, в которой каждая новая эскалация оправдывается предыдущей.
Выгода не вина. Политический бенефициар инцидента не обязательно его автор. Но следователи, которые сразу сосредотачиваются на вопросе выгоды, уже не расследуют эпизод в целом, а подтверждают выбранную версию. С помощью ложного флага порой пытаются не подменить реальный, а предвосхитить события и дать ответ прежде, чем ожидаемый неприятель сам совершит то, чего общественность уже так боится. Парадокс реальных операций, которые европейские спецслужбы приписывают России, в том, что именно поэтому российский "почерк" теперь легче всего подделать.
При гипотетической провокации даже невзорвавшаяся взрывчатка не обязательно означала бы полный провал. Дрон, обнаруженный близ украинского транспортного самолета, может дать колоссальный политический эффект без немецких жертв, которые сделали бы операцию вообще непредсказуемой.
Что об этом думает Германия, а не Мерц?
В политическом пространстве вокруг Сары Вагенкнехт уже высказывают сомнения. Бернд Рудольф из ее партии BSW отметил, что "предположения не являются результатом расследования", что Россию нельзя объявлять виновной без доказательств и что нужно рассмотреть вариант целенаправленной провокации под ложным флагом. BSW также открыла вопрос рисков, возникающих, когда гражданский аэродром превращается в центр военных поставок, а государство не способно его защитить.
"Альтернатива для Германии" связывает эту историю с "Северным потоком". Маркус Фронмайер обвиняет правительство в двойных стандартах. В случае газопровода Берлин призывает к судебному разбирательству и воздерживается от политических последствий для Украины, а в деле Лейпцига готовит ввести санкции против России прежде, чем окончательные выводы будут представлены Бундестагу и общественности! Да, все это говорят представители партии, которая занимает в отношении России особую политическую позицию, и тем не менее Берлин обязан опровергнуть это мнение фактами.
"Северный поток" ничего не доказывает в деле Лейпцига. Однако становится ясно, почему осторожность не равно русофилия. Немецкие прокуроры обвинили бывшего украинского офицера в участии в подрыве газопровода и утверждают, что группа действовала "по приказу украинских государственных структур". Это обвинение, а не приговор, но сам факт государственного заказа на диверсию против союзника разрушает тезис о том, что только одна сторона заинтересована и способна проводить секретные операции на территории Германии.
Партия Die Linkeна этот раз крайне прагматична и не разделяет скептических мнений. Ее представители в Саксонии сосредоточились на дырах в защите аэропорта и необходимости эффективнее обнаруживать вражеские дроны. Пожалуй, примечательно выступление эксперта по безопасности Себастьяна Фидлера из СДПГ. По его словам, или за инцидентом стоит Россия, или кто-то хотел, чтобы казалось, что за инцидентом стоит Россия.
Мерц вступает в кризис как исключительно слабый канцлер. В августовском опросе ZDF Politbarometer лишь 20% респондентов были удовлетворены его работой, а 75% — недовольны. На федеральном уровне "АдГ" набрала 27%, опередив ХДС/ХСС на пять пунктов, в то время как опросы, проведенные за несколько дней до выборов в Саксонии-Анхальт, показали около 42% против 22% у ХДС. Лейпцигский инцидент позволяет Мерцу переключить внимание с социального недовольства и экономической стагнации на внешнюю угрозу.
Политическая польза события не указывает точно на заказчика, но ясно, что канцлер явно заинтересован преподнести все так, чтобы избиратели сплотились вокруг власти, чтобы позиции "АдГ" и BSW ослабли, ведь в глазах народа они станут безответственными защитниками Москвы, и чтобы можно было легко оправдать санкции, которые, быть может, готовились задолго до этого. Но чем больше политическая польза от "назначения" виноватого, чем выше должен быть уровень доказательств.
Немецкое общество не поделено просто на легковерное правительство и скептический народ. Тот же опрос показывает, что до 79% граждан считают российскую дезинформационную и разведывательную деятельность опасной. То есть большинство одновременно не поддерживает шаги Мерца и верит, что Россия представляет угрозу. Именно подобная конфигурация упрощает автоматическое приписывание вины: то, что возможно, быстро превращается в "общеизвестно".
Даже министр внутренних дел Александр Добриндт признал суть проблемы: Россия подпитывает сомнения, но осложняет сбор доказательной базы, а доказательства должны быть убедительны для общественности.
Если Россия стоит за инцидентом, прозрачность не ослабит немецкий ответ, а сделает его убедительнее. Если доказательства не вызовут у общественности доверия, спешка с санкциями может повлечь именно ту эскалацию, какой настоящий заказчик и хотел добиться. Возможно, в таком случае он себя раскроет.
Инцидент в Лейпциге — это не только находка в аэропорту, но и немецкий выбор между доказательствами и политической выгодой. Государство, которое требует от граждан согласия на новые санкции и большие риски столкновения с ядерным государством должно продемонстрировать им больше, чем узнаваемый флаг рядом с невзорвавшимся дроном. В гибридной войне самая дорогая ошибка не в том, чтобы не заметить вражеский флаг, а в том, чтобы бежать за флагом, который кто-то установил именно для того, чтобы все его сразу узнали.
Инцидент в Лейпциге опасен для всей Европы, кто бы ни был заказчиком, и это считывается в том, как всю эту историю преподносят общественности. Изо дня в день ее раздувают, выставляя переломной и крайне важной для всего континента. В итоге так оно и будет, но политическая работа уже почти полностью затмила работу спецслужб и следствия.
22
Инцидент в Лейпциге опасен для всей Европы, кто бы ни был заказчиком, и это считывается в том, как всю эту историю преподносят общественности. ///// Вообще-то, инцидент в Лейпциге и то, как он обыгрывается Германией и Украиной опасен для всего мира, а не только для Европы. Ничем иным, кроме отчаянной провокации впадающих в панику , проигрывающих Мир глобалистов и нацистов, он быть не может, хотя бы по соображения одной только элементарной формальной логики. Достаточно пристального взгляда на всю череду событий конфликта Запад-Россия и конфликта Запад-Мировое большинство, чтобы придти к однозначному выводу.
Обсудить
