Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Россия впервые нанесла удары по мостам в Киеве, это новое звено в цепочке атак на украинскую инфраструктуру двойного назначения, пишет автор статьи на норвежском ресурсе Steigan. Мосты используются в том числе для переброски войск и доставки военных грузов.
Владимир Федоров
Удар по мосту: нарушенное табу
В пятницу российские атаки беспилотников полностью или частично перекрыли три моста через Днепр в Киеве, что привело к транспортному коллапсу в украинской столице. Южный мост подвергся серии ударов за несколько часов, тогда как движение по мосту Патона и Метромосту было ограничено. Мэр Киева Виталий Кличко заявил, что Россия “разрывает Киев на части” и что город необходимо переводить на военное положение.
Позднее движение по мосту Патона в обоих направлениях было восстановлено, однако Южный мост остался закрытым. На видеозаписях из Киева видны огромные пробки, а маршруты общественного транспорта были изменены. Городские власти сообщили, что были повреждены, в частности, опора моста, ограждения, дорожное покрытие и бетонная защита над линией метро.
Вопрос о том, почему Россия не била по мостам через Днепр, витал в воздухе с самого начала боевых действий в 2022 году. Значительная часть украинской военной логистики на Левобережье зависит от переброски войск и подкреплений и налаженного снабжения через Днепр, который делит страну почти пополам. Высказывалось множество версий, почему Россия воздерживалась от ударов: мосты советской постройки слишком прочны; высокоточные боеприпасы слишком дороги или недостаточно точны; наконец, отмечался риск, что самолеты будут сбиты украинской ПВО.
Теперь ответ ясен, по крайней мере, частично: Россия наконец приступила к ударам.
Еще 30 сентября советник Зеленского сообщил, что Россия применила на реактивных беспилотниках новую кумулятивную боевую часть с выступающими щупами-взрывателями, специально разработанную для разрушения опор линий электропередачи и стальных конструкций мостов. Пока публичных доказательств того, что именно этот тип боеголовки был применен против Южного моста, нет, однако момент и характер цели делают связь достаточно очевидной, чтобы украинские и западные военные аналитики всерьез обсуждали такую версию.
Министерство обороны России подтвердило удар и заявило, что автомобильный и железнодорожный мост в Киеве “используется противником для переброски войск и доставки военных грузов в интересах украинских группировок войск на территории Донбасса” — именно то военное обоснование, которое аналитики приводили последние четыре года.
Пока ущерб едва ли достаточен для того, чтобы в ближайшее время обрушить мост полностью: он построен с большим запасом прочности. Однако повторные высокоточные удары по опорам, дорожному полотну, рельсам или другим конструктивным элементам могут сделать его непригодным для тяжелого транспорта даже без полного разрушения конструкции.
Также поступают сообщения о том, что украинские власти рассматривают чрезвычайные меры на случай, если из строя выйдут одновременно несколько переправ через Днепр. Очевидный вариант — понтонные мосты, однако опыт боев за Херсон в 2022 году показал их ограничения: они могут поддерживать линии снабжения, но способны заменить лишь малую часть пропускной способности постоянного моста.
Изоляция Киева в широком контексте
Удары по мостам — последнее звено в цепочке событий, которая складывалась на протяжении всего сентября: сначала были поражены склады и промышленные объекты, затем железнодорожный вокзал и локомотивы, связывающие Киев с западной границей, после этого — интернет и центры обработки данных, затем сама энергосистема — электростанции и крупная подстанция к западу от города — и вот, наконец, переправы через Днепр.
По отдельности каждый удар может выглядеть ограниченным по масштабу. В совокупности же они затрудняют управление Киевом и его снабжение и лишают безопасности западные посольства и советников.
Даже если несколько мостов будут выведены из строя, переправиться через реку можно будет на паромах. Метро не располагает подземным обходным маршрутом под Днепром: линии пересекают реку по мостам, а Южный мост используется одновременно автомобильным транспортом и метрополитеном. После удара движение поездов метро по мосту было остановлено вместе с автомобильным движением.
Кроме того, уязвимость метро та же, что и у остального города: оно зависит от стабильного электроснабжения — именно его Россия одновременно пытается нарушить.
Зеленский: “Правил больше нет”
В интервью Financial Times Зеленский заявил, что в сентябре Путин приказал военным отказаться от прежних ограничений на воздушные удары и усилить атаки по гражданским объектам. “Он сказал, что правил больше нет”, — заявил Зеленский, ссылаясь на разведданные, куда, как утверждается, вошли перехваченные переговоры Кремля. <...>
04.10.2026
В том виде, как ее представляет Зеленский, есть все основания отнестись к этой истории с глубоким скепсисом. Приказ сознательно наносить удары исключительно по гражданским объектам — это прямое указание совершать военные преступления. При этом Министерство обороны России последовательно обосновывает свои цели их военным или двойным назначением — как в случае с теми же мостами: их Москва называет маршрутами переброски войск и военной техники в Донбасс.
Во-вторых, если бы Украина действительно перехватила кремлевские переговоры такой степени секретности, было бы крайне странно раскрывать это в газете и тем самым телеграфировать Москве о том, что канал связи скомпрометирован.
Поэтому гораздо вероятнее, что мы наблюдаем картину, которая складывается вот уже несколько недель: Россия постепенно расширяет перечень целей, одновременно наращивая технические возможности — реактивные беспилотники, специализированные боевые части, ракеты “Циркон”, больше баллистических ракет, более плотную спутниковую сеть и формирующуюся систему “Рассвет”. Та же Financial Times называет “Рассвет” стремительно развивающейся российско-китайской спутниковой системой.
Это безусловное расширение возможностей — но само по себе оно еще и доказывает, что все прежние ограничения сняты.
Путин на “Валдае”: предупреждение о третьей мировой войне
На заседании Валдайского форума Путин предупредил, что логика нарастающих взаимных жестких ответов ведет к “фатальной необратимости”.
“Это путь к краю пропасти, тем более сегодня, когда в арсенале ведущих держав мира имеются вооружения, способные уничтожить всё живое или как минимум довести Землю до катастрофического состояния. Можем ли мы быть уверены, что это оружие никогда не будет применено? Ну конечно, нет”, — заявил Путин.
Одновременно Путин подтвердил, что Россия направила предупреждение относительно Калининграда, о котором говорилось накануне, и описал мир, в котором западные державы постепенно утрачивают свое господствующее положение и всё активнее применяют силу, пытаясь его сохранить. По его мнению, эта динамика создает спираль эскалации с реальной угрозой того, что еще недавно казалось немыслимым: тотальной войны великих держав.
Он также недвусмысленно объяснил, чтó будет означать прямое нападение на Россию. “Если речь дойдет до прямого нападения на Российскую Федерацию, в данном случае имеется в виду Калининград, но, может быть, и другие какие-то территории, конечно, в повестке дня неизбежно и немедленно появится вопрос применения всех вооружений, имеющихся в распоряжении нашей страны. Это неизбежно”, — заявил Путин.
Для Путина это необычайно мрачная речь: обычно его оценки не отличаются подобным пессимизмом. Для этого можно указать несколько причин.
Профессор Джон Миршаймер, недавно посетивший Россию и встретившийся с рядом российских чиновников и других представителей политической элиты, рассказывал, что русские считают украинские удары в глубокий тыл совершенно неприемлемыми и что любое урегулирование конфликта должно быть устроено так, чтобы подобное больше не могло повториться. Сам Миршаймер писал, что российское руководство считает ужесточающиеся удары украинских беспилотников и ракет незыблемой красной линией.
Свою роль сыграли и кризис на Ближнем Востоке, и ситуация на энергетических рынках.
Но наиболее очевидным объяснением представляется массированное давление, которому Россия подверглась за последние недели. Директор ЦРУ Джон Рэтклифф посетил Москву в августе, чтобы убедить русских в том, что военное и экономическое положение страны будет ухудшаться, если боевые действия продолжатся. Газета The New York Times назвала визит попыткой подтолкнуть Москву к соглашению — пока ситуация не усугубилась.
Утверждение о том, что Рэтклифф непосредственно угрожал России экономическим крахом по образцу СССР, появилось позднее в британских СМИ и подтверждено значительно слабее. То же касается и утверждения, что министр иностранных дел Йоханн Вадефуль повторил эту угрозу Лаврову в Нью-Йорке. Документально подтверждено лишь, что Вадефуль предупредил Россию о продолжении экономического давления в случае продолжения боевых действий, тогда как Лавров позднее заявил, что немецкий министр зачитал уже известную российской стороне позицию Германии по заранее подготовленным записям.
Как бы то ни было, похоже, что давление не дало желаемого эффекта. Вместо того чтобы заставить Россию остановиться, оно могло, наоборот, укрепить Путина во мнении, что Запад настроен против России принципиально и на долгую перспективу, а противостояние будет продолжаться далеко за пределами украинского театра военных действий.
Фронт: Добропольский котел восстановлен, битва за Орехов вступает в последнюю фазу
После появившихся накануне сообщений о том, что украинские силы смогли прорвать окружение под Добропольем, Министерство обороны России заявило, что “котел” восстановлен — причем на сей раз в окружении могли оказаться еще больше украинских военнослужащих, чем прежде, поскольку силы, отряженные на прорыв, сами попали в ловушку. <...>
В Запорожской области, как сообщают российские каналы, битва за Орехов приближается к завершающей стадии. Северную часть Орехова, Преображенку и Омельник называют последними участками прежней линии обороны ВСУ в этом районе — и утверждается, что российские силы перерезали связь между украинскими подразделениями у этих населенных пунктов.
Это российская оценка, и утверждение, что битва “почти завершена”, нельзя считать непреложным фактом. Однако очевидно и то, что украинская оборона в этом районе оказалась под нажимом.
На северо-востоке Харьковской области российские силы также продолжают наступательные действия, однако заявления о полном крахе “котла” севернее Великого Бурлука пока что не подтверждаются независимым картографическим материалом.
Дизель и санкции: намек на возможную сделку
На Валдайском форуме Путин сделал примечательное замечание: возможное возобновление экспорта российского дизельного топлива он увязал с ослаблением санкций.
Одновременно агентство Reuters сообщило, что Россия ограничивает экспорт дизеля на фоне крайне напряженной ситуации с мировыми поставками, а Путин связал перспективу нормализации экспорта с санкционной политикой.
В то же время США и другие западные страны пытаются сбить цены на дизель, высвобождая стратегические резервы. Если Россия действительно напрямую увязывает экспортную политику со смягчением санкций, то нынешний энергетический кризис дает Москве мощный рычаг на переговорах, которого у нее не было до роста цен. <...>
Путин одновременно заявил, что внутренний российский рынок сейчас обеспечен дизелем, а урожай зерна в этом году составит примерно 140 миллионов тонн — сопоставимо с прошлогодним. Это снижает сезонный спрос со стороны сельского хозяйства и дает России больше свободы решать, когда возобновить экспорт в случае необходимости. <...>
Заключение: мир все больше напоминает 1962 год
В совокупности складывается картина мира, вступающего в затяжной и мрачный период противостояния великих держав, — ситуация во многих отношениях напоминает конец 1950-х и начало 1960-х годов, чьей кульминацией тогда стал Карибский кризис 1962 года.
Отличие заключается в том, что современный глобальный фон во многих отношениях более раздроблен: конфликт на Украине, кризис на Ближнем Востоке, давление на энергетические рынки и все более открытые дискуссии о том, что произойдет в случае прямого столкновения НАТО и России.
Послание Путина на “Валдае” заключалось отнюдь не в том, что ядерная война неизбежна. Он говорил лишь о том, что спираль эскалации может достичь точки невозврата, после которой контроль будет утрачен, и что в случае нападения Россия задействует весь имеющийся арсенал.
Тем временем обычные боевые действия продолжаются. По мостам через Днепр в Киеве впервые наносятся удары. Энергосистема Украины подвергается атакам со все большего числа направлений. Линия фронта постепенно сдвигается.
Похоже, ни одна из сторон не стремится к прямой войне великих держав.
Но расстояние между ограниченным конфликтом на территории Украины и гораздо более масштабным противостоянием России и Запада заметно сократилось.
