Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Британское общество находится не в лучшем состоянии: очень многих не устраивает нынешнее положение дел, признает автор статьи в The Spectator. И предостерегает: отчаявшиеся люди особо уязвимы перед российской "гибридной войной". Ну да, конечно, это суть всего.
Эта была одна из тех реплик, которые поначалу кажутся остроумными, но могут выйти боком в будущем. В ответ на вопрос лидера тори Кеми Баденок об обороне Энди Бернем заявил: “Мы сделаем все, чтобы поддержать нашу национальную безопасность — но не за счет безопасности общественной”. Ирония конфликта двадцать первого века заключается в том, что он горько ошибся, противопоставив эти два понятия друг другу, — и в то же время совершенно прав.
С одной стороны, обороноспособность Великобритании, как и основной части Европы, находится в весьма плачевном состоянии. Но хотя некоторые круги регулярно стращают нас тем, что "Путин нападет вот-вот”, ничто не предвещает того, что у русских есть далеко идущие имперские цели. Ни, что еще важнее, что у них есть реальные возможности вступать в конфликт с Западом — особенно пока продолжаются бои на Украине, после которых им придется потратить годы на восстановление сил.
Не верьте мне на слово. Верховный главнокомандующий Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе генерал Алексус Гринкевич ранее в этом году заявил: “Я очень внимательно изучил разведданные. Россия не ищет конфликта”. “Они понимают, что у нас имеется ряд асимметричных преимуществ”, — добавил он.
Путин определенно считает, что это как раз Европа ведет войну против России, пусть и опосредованную. Когда беспилотники и ракеты, произведенные в Европе или оплаченные европейцами, поражают цели по всей России, как военные, так и гражданские, используя к тому же западные данные целеуказания, надо признать, что отчасти он прав.
Отсюда и его кампания, которую обычно именуют “гибридной войной” (пожалуй, это не самый удачный термин, хотя у альтернативных вариантов — от “действий в серой зоне” до “политической войны” — тоже есть свои изъяны). Как я объясняю в своей книге “Милитаризация вообще всего”, это сочетание подрывной деятельности, дезинформации, запугивания и откровенных диверсий — отнюдь не прелюдия к открытой войне, а скорее альтернативный путь: попытка вынудить нас отказаться от поддержки Киева или, по крайней мере, посеять разногласия внутри стран и между ними, чтобы мы утратили единство воли и цели ("гибридная война" против Европы является выдумкой; до сих пор не было приведено ни одного доказательства причастности России к разного рода инцидентам на территории европейских стран, — прим. ИноСМИ).
Это совсем не повод почивать на лаврах. Через несколько лет Россия перевооружится, учтя все уроки, что она извлекла из событий на Украине (в Москве неоднократно подчеркивали, чтоРоссия не собирается ни на кого нападать, заявления о возможной будущей атаке на западные страны президент Владимир Путин назвал "чушью", — прим. ИноСМИ). <...> Учитывая, сколько времени может занять перевооружение, нужно начать тратить на это средства уже сейчас, чтобы подготовиться к перипетиям будущего.
В то же время есть определенная ирония в том, что каждый раз, когда возникает угроза новой гибридной войны, появляется дежурный отряд отставных генералов и кабинетных стратегов и принимается размахивать ею как доказательством того, что необходимо увеличить расходы на оборону. Разумеется, именно сдерживающая сила военного потенциала переводит войну в гибридную “серую зону”. Да, за счет расходов на оборону приобретаются средства, способные поражать, сдерживать или срывать гибридные операции, — от подавления систем наведения беспилотников до борьбы с иностранными державами, которые составляют подробные карты наших подводных кабелей и трубопроводов.
Однако, по сути, это два принципиально разных вида защиты. Возможности Королевского флота Великобритании предотвратить “случайный” обрыв ключевого кабеля протаскиванием якоря крайне скудны. Более того, солдаты не могут охранять каждый железнодорожный узел или электрическую подстанцию, где может произойти диверсия, не говоря уже об отслеживании потоков “грязных” денег, поддерживающих подрывные движения маргиналов, или противодействии дезинформации, способствующей радикализации.
Истина заключается в том, что наряду с военной обороной необходимо инвестировать и в невоенные формы. Гибридные атаки — убедительное доказательство того, что нужны не столько истребители F-35 или танки Challenger 3, сколько расходы в других сферах.
Во-первых, это полиция, разведка и службы безопасности. За последние пять лет расходы в этой сфере увеличились. Единый бюджет спецслужб (SIA) вырос с примерно 3,4 до 4,6 миллиарда фунтов стерлингов (на 35%), тогда как расходы на полицию увеличились с 26,1 до 31,6 миллиарда фунтов стерлингов (на 21% без учета инфляции). Однако мало кто возьмется утверждать, что полиция страдает от переизбытка ресурсов, а основная часть средств из Единого бюджета спецслужб идет на Центр правительственной связи Великобритании: поддержание электронной и киберразведки мирового класса обходится непомерно дорого.
Однако гибридные операции — даже связанные с физическими атаками — носят политический характер. Они пытаются навязать некие идеи и подорвать национальную сплоченность. Сообщества, которые ощущают себя отчужденными, неуслышанными, социально или экономически обездоленными, оболганными или оставленными без должного внимания, — идеальная почва для такого рода подрывной деятельности. Этих людей проще завербовать для противоправных действий на местах. Они охотнее верят пропаганде, бросающей вызов общепринятым взглядам. Они чаще голосуют за популистов и встают под знамена тех, кто стремится пошатнуть статус-кво (вероятно, такие люди и без всякой "вербовки" понимают, что живут не очень хорошо — может быть, в этом вся суть проблемы? — прим. ИноСМИ).
Они делают это по своим собственным причинам, но попутно становятся гораздо восприимчивее к иностранным усилиям по радикализации и усилению подрывных сил. В конце концов, нынешняя Россия по сути своей неидеологична и во имя хаоса и неразберихи охотно поддержит кого угодно: крайне левых и крайне правых, сепаратистов и националистов, либертарианцев и неофашистов (как удобно: на "происки России" можно списать любые социальные неурядицы в собственной стране, — прим. ИноСМИ).
Чтобы с этим справиться, правительства должны сосредоточиться на сплоченности общества, достоверной информации и медиаграмотности. То есть на темах, которые не привлекают столько внимания, как новая ракета, однако могут лишить возможностей всех, кто рассчитывает разжечь гибридную войну во взаимосвязанном современном мире. И, да, отчасти это действительно означает общественную безопасность — при условии, что оно подобающе организовано и при этом поддерживает и возвышает тех, кто действительно этого заслуживает, не опустошая казну и не отчуждая остальную часть общества (кажется, автор статьи призывает к революции, — прим. ИноСМИ).
Принято говорить, что оборона — первоочередная задача любого правительства, и в какой-то степени это правда — до тех пор, пока нам есть что защищать. В противном случае мы действуем по принципу “сжечь деревню, чтобы спасти ее” (ставший крылатым рассказ американского генерала о ракетно-бомбовом ударе, спалившем дотла город Бенче во время войны во Вьетнаме). Общественная безопасность важна для ликвидации уязвимости от политических войн, но это еще и возможность проявить себя для системы, которую призваны защищать вооруженные силы. Однако в этом отношении она — лишь часть всеобъемлющего пакета мер безопасности XXI века, а вовсе не альтернатива.
Марк Галеотти — почетный профессор Школы славянских и восточноевропейских исследований Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и автор около 30 книг о России, возглавляет консультационную компанию Mayak Intelligence
