Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Энергетический кризис в ЕС может наступить уже этой осенью, пишет TEC. Конфликт на Украине, война на Ближнем Востоке и аномальная жара спровоцировали в Брюсселе новый виток опасений о будущем. Сейчас цены на газ растут, хранилища пустеют, а инфляция вот-вот добьет конкурентоспособность экономики блока.
Ботонд Арпаши (Botond Árpási)
ЕС не может отвергать прагматичные решения ради строгих догм и незыблемых ожиданий, если хочет преодолеть вставшие перед ним вызовы в области энергетики.
Несколько лет назад у всех на устах была фраза из телесериала "Игра престолов": "Зима близко". Она обрела новую жизнь в политическом дискурсе в период дороговизны энергоносителей, начавшийся во второй половине 2021 года, а затем из-за резко ускорившегося российско-украинского конфликта. К концу лета 2026 года ситуация выглядит совсем иначе — к сожалению, еще хуже. Боевые действия на Украине затягиваются, энергетический кризис в Европе обостряется, а напряженность на Ближнем Востоке и летняя жара лишь усугубили ситуацию. В результате для Европы вопрос о том, что будет, когда настанет зима, отошел на второй план. Сперва предстоит как-то пережить осень.
Десятилетие энергетики
"В основе сегодняшней геополитической напряженности лежит энергетика", — говорится в докладе Международного энергетического агентства "Перспективы развития мировой энергетики" от 2025 года. Это особенно верно в отношении Европейского союза. В конце концов, история Европы в третьем десятилетии XXI века — по крайней мере, вплоть до этого момента — определялась геополитикой и энергетическими кризисами. После пандемии и в первые годы конфликта на Украине расходы ЕС на электроэнергию удвоились и достигли 1,8 триллиона евро. Дороговизна энергоносителей дала о себе знать по всей экономической структуре ЕС, подчеркнув давнюю и лишь обостряющуюся тенденцию: блок сдает позиции в глобальной экономической конкуренции. Именно на этом фоне два года назад был опубликован доклад [Марио] Драги — который носит имя экс-президента Европейского центрального банка. В нем дороговизна энергоносителей называлась одним из главных вызовов конкурентоспособности блока: "Несмотря на то, что цены на энергоносители значительно снизились по сравнению с пиковыми значениями, компании ЕС по-прежнему платят на электроэнергию в 2-3 раза больше, чем в США. А цены на природный газ в 4-5 раз выше".
Эта и без того сложная ситуация резко обострилась из-за войны между США и Ираном, разразившейся в конце февраля. Она продемонстрировала, сколько еще структурных уязвимостей Европе еще предстоит устранить. Уже опубликованный в конце мая анализ Объединенного исследовательского центра Европейской комиссии предрекал повышение цен на энергоносители в осенние месяцы, а также влияние на инфляцию и экономический рост, если конфликт на Ближнем Востоке затянется. Собственно, именно это и произошло. Иными словами, тут никак не скажешь "мы этого не предвидели".
Словно этого мало, по всей Европе бьются тепловые рекорды, а спрос на электроэнергию покоряет один пик за другим. Аномальная жара в июне и августе подвергла европейскую энергетическую систему невиданным прежде испытаниям, а также дала пищи для ума как сторонникам, так и критикам возобновляемой и ядерной энергетики.
Дороговизна энергоносителей
Ожидается, что после столь напряженного и нестабильного периода экономика Европы восстановится, начнется тихая осень. Но пока что перспективы не слишком обнадеживающие. За последние несколько месяцев незримая рука Адама Смита оставила на теле Европе несколько очень броских шрамов. Перебои в поставках из-за Ормузского кризиса тяжелее всего ударили по ЕС: только из-за ситуации на Ближнем Востоке европейские счета за электроэнергию подорожали на 78 миллиардов долларов (вдвое больше, чем для Китая, чьи издержки выросли на 35 миллиардов долларов). Недавно Eurostat сообщил, что ЕС впервые за три года столкнулся с отрицательным сальдо торгового баланса. И неудивительно, что главной причиной дефицита в размере 21,8 миллиарда евро стала дороговизна энергоносителей: энергетический баланс ухудшился с минус 71,3 миллиарда евро в первом квартале до 101,1 миллиарда евро во втором.
Между тем, рыночные цены на энергоносители остаются стабильно высокими. На момент написания статьи нефть марки Brent торгуется на уровне около 90 долларов за баррель, тогда как TTF — ориентир для европейских цен на природный газ — составляет 66-68 евро/МВтч. Для TTF это высочайший уровень с марта и это самый высокий августовский уровень с начала конфликта на Украине, не считая пиковых значений, близких к 350 евро/МВтч, в 2022 году. Последствия роста цен на газ усугубляются еще и тем обстоятельством, что запасы газа в Европе за последние 15 лет были столь же низки лишь единожды: в 2021 году, в начале предыдущего энергетического кризиса. На сегодняшний день хранилища заполнены чуть менее чем 63% — значительно ниже среднего показателя за пять лет (80%) и прошлогоднего (76%).
Несмотря на то, что снижение потребления газа в ЕС в последние годы может несколько смягчить риски энергетической безопасности, связанные с уменьшением объемов хранения, даже этой степени неопределенности по-прежнему более чем достаточно, чтобы нивелировать любое снижение оптовых цен на энергоносители. По оценкам аналитиков Goldman Sachs, к концу года газовый эталон TTF может перевалить за 100 евро за МВтч, а ЕС за неимением других источников придется импортировать СПГ для удовлетворения своих потребностей грядущей зимой. Но и сам рынок СПГ остается нестабильным. Пятая часть мировой торговли СПГ проходит через Ормузский пролив, и газ необходим не только европейским экономикам, но и азиатским. А конкуренция за скудные ресурсы, как диктуют железные законы рынка, неизбежно приводит к росту цен.
Нет нужды объяснять, что дорогие энергоносители в первую очередь сказываются на производственных издержках предприятий и стоимости жизни домохозяйств. Поэтому именно цены на энергоносители, в конечном счете, предопределяют уровень жизни. Память об исторической волне инфляции в предыдущий энергетический кризис еще жива, и грозовые тучи снова сгущаются. По данным Европейского центрального банка, чтобы обуздать цены, может потребоваться очередное повышение процентных ставок, поскольку признаки инфляционного давления уже дали о себе знать: за первые два месяца лета инфляция цен на энергоносители в еврозоне ускорилась с 8,5% до 10%. Повышенные процентные ставки, в свою очередь, влияют на ипотечные кредиты для домохозяйств, корпоративные кредиты и стоимость финансирования государственного долга. Едва ли стоит удивляться тому, что некоторые члены ЕС уже ищут способы облегчить это бремя с помощью налогово-бюджетных мер. Идея налога на сверхприбыль энергетических компаний снова значится на повестке дня. Учитывая финансовые показатели крупнейших нефтяных компаний, это даст правительствам хотя бы призрачную надежду обрести столь желанное финансовое пространство для маневра: во втором квартале Shell более чем удвоила свою прибыль, тогда как Total Energies продемонстрировала высочайшие результаты за целых три года.
ЕС с его энергетическим курсом — марафонец без плана тренировок
Не было никаких сомнений в том, что после 2021-2022 годов Европа столкнется с новым энергетическим кризисом — возможно, даже уже столкнулась. Все прогнозы сулят серьезные проблемы в самые ближайшие месяцы. Остается открытым вопрос о том, во что в итоге Европе обойдется нынешний кризис. Позаимствуем классический вопрос из политологии: "Кто получит что, когда и как?". Ведь нет смысла отрицать, что дороговизна энергоносителей неминуемо повлечет за собой определенные издержки. Важно то, как ЕС решит на это отреагировать.
В своем отклике руководство ЕС сосредоточилось на концепциях стратегической автономии, устойчивости и снижения рисков. Согласно генеральной стратегии ЕС, отказ от поставок энергоносителей из России и создание новых каналов закупок послужат прочной основой для существенного снижения энергетической зависимости Европы. Однако текущий конфликт на Ближнем Востоке красноречиво свидетельствует о том, что это выкладки не выдерживают никакой критики. Даже географически удаленная от границ Европы война и непосредственная ситуация с безопасностью оказались для блока чреваты серьезными перебоями в поставках, неопределенностью и экономическим ущербом — как минимум в среднесрочной перспективе. Более того, блокада Ормузского пролива продемонстрировала, что стремление Европы нарастить импорт СПГ после 2022 года на самом деле не устранило ни одной из ее зависимостей — а в лучшем случае лишь перетасовало их.
Ничто из этого не означает, что превалирующие цели энергетической политики ЕС фундаментально ошибочны на философском или метафизическом уровне. Кто бы не хотел доступной энергии — даже в экстремальных погодных условиях? Кто хочет переплачивать за энергоносители лишь потому, что другие страны и геополитические соперники находятся друг с другом в состоянии войны? И кто откажется от энергии местной выработки, которая не зависит от производства, экспортной политики или ценообразования других стран?
Урок, который следует извлечь из недавних событий, заключается в том, что политики ЕС не могут уподобляться бегуну, пытающемуся пробежать марафон без подобающих тренировок. Марафонский бег — не просто преодоление дистанции в 25, 30 или 35 километров и так далее. Наоборот, неотъемлемую часть подготовки представляют собой интервальные забеги на один-два километра и даже 200-метровый спринт. Без них вы даже в лучшем случае получите лишь слабое время на финише, удушье и боль в мышцах. В худшем же случае — травму или сход с дистанции после первых же нескольких километров. Увы, пока что ЕС тяготеет ко второму сценарию. У нас имеются долгосрочные цели — в частности, стратегическая автономия, столь тщательно сформулированная на политическом жаргоне ЕС — однако в краткосрочной перспективе для нас гораздо опаснее краткосрочные вызовы вроде нынешнего энергетического кризиса.
Чтобы преодолеть выросшие перед ЕС препятствия, он не может себе позволить отказываться от прагматичных решений, которые гибко адаптируются к переменчивым условиям. Энергетическая политика не может строиться на строгих догмах и незыблемых ожиданиях. Вместо этого требуется эффективно, разумно и не теряя времени согласовать цели и инструменты — от сиюминутных до долгосрочных. Ближайшие месяцы покажут, по силам ли европейским политикам и институтам внести стратегические коррективы, столь необходимые для успеха.
Ботонд Арпаши — венгерский политолог, специалист по исследованиям и анализу государственной политики. Бывший политический советник
19
"руководство ЕС сосредоточилось на концепциях стратегической автономии, устойчивости и снижения рисков." - И потому отказывается от дешёвых энергоносителей в пользу дорогих, закрывает "грязные" электростанции, не озаботившись достаточно стабильной "зелёной" энергией... Верной дорогой идёте, товарищи!
14
Сколько веревочке не вейся все равно без дешевого Российского газа европа будет скатываться на перефериюмировой промышленности, и любые альтернативные варианты замещения в энергетике, априори повышают её стоимость, а значит снижают европейскую конкурентную способность... Куда ни плюнь, все равно ветер в лицо возвращает этот плевок обратно, но уже с пылью и размазывает по этому бестолковому лицу
Обсудить
