Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Франция превращается в главную долговую проблему Европы, пишет Economist. У нее нет ни бюджетного зазора, ни роста, а долг достиг 118% ВВП. Париж задолжал там, где не следует, и теперь расплачиваться приходится всему союзу.
Быть европейцем — значит есть изысканные кушанья, жить в удобном для жизни городе и неумолчно сетовать, что ваша экономика во многих отношениях отстает от американской. В последние годы серьезные статьи о низкой производительности в Европе обособились в отдельный литературный жанр. Поэтому новость о том, что государственный долг Америки перевалил за 40 триллионов долларов, и обрушившийся в связи с ней шквал вопросов, как долго рынки облигаций смогут финансировать постоянный дефицит бюджета, в некоторых европейских кругах встретили с изрядной долей злорадства (немцы говорят Schadenfreude — а вот как это будет по-гречески?). В конце концов, Старый свет и сам не понаслышке знает о зреющем долговом кризисе. Вот было бы здорово, если бы мы поменялись ролями и уже европейцы давали политикам в Вашингтоне рекомендации о том, как следует вести экономические дела!
На первый взгляд кажется, что финансовое положение Европы гораздо лучше, чем у ее заокеанского конкурента — редкий случай, когда формально экономические данные вроде как благоприятствуют Старому свету. Совокупный объем государственного долга Европейского союза составляет всего 15,7 триллиона евро (18,2 триллиона долларов) — однако экономика блока лишь немногим меньше американской (к тому же европейцы беднее, и их больше). Два десятилетия назад соотношение долга к ВВП в обеих странах составляло около 65%. Сейчас же долг Америки перевалил за 120%, и МВФ предрекает, что к 2031 году он превысит все 140%. У Европы же этот показатель составляет "всего лишь" 83%, и прогноз на первый взгляд гораздо разумнее и представляет собой плоскую линию без особых колебаний. Но тем из европейцев, кого обуревает искушение прочесть американцам лекцию об экономическом управлении лучше воздержаться от комментариев (да и нужен ли Вашингтону собственный доклад Драги?). Дело в том, что, хотя у Америки больше долг, у Европы долговые проблемы гораздо серьезнее. К преимуществам Америки относятся мировая резервная валюта и растущая экономика. Слабость же Европы можно выразить одним словом: Франция.
Сравнивать европейский и американский долг сложнее, чем можно заключить по мелькающим в заголовках цифрам. Америка, вне всяких сомнений, порядком задолжала — но Европа задолжала там, где не следует. Что же до выплаты процентов по федеральным облигациям на триллионы долларов, то Америка сильнее суммы своих слагаемых: за каждым причитающимся долларом стоит весь союз. В Европе, напротив, основная часть займов приходится на 27 государств-членов по отдельности, и каждому из них предстоит погасить собственный долг, чтобы союз не пошатнулся. В результате весь ЕС (или, по крайней мере, лежащая в его основе еврозона) силен лишь настолько, насколько сильно его слабейшее звено — как некогда убедительно продемонстрировала Греция, чудом избежавшая дефолта. У многих стран ЕС вполне управляемые долговые обязательства — особенно у Германии и ее северных соседей. У других же стран — например, Греции и Испании — долг высок, но при этом достаточный рост, чтобы успокоить "линчевателей рынка облигаций". Франция же выделяется на общем фоне тем, что у нее нет ни бюджетного зазора (ее долг составляет 118% ВВП), ни экономического роста (прискорбный ноль в последнем квартале).
В результате процентные ставки по французским десятилетним облигациям сейчас достигли 4,2% — высочайшего показателя за последние 18 лет — и даже выше, чем у Италии, давнего "трудного ребенка" Старого света. Отчасти это отражает глобальную динамику: правительства во всем мире платят больше процентов, поскольку инвесторы встревожены инфляцией и геополитикой. Но разница между французскими и немецкими облигациями — дополнительные проценты, которые Франция может предложить кредиторам, чтобы убедить их не избавляться от ее долга, ставшего более рискованным, сейчас близка к 1%. Разброс ставок между странами ЕС по-прежнему далек от времен кризиса еврозоны в 2010-х. Во многом это заслуга Европейского центрального банка, который дал понять, что придет на выручку, если стоимость займов для некоторых стран еврозоны станет непомерной. Однако щедрость центрального банка обусловлена тем, что оказавшееся на мели правительство согласится предпринять серьезные усилия, чтобы провести необходимые реформы и разберет финансовый бардак.
Разумному курсу в Европе нередко мешает политика — даже, пожалуй, слишком часто. В 2027 году в обремененных изрядными долгами Франции, Греции, Италии и Испании предстоят национальные выборы. Финансовая дисциплина, несомненно, пошатнется, поскольку избирателей будут осыпáть подарками. И снова Франция стоит наособицу. В опросах лидирует Марин Ле Пен — популистка, некогда ратовавшая за выход из еврозоны. Совсем недавно глава ее партии Жордан Барделла предположил, что ЕЦБ удастся уломать на ту или иную помощь. Ее левый оппонент Жан-Люк Меланшон объявил, что намерен "спалить" часть государственных облигаций Франции. Даже среди уравновешенных центристов никто не предлагает в ближайшее время вернуться к дефициту в 3%, предусмотренному договорами ЕС.
После нас — хоть долговой потоп
Разумеется, утверждения о том, что Франция станет следующей Грецией, — чепуха и преувеличение. По крайней мере, на данный момент. Однако расточительность Парижа меняет облик Европы. Америка может вынести бóльший дефицит еще и потому, что ее огромный запас казначейских векселей номинирован в мировой резервной валюте и тем самым служит уютным убежищем для нервных инвесторов в неспокойные времена. Европа тоже хотела бы воспользоваться этой "непомерной привилегией". Одним из способов это сделать — убедить ЕС выпустить собственные федеральные облигации при поддержке всех 27 стран. Евросоюз начал делать это на широкую ногу в 2021 году, чтобы профинансировать свой план по преодолению последствий пандемии. Многие надеялись в будущем выпустить больше таких долговых обязательств для финансирования расходов на оборону, наслушавшись призывов президента Франции Эммануэля Макрона к "стратегической автономии" Европы.
Однако продолжающийся бюджетный спад во Франции наверняка поставил крест на дальнейших совместных займах. Чем больше разница между доходностью французских и немецких облигаций, тем больше скрытых субсидий перетекает из Берлина в Париж при выпуске совместных облигаций (и, в более широком смысле, от "богатеев" к "нищебродам" ЕС). Германия, которая с самого начала никогда не горела этой идеей, получила весомый аргумент против: кто добровольно согласится вести совместный счет с транжирой и мотом, чья кредитоспособность вызывает сомнения на рынках? Финансовая несдержанность Парижа уже давно дорого обходится французам. И теперь за нее расплачиваются и другие европейцы.
14
Лондонские держатели бревна в своём глазу выискивают соломинки в чужих? Уж, чья бы корова мычала, а британская - молчала!
12
Быть европейцем....Не веропейцем, а евроколхозником....— значит есть изысканные кушанья, жить в удобном для жизни городе....Это уже уходит в прошлое....и неумолчно сетовать, что ваша экономика во многих отношениях отстает от американской....Но ничего, скоро вы окажетесь в такой же долговой яме.
Обсудить
