Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Принуждение стало излюбленным инструментом внешней политики Соединенных Штатов, пишет SCMP. Угрозы в адрес как союзников, так и соперников стали нормой. Если Вашингтон не вернется к политике сотрудничества, его влияние в мире будет ослабевать и дальше.
Чжоу Сяомин (Zhou Xiaoming)
США привыкли пользоваться угрозами и ультиматумами вместо дипломатии — это может приносить сиюминутные выгоды, но наносит долгосрочный ущерб международному авторитету Соединенных Штатов.
Хотите понять, как Вашингтон использует свою власть в мире? Понаблюдайте, что он делает, когда его ближайшие союзники пытаются углублять связи друг с другом.
Когда председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен предложила сделать Канаду первым в истории "ассоциированным членом" Евросоюза, реакция президента Соединенных Штатов Дональда Трампа была быстрой и резкой: "Если они это сделают, если я сочту это хоть сколько-то враждебным актом, я введу очень серьезные пошлины или прекращу торговлю с Европой по многим направлениям". Глава Белого дома назвал эту идею "смехотворной", а Канаду — соседа Америки и ее ближайшего союзника — "ужасным торговым партнером".
Соединенные Штаты используют угрозы и ультиматумы в качестве инструмента государственной политики вместо дипломатии. Дональд Трамп угрожал силой захватить Гренландию, несмотря на то, что Дания является союзником по НАТО. Он угрожал ввести пошлины против стран БРИКС, если они попытаются создать альтернативную доллару валюту. А буквально на днях, как сообщается, Госдепартамент США подготовил письмо с предупреждением к своим партнерам не присоединяться к возглавляемой Китаем инициативе регулирования в области искусственного интеллекта.
Таких примеров слишком много — все сразу и не упомнишь.
Принуждение стало излюбленным и незаменимым инструментом внешней политики Соединенных Штатов. Вашингтон теперь регулярно использует доступ к рынкам, контроль над технологиями, финансовую инфраструктуру, гарантии безопасности и дипломатическую изоляцию как средства, которые могут заставить другие страны подчиниться, причем объектами давления становятся не только стратегические соперники, но и развивающиеся страны, не склонные к конфронтации, и даже союзники.
Почему Вашингтон так безоглядно сделал ставку на принуждение? Отчасти ответ заключается в меркантильном мышлении Трампа: максимальное давление приносит максимальные уступки. Но более глубокий ответ лежит на пересечении привычки США к гегемонии и ослабления их "мягкой силы".
Принуждение не является чем-то новым для внешней политики Штатов. После окончания холодной войны оно стало отличительной чертой американской дипломатии. Будучи единственной сверхдержавой, обладавшей непревзойденной экономической и военной мощью, США прибегали к давлению, когда это отвечало их интересам. Многие в Китае помнят предупреждение бывшего госсекретаря Энтони Блинкена накануне американо-китайских переговоров высокого уровня на Аляске в 2021 году: тогда он заявил, что Вашингтон будет говорить "с позиции силы".
В то же время использование Вашингтоном методов принуждения отражает и ослабление "мягкой силы" Америки — способности привлекать и увещевать, а не только заставлять и подчиняться. Переход от того, что некоторые ученые называют системной легитимностью США, к принудительному доминированию начался после событий 11 сентября и ускорился в 2010-е годы, когда Соединенные Штаты все активнее использовали финансовый надзор, вторичные санкции и исполнительные меры как оружие.
Ослабление "мягкой силы" означает, что Вашингтону приходится утверждать свое господство посредством запугивания. То, что прежде основывалось на убеждении, создании институтов и сотрудничестве с зарубежными элитами, нынче опирается на односторонние правовые меры, явные угрозы и ничем не прикрытое принуждение. Неудивительно, что согласно опросу компании Morning Consult, который в прошлом году проводился в 41 стране, совокупный показатель благоприятного отношения к Китаю составил 8,8 пункта, тогда как у США он оказался отрицательным и равнялся минус 1,5 пунктам.
С тех пор как Дональд Трамп вернулся в Белый дом, результаты, которых он добился с помощью принуждения, оказались впечатляющими: обязательства по инвестициям со стороны ключевых экономик на сумму свыше 4 триллионов долларов (более 5 трлн долларов, согласно Институту международной экономики Петерсона), приоритетный доступ к критически важным полезным ископаемым на Украине и в африканских странах, энергоресурсы из Саудовской Аравии, усиление контроля над собственным "задним двором" — Латинской Америкой, увеличение расходов стран-членов НАТО, "постоянный контроль над безопасностью и всеми прочими потребностями" в Гренландии — по словам самого Трампа, — а также включение в двусторонние соглашения положений, закрепляющих принцип "Америка прежде всего".
Однако ущерб, наносимый остальному миру, имеет далеко идущие последствия. Когда Вашингтон, например, вынуждает другие страны выбирать сторону, он не просто ограничивает их внешнюю политику — он подрывает сам принцип суверенного равенства, на который опираются малые и средние государства.
Премьер-министр Малайзии Анвар Ибрагим неоднократно отвергал идею о необходимости принудительного выбора стороны, считая несостоятельной саму идею о том, что АСЕАН, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии, вообще должна выбирать какую-либо сторону. Министр иностранных дел Сингапура Вивиан Балакришнан высказался в том же духе: еще в 2021 году он заявил, что Сингапур должен "быть полезным, но... не позволять использовать себя". Быть полезным означает сотрудничать на своих условиях; быть использованным — значит позволить устанавливать условия кому-то другому.
Принуждение может приносить Вашингтону краткосрочные победы. Однако угроза Дональда Трампа, высказанная им в ответ на предложение присвоить Канаде статус ассоциированного члена ЕС, выявляет фундаментальные недостатки такого подхода. Угрозы торгового возмездия давнему союзнику из-за проекта сугубо региональной интеграции посылают ясный сигнал каждой столице мира: ни одна страна — ни друг, ни враг — не защищена от американского карательного давления.
В эпоху многополярности международное сообщество стремится к дипломатии, основанной на принципе суверенного равенства и взаимной выгоде. Если Вашингтон не обуздает свою привычку прибегать к принуждению, его влияние в мире будет ослабевать и дальше.
