Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
У России нет причин отступать от ранее сформулированных условий урегулирования конфликта на Украине, к такому выводу приходит аналитик из британского института Chatham House*. На стороне Москвы — поддержка стран Глобального Юга, и Западу, несмотря на все усилия, не удалось ослабить эти связи.
Грегуар Роос (Grégoire Roos)
Саммиты ШОС и БРИКС показывают, что для Китая, Индии и других незападных держав Россия сохраняет ценность, достаточную для продолжения боевых действий. Европе нужно принять эту реальность.
За последние две недели президент Владимир Путин провел множество саммитов. И всякий раз не выказывал ни малейшей готовности к компромиссу по военным целям России на Украине. Наоборот, эскалация лишь ускорилась.
Европа склонна подавать это как признак отчаяния Москвы. Но все не так. На самом деле стратегия Кремля — сочетание дипломатической невозмутимости и выверенной эскалации — может быть крепче, чем кажется.
Ни шагу назад
Американские посланники Стив Уиткофф и Джаред Кушнер 5 сентября в Москве провели с Путиным более 3 часов, обсуждая пути окончания конфликта. Кремль назвал беседу "весьма полезной", однако не дал понять, что готов смягчить требования: территориальные уступки Украины и будущий курс Киева в вопросах безопасности. Несколько дней спустя предложение президента Владимира Зеленского встретиться с Путиным на декабрьском саммите G20 в Майами было отклонено.
Тем временем российские атаки нарастают. 13 сентября российский дрон поразил железнодорожную инфраструктуру под Ягодином — вскоре после того, как через этот район проследовал поезд с Борисом Джонсоном, экс-главой ЦРУ Дэвидом Петреусом и другими. Были ли они сознательной целью, неизвестно (странный тезис — напротив, все понятно из самого факта: они не были целью, — прим. ИноСМИ). Несомненно одно: удар стал частью крупнейшего за месяцы залпа России и последовал за усиленными атаками на украинский транспорт, энергетику и гражданскую инфраструктуру (в Москве неоднократно подчеркивали, что Вооруженные силы России наносят удары исключительно по военным и околовоенным целям, — прим. ИноСМИ).
Как утверждают многие европейские чиновники, поведение Москвы свидетельствует о том, что варианты на Украине у нее иссякают. <…> Но вывод, что эскалация означает отчаяние — скорее, выдача желаемого за действительное. Путин ведет себя как человек, который верит, что время на его стороне, а пространство для маневра сохраняется. Недавняя дипломатическая деятельность Москвы предлагает в этом смысле полезную систему координат.
Путин может позволить себе не слушать дружеские советы
Июльское выступление в Омске президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева об украинском кризисе привлекло немало внимания. Сидя бок о бок с Путиным, он заявил: конфликт нужно заморозить, а переговоры возобновить. Кремль идею заморозки тут же отверг.
Нарендра Моди пошел еще дальше на саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в Бишкеке и публично сказал Путину, что миру пора переходить от "бесконечной войны к концу войны". Но Моди при этом назвал Путина "другом", похвалил прочность российско-индийских связей, а спустя без малого две недели, на саммите БРИКС, обсудил с ним цель достичь объема двусторонней торговли в 100 млрд долларов.
Нет оснований сомневаться: правительства Индии и Казахстана искренне желают конца боевых действий. Но это вовсе не значит, что они готовы поставить отношения с Россией в зависимость от этого.
Именно это различие во многом объясняет уверенность Москвы. Индия, несмотря на критику, по-прежнему считает Россию ключевым стратегическим партнером. А Казахстан, аккуратно диверсифицируя внешние связи, сохраняет с Кремлем тесные отношения. При этом декларация БРИКС в Нью-Дели содержит осуждение односторонних санкций и торговых ограничений, старательно избегая прямого противостояния с Россией из-за Украины.
Такие устойчивые партнерства дают Москве нечто почти столь же необходимое, как поддержка боевых действий на Украине: экономическую интеграцию в Азии, дипломатическую легитимность и уважаемую роль во влиятельных международных объединениях.
Россия ценна и для Китая
Председатель КНР заявил Путину на саммите ШОС, что основы двусторонних отношений будут лишь крепнуть. <…> Китайская экономика примерно в 8 раз крупнее российской. Не менее 34% международной торговли России приходится на КНР, тогда как доля России в китайской торговле — лишь около 4%.
Но при этом есть важная сторона партнерства, которую не измерить одной лишь двусторонней торговлей. У Пекина имеются причины не давать Москве ослабнуть. У России — ядерный арсенал, постоянное место в Совбезе ООН, колоссальные энергетические и сырьевые ресурсы и стратегическое положение между Средней Азией и Арктикой. А главное — Москва готова оспаривать остатки миропорядка, выстроенного США. <...>
Для Пекина Москва остается полезнейшим смутьяном. Ее действия помогают складываться альтернативной международной системе — через ШОС, БРИКС и им подобные объединения, — где американская и европейская мощь значат меньше. И пусть участники этих объединений серьезно расходятся в представлениях о том, каким должен быть более многополярный порядок, они все яснее выражают дипломатические амбиции Китая.
Индия может и не разделять китайское видение мирового порядка, но и не находит выгоды в изоляции России. Как и Казахстан, да и любой другой член БРИКС.
Европе нужен реализм
Минувшие месяцы российской эскалации против Украины и Европы, а также дипломатической консолидации с Азией, должны стать для европейских лидеров уроком: попытки пристыдить правительства и вынудить их выбирать между Россией и Западом явно исчерпали себя — если не провалились вовсе.
Отношения Евросоюза с Индией могут послужить более совершенным образцом. Здесь ЕС наращивает торговые связи с Нью-Дели, одновременно смягчая тон насчет связей последнего с Москвой.
В этом есть смысл: простор для углубления отношений с Индией и Средней Азией немал. Европа может предложить инвестиции, технологии, доступ к единому рынку и партнерства в области критических минералов. А также транспортные маршруты для снижения зависимости от России, — например, Транскаспийский коридор.
Действуя так, Европа сможет приспособиться к новой реальности и терпеливо расширять зазор между Россией и ее партнерами, вместо того чтобы полагать, будто разрыв уже начался.
Что до Китая, ЕС уже ввел санкции против значительного числа компаний, причастных к обходу ограничений.
Успех европейской многоходовки зависит от того, сколь далеко ЕС готов зайти, расширяя санкции и нанося удары по стратегическим цепочкам поставок, когда собранные доказательства указывают на прямое участие китайских поставщиков — как более крупных, так и государственных.
Эскалация на Украине свидетельствует: Путин по-прежнему верен ставке на то, что ему удастся пересидеть сторонников Киева. Он уверен, что связи России с остальным миром достаточно прочны, чтобы она могла выдержать западное давление. И что позиции укрепились благодаря ослаблению США войной с Ираном. Судя по череде саммитов Путина в последние месяцы, по крайней мере на данный момент у него есть основания для уверенности.
Но Европа не обязана принимать эту ставку. Ей нужно понимать скрытые долгосрочные тенденции и соответствующим образом отвечать на них. Если Путин играет вдолгую, возможно, Европе пора поступить так же.
Об авторе
Грегуар Роос — директор программ по Европе, России и Евразии в британском Королевском институте международных отношений* (Chatham House*)
* Внесен в реестр организаций, деятельность которых признана нежелательной в РФ
