Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Европа погрязла в преступности из-за неконтролируемой иммиграции, пишет TAC. Сейчас остается только с горечью вспоминать безопасную Европу 60-х годов, которую разрушила политика открытых границ. Теперь Америка повторяет те же фатальные ошибки, превращаясь в криминальную зону.
Таки (Taki)
Воистину, недавнее предложение британского правительства вобрало в себя всю мудрость веков. Когда я впервые о нем услышал, то пожалел лишь о том, что мы, Америка, не догадались до этого первыми. Вот оно, написанное предельно ясным английским языком и отпечатанное черным по белому на листовках для всех нелегалов, обитающих на этом дождливом острове: "В Британии изнасилование, как правило, не поощряется, и поэтому, по возможности, приложите все усилия, чтобы этого избежать". Ну или что-то в этом роде — я лично этого документа не видел, хотя весьма о нем наслышан.
Господи Иисусе, почему же мы, Новый свет, не додумались до этого раньше этих спесивых британцев и не спасли стольких несчастных американок от поругания чужеземными варварами? А ведь американцы слывут современнее британцев и держат руку на пульсе времени — подумайте только, какого эффекта мы бы добились одним коротким и хлестким предостережением нелегалам, хлынувшим в страну, когда Обама и Байден распахнули границы.
Но имейте в виду, что в этой гениальной британской брошюре против изнасилований есть одна маленькая проблема, и вот какая: новоприбывшим, даже нелегалам, вручается ключ от номера в отеле, полагается бесплатное питание и даже выдаются презервативы. На этом настаивает Национальная служба здравоохранения Великобритании. Это щедрость в отношении восемнадцатилетних парней из стран, где женщины существуют сугубо для удовлетворения мужчин, разумеется, делу не помогает. Даже если настоящий британский джентльмен ни за что не опустится до изнасилования.
Но шутки в сторону: я достаточно стар и еще помню Европу без иммигрантов. Кататься по Италии, Франции, Германии и Австрии было сущим удовольствием: вдоль пустынных дорог стояли небольшие семейные отели-рестораны на пару номеров. Еда была пальчики оближешь, вино — еще лучше, никакого криминала не было и в помине, а ночлег стоил гроши.
Я путешествовал по этому упоительному континенту в конце 50-х и все 60-е до середины 70-х, войны Судного дня и нефтяного эмбарго арабских стран. Дела пошли под откос после иранской революции, которая привела к власти Хомейни. Дядя Сэм снова поставил не на ту лошадь. Однако настоящей катастрофой для Европы стала политика открытых границ, навязанная кучкой еврократов. Пока они купались в роскоши в Брюсселе и Страсбурге, греческие острова заполонили полчища иммигрантов, спасаясь от войн в Ливане, Сирии, Ливии, Сомали и остальной Африке.
Следующей из-за своей близости к Северной Африке стала Италия, и эту прекрасную страну наводнили мириады эритрейцев, эфиопов и ливийцев — что характерно, все из земель, некогда входивших в состав колониальной империи Рима. Я хорошо помню изысканные итальянские железнодорожные вокзалы в Милане, Риме, Флоренции и других городах, битком набитые беженцами, которые спали вповалку, выпрашивали милостыню, сновали туда-сюда или грабили пассажиров.
Франция уже была переполнена алжирцами, бежавшими от диктатуры и обретшими гражданские права в Шестиугольнике (разговорное название материковой части Франции, чья форма на карте вписывается в эту фигуру, прим. ИноСМИ), который до 1962 года считал Алжир частью своей метрополии. Германия сама создала себе кучу проблем, зазвав миллионы сирийцев и иракцев — после сотен тысяч турецких гастарбайтеров еще в 60-х годах. (Мужчины были необходимы для восстановления страны, потерявшей 8 миллионов человек в годы Второй мировой войны.)
Если отбросить гуманитарные побуждения, то душераздирающее зрелище тунеядствующих инородцев, которые побираются или угрожают, отвадит от путешествий по Европе кого хочешь — меня так уж точно. Последней каплей стала поездка в Венецию, где мой друг Майкл Мейлер снимал документальный фильм, а я некогда кочевал с вечеринки на вечеринку в разных палаццо на Гранд-канале. Там я чуть не подрался, у меня едва не вырвали сумку, а затем практически растоптала толпа китайских туристов, устремившихся за автографом какой-то безмозглой голливудской актрисы.
Мы сражались в Ираке, Иране, Сирии, Ливане и Афганистане — ради того, чтобы среди нас поселились миллионы выходцев из этих мест. В итоге путешествия пали еще одной жертвой этих бесполезных войн, принесших всем без исключения участникам одни страдания — слежку, цензуру и репрессии, не говоря уже об откровенной ненависти десятков миллионов человек за непрошеное вмешательство. Европа была поистине волшебной частью света, пока война 1939-1945 годов не рассеяла эти чары. С помощью дяди Сэма Старому свету удалось поспешно восстановиться. Но затем Африка и Аравия решили перебраться на север, и мечте пришел конец.
И перемена вовсе не ограничивается одной лишь Европой. Когда мне было десять, и я приехал в Штаты и пошел школу, в стране было 150 миллионов американцев. Сейчас их 350 миллионов, и их ряды продолжают шириться. Путешествия превратились в пытку, а города наводнены преступностью.
Будь у меня всего одно политическое желание, я бы захотел вновь увидеть Америку такой, какой узрел ее когда-то, давным-давно. В Виргинии, где я учился в университете, гордо высились памятники героям вроде Роберта Ли и Томаса Джексона по прозвищу "Каменная стена", а правительство не оплачивало спектакли со связыванием и полураздетыми детьми допубертатного возраста. И никто в средствах массовой информации и искусстве не стирал четкую грань между героями и убийцами. Давно это было...
