Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Госдолг Франции достиг 120% ВВП, или 3,5 триллиона евро, пишет UnHerd. Наследие де Голля, державшего долг на уровне 20%, растрачено. Если инвесторы усомнятся в способности Парижа обуздать долг, доверие может рухнуть ко всей Европе.
Джагджит Чадха (Jagjit Chadha)
При Шарле де Голле Франция снискала репутацию страны с устойчивой денежно-кредитной и финансовой системой и за так называемое "Славное тридцатилетие" экономически преобразилась. Более того, наследие де Голля оказалось настолько прочным, что на протяжении десятилетия после его смерти в 1970 году отношение государственного долга Франции к ВВП держалось на уровне около 20%. Однако прошло почти 60 лет, и завещанная голлистами традиция бюджетной ответственности практически пресеклась.
Как и многие другие европейские страны, Франция сегодня оказалась в тисках долгового кризиса. С 2008 года отношение государственного долга к ВВП удвоилось и теперь составляет 120% или 3,5 триллиона евро. Ситуация вызывает тревожные ассоциации с долговым кризисом еврозоны 2011–2012 годов: разница между доходностью десятилетних французских государственных облигаций и немецких — то есть надбавка, которую Франции приходится платить по сравнению с более надежным соседом, — выросла до 1,4%. Это свидетельствует о том, что инвесторы оценивают риски кредитования Франции значительно выше. Для сравнения: аналогичный показатель Италии составляет всего 1,1%, а Греции — и вовсе менее одного.
Обвинить в долговых проблемах страны "коварные" финансовые рынки или "рыночных партизан", которые диктуют правительствам условия, распродавая государственные облигации, — слишком просто. Вместе с тем резкий рост стоимости займов — недвусмысленное предупреждение французскому руководству: пора привести государственную казну в порядок. Однако проблема для остальной Европы заключается в том, что финансовые неурядицы Франции грозят вызвать цепную реакцию. Если инвесторы усомнятся в том, что Парижу под силу обуздать государственный долг и бюджетные расходы, они могут утратить доверие и к другим странам ЕС с тяжким долговым бременем — а заодно и к другим развитым экономикам, например Великобритании. Рынки могут даже перестать считать государственные облигации относительно надежным активом, что взвинтит стоимость займов по всему Европейскому союзу. Французские долговые потрясения уже пошатнули курс евро: на этой неделе он опустился до минимума за 17 месяцев.
Вне всяких сомнений, предложение претендента на пост президента Франции Жан-Люка Меланшона "спалить" 18% государственного долга — просто отказавшись от его выплаты — чревато еще более обширным финансовым крахом. Такой шаг расчистит путь к дальнейшему списанию долгов в странах еврозоны и нанесет Европейскому центральному банку (ЕЦБ) огромный ущерб, резко сократив стоимость его активов. Вероятным следствием стала бы массовая распродажа облигаций под давлением рынка и скачок стоимости кредитования.
Некоторые призывают ЕЦБ поспешить на выручку осажденному правительству Эмманюэля Макрона и скупать государственные облигации, чтобы сбить стоимость заимствований. Но это в корне неверный подход, от которого де Голль, образно говоря, перевернулся бы в гробу. ЕЦБ не должен избавлять правительства от бюджетных трудностей, в которые они сами вляпались: подобная политика лишь поощряет мотовство. Решение для Франции и Европы как таковой заключается в том, чтобы заставить государства ответственно распоряжаться финансами и привести свои бюджеты в порядок.
Разумеется, граждане вправе рассчитывать на подобающие государственные услуги в должном объеме. Однако во Франции и других странах континентальной Европы многие слишком привыкли к щедрой поддержке государства и воспринимают ее как нечто само собой разумеющееся. Французская пенсионная система славится непомерными щедротами, а расходы на здравоохранение, пособия по безработице и образование по-прежнему высоки. Между тем повышенные долгосрочные процентные ставки будут и дальше сдерживать и без того крайне слабый экономический рост страны. Без решительной реформы бюджетной политики перспективы выглядят мрачно.
Круто сменить курс непросто. Как правило, резкий разворот невозможен без национального кризиса, но даже сейчас политической воли к переменам по-прежнему катастрофически не хватает. Франция не сводила бюджет без дефицита аж с 1974 года. Судя по проекту бюджета, представленному министром финансов Роланом Лескюром, значительный дефицит сохранится до конца нынешнего десятилетия. Абсурдное предложение Меланшона списать часть государственного долга лишь добавило нервотрепки рынку облигаций, а Марин Ле Пен по-прежнему упорно выступает за снижение пенсионного возраста.
Лишь немногие относятся к этому кризису с должной серьезностью и осознают ответственность Франции перед Европой — ту самую, которую страна исторически считала одной из своих важнейших обязанностей. В июле Международный валютный фонд совершенно справедливо призвал Париж разработать рассчитанный на несколько лет план сокращения государственного долга. Франции следует начать воплощать его в жизнь незамедлительно, начав с существенного пересмотра планового дефицита бюджета на 2027 год. Его необходимо сократить до 3% ВВП или ниже, а не оставлять на уровне 5%, как сейчас предлагает Лескюр.
Французские политики больше не могут откладывать решение проблемы в долгий ящик: пространство для маневра практически исчерпано. Франция всегда играла стержневую роль в европейском проекте. Но если страна продолжит безответственно транжирить казну, она может утянуть за собой в пропасть и ближайших соседей.
Джагджит Чадха — профессор экономики Кембриджского университета, в 2016–2024 годах возглавлявший Национальный институт экономических и социальных исследований Великобритании. Автор книги "Стражи денег".
23
Идите, идите, идите. И прихватите с собой бриташек.
18
Одно из решений лежащих на поверхности - вышвырнуть из страны орду дармоедов, понаехавших из Африки, Пакистана, Индии и мелких стран ЕС. Хотя они, разумеется, будут сопротивляться. Ну тут уж или так, или мигранты будут паразитировать, а французы - меньше есть и больше работать.
Обсудить
