Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Марин Ле Пен еще никогда не была так близка к креслу президента Франции, пишет Economist. Против лидера ультраправых выступают как минимум 15 кандидатов, однако ни у одного из них нет шансов справиться с представительницей "Национального объединения" в одиночку.
До выборов осталось семь месяцев, но кандидаты не впечатляют, и их слишком много
Один претендент на пост президента надел фартук и торгует картошкой фри из фудтрака. Другой взвалил на себя альпинистское снаряжение и забрался на вершину ветряной турбины. Третий отправился в тур "1000 бистро", чтобы выслушать избирателей. Эта показная суета — верный признак того, что сезон президентских выборов открыт. В апреле и мае следующего года французы по итогам двух туров изберут преемника Эммануэля Макрона, который не может баллотироваться на третий срок подряд. Опросы неизменно отдают предпочтение Марин Ле Пен из популистской правой партии "Национальное объединение" (RN), начавшей кампанию 13 сентября. Таким образом, за семь месяцев до выборов президентская гонка свелась к одному вопросу: кто способен победить госпожу Ле Пен?
Возглавляющая RN Марин Ле Пен, для которой это четвертые президентские выборы, имеет внушительное преимущество. Согласно пяти новым опросам, ее поддержка в первом туре колеблется в пределах 32–36% — как минимум на 13 пунктов больше, чем у ее ближайшего соперника Эдуара Филиппа, одного из бывших премьер-министров Макрона. Во всех трех сценариях второго тура Ле Пен побеждает. В одном из них она обыгрывает Филиппа со счетом 55% против 45%.
Французские опросы, проводимые на столь раннем этапе, часто ошибались. На том же этапе перед выборами 2017 года Макрон фигурировал лишь в нескольких опросах. Некоторые прежние фавориты (Эдуар Балладюр в 1994 году, Ален Жюппе в 2016 году) впоследствии сошли с дистанции. За три с лишним года Ле Пен лишь однажды падала ниже 30% в первом туре. "Настоящее отличие этих выборов от предыдущих в том, что на этот раз она может победить, — говорит Клеман Бон, бывший министр от партии Макрона „Ренессанс“. — Ее поражение или победа во многом зависят от нас".
Но именно это "нас" и пробуксовывает. Широкий французский центр охватывает силы от социалистов слева до республиканцев справа. В этом пространстве насчитывается как минимум 15 кандидатов: некоторые уже объявили о выдвижении, другие выставят свои кандидатуры на праймериз Социалистической партии в октябре. Еще больше намекнули на возможное выдвижение. Такая раздробленность мешает кому-либо пробиться во второй тур, а значит, окончательный выбор может свестись к двум крайностям: Ле Пен или Жан-Люк Меланшон, лидера популистских левых.
В трудностях французского центра нет ничего уникального. Популистские правые партии набирают силу во многих демократиях. Однако в Венгрии, Нидерландах, Польше, Румынии и других странах центристы нашли способы их побеждать. Помимо готовности жестко говорить об иммиграции и преступности, политики, одерживающие верх над популистами, как правило, обладают тремя общими чертами.
Во-первых, у них есть энергия. Вспомним Петера Мадьяра, правоцентристского либерала, победившего в апреле венгерского Виктора Орбана. Или Роба Йеттена, левоцентристского либерального премьер-министра Нидерландов. Оба посвятили себя работе с избирателями на местах. За два года Мадьяр исколесил страну вдоль и поперек, в какой-то момент пройдя пешком 300 километров и произнося до семи речей в день.
Во-вторых, они часто являются бунтарями-аутсайдерами — или могут убедительно изобразить себя таковыми. Макрон, выходец из элитных кругов и бывший министр, представил свое выдвижение как мятеж против истеблишмента. Мадьяр, долгое время состоявший в правящей партии, изобразил себя бунтарем изнутри, обличая коррупцию своей бывшей партии. Румын Никушор Дан, победивший на президентских выборах в прошлом году, ловко дистанцировался от старых партий, несмотря на то что является мэром Бухареста.
В-третьих, успешные центристы умеют выступить с запоминающейся инициативой на животрепещущую тему. Предложение Йеттена о десяти новых городах было серьезным — но не буквальным — обязательством что-то сделать с жилищным кризисом в стране. Дан показал, что будет бороться с коррупцией, преградив путь бульдозерам на сомнительных общественных стройках. Центристы, гнушающиеся простых лозунгов и отрежиссированных роликов, с трудом найдут общий язык с избирателями, особенно молодыми.
Как на этом фоне выглядят французские претенденты? Плохая новость для центра: всем этим чертам в наибольшей степени соответствуют Ле Пен и Меланшон. На недавних президентских дебатах эта пара отличилась самыми хлесткими репликами. 75-летний Меланшон, баллотирующийся в четвертый раз, умеет чеканить формулировки; "сжечь" — таково его предложение по решению проблемы суверенного долга Франции. Ле Пен вступила в гонку после того, как в июле суд сократил срок ее отстранения от должностей за растрату, едва не лишивший ее права баллотироваться. Однако свежести и сноровки в TikTok, которыми обладает ее заместитель Жордан Барделла, ей не хватает. Но она — антисистемный кандидат, чьи идеи, например запрет на ношение мусульманского хиджаба в общественных местах, имеют одно несомненное достоинство — ясность.
Ни один центристский претендент, напротив, не может не может изобразить себя бунтарем. Трое служили при Макроне: Филипп; Габриэль Атталь, еще один экс-премьер; и Брюно Ретайо, бывший министр внутренних дел, кандидат от республиканцев. Ближе всех Рафаэль Глюксман, баллотирующийся на праймериз социалистов и дистанцировавшийся от Макрона. Но он идет четвертым в опросах.
Филипп в марте был переизбран мэром Гавра, что по крайней мере придает ему региональный колорит. Он к тому же самый опытный; его команда настаивает, что зрелость и надежность все еще в цене. Он правоцентрист и сторонник жесткой бюджетной дисциплины, не скрывающий того, что французам придется больше работать, чтобы поправить государственные финансы. Но Филипп не ассоциируется ни с запоминающейся фразой, ни с яркой идеей. На первом митинге в Париже в июле он говорил со сцены больше часа и только к концу дошел до повышения эффективности госслужбы за счет ИИ.
37-летний Атталь ярок и остер на язык. Похоже, борьба ему по душе. "Он хочет продвинуть свою линию и посмотреть, как далеко сможет зайти", — говорит человек, хорошо его знающий. Но ни он, ни Ретайо, согласно опросам, прорыва пока не совершили. Каждый из них также отклонил призыв Филиппа сплотиться вокруг него.
Что нужно, чтобы договориться о едином кандидате? "Для праймериз слишком поздно", — говорит сторонник Филиппа. Опросы и поддержка могут оказать давление на слабых претендентов, но на это уйдут месяцы. И даже сделка между тремя может не спасти; социалисты сплотятся вокруг своего кандидата, а некоторые правые перебегут к Ле Пен. Из-за опасений раздробленности некоторые уповают на великого аутсайдера, который взял бы ситуацию в свои руки. Никто из тех, кто надеется сыграть эту роль, — от Доминика де Вильпена справа до Франсуа Олланда слева, — не убедителен. Кристин Лагард, президент Европейского центрального банка, говорит, что это "не рассматривается". А время уходит.
Глубинная проблема в том, что центр лишен динамики и чувствует усталость. Британские политические стратеги Клэр Эйнсли и Дебора Мэттинсон провели неопубликованное исследование фокус-групп среди французских центристских и левоцентристских избирателей. Оно показывает, что вера в способность центра что-либо изменить серьезно подорвана. "Избиратели чувствуют, что центр пуст, но не знают, куда обратиться", — говорит госпожа Эйнсли. У популистов есть энергия и ясность цели; центру не хватает свежести, хлесткости и единства. "Если мы следующие несколько месяцев будем стрелять друг в друга, — говорит один центристский деятель, — нас ждет катастрофа".
