Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Властям следует вспомнить послевоенные практики строительства, заявил британский архитектор Норман Фостер в интервью El País. Также решение проблемы жилищного кризиса он видит в продаже участков не по рыночной стоимости, а по более выгодной для людей цене.
Гениальный архитектор, автор проекта реконструкции Музея изящных искусств в Бильбао, призывает к инновациям в сфере доступного жилья и снижению цен на землю, а также считает, что в прошлом со стороны властей "были более смелые инициативы".
Человек, одетый в бархатный костюм темно-пурпурного цвета, черную рубашку и лиловый галстук в белый горошек, выделяется на фоне других сотрудников в строгих костюмах и белых стен его нового творения. В свои 91 год он выглядит прекрасно. Самый выдающийся из ныне живущих архитекторов мира Норман Фостер изящно прогуливается по залам Музея изящных искусств в Бильбао, реконструкция которого под руководством этого уроженца Манчестера только что завершилась.
Во вторник музей открыл свои двери для публики. Фостер присутствовал на церемонии открытия фантастической скульптуры Кифера в саду у входа, а затем представил две скульптуры Энтони Каро на новой террасе. Все три произведения были переданы Норманом и Еленой Фостер в дар музею, из окон которого открывается прекрасный вид на Бильбао. Фостер внес свой вклад в преображение города более 30 лет назад, когда проектировал здесь метро. После прогулки, которая показалась ему слишком короткой ("Нас было очень много, и мы не смогли все посмотреть", — с сожалением отметил он), Фостер вышел улыбаясь к представителям властей и журналистам, а затем, перед многолюдным ужином в атриуме музея, нашел время для интервью испанской газете El País.
Наша беседа с человеком, который на протяжении 60 лет размышлял и вносил новаторские идеи в сферу городского строительства, произошла на фоне появления двух главных проблем, с которыми столкнулись города: последствия изменения климата в виде сильных ливней (накануне они вызвали наводнения в Бильбао) и недовольство людей из-за невозможности получить жилье, что вылилось в палаточные лагеря и протесты по всей Испании.
El País: Десять лет назад я посетил вашу студию в Лондоне и был удивлен. Она была больше похожа не на архитектурную студию, а на гигантский кабинет изобретателя. Помню, что там работала команда над созданием огромного 3D-принтера, который позволил бы строить здания на Луне из лунного грунта, чтобы не доставлять туда материалы. Как бы вы объяснили человеку, который не знаком с вашей компанией, что представляет собой Foster + Partners сегодня?
Фостер: Архитектура слишком важна, чтобы оставлять ее исключительно для архитекторов. Архитекторы — это лидеры, но структура бюро такова, что у нас работает огромное количество специалистов. Примерно один специалист на двух архитекторов. Они могут заниматься проектированием рабочих пространств, городским планированием, математикой, параметрическим проектированием, инженерией, конструкциями, промышленным дизайном, визуализацией... В бюро представлено около 150 различных профессий.
И все они вместе работают над проектом с самого его начала. Здание, в котором мы сейчас находимся, — яркий тому пример. При его проектировании мы добились очень многого, используя при этом мало материала. Главное — это комплексный подход. Мы не видим здесь привычных решеток, вентиляционных выходов и труб. Это значит, что все работает как единое целое. Конечный результат позволяет добиться большего с меньшими затратами. В основе всего лежит системное мышление. Необходимо с самого начала объединить разные дисциплины и продумать все элементы.
Что вы почувствовали, когда вернулись в Бильбао, в эстетическое изменение которого вы внесли свой вклад, создав один из самых знаковых элементов нового города — метро?
Бильбао всегда вызывает у меня особые чувства. С метро получилось забавно. Мы провели огромную исследовательскую работу, чтобы выяснить, как обработать бетон так, чтобы он был устойчивым к рисункам граффити и его легко было чистить, несмотря на пористую поверхность. Однако единственное граффити, которое там есть, — это моя подпись на одной из станций. Когда я приехал сюда впервые, в городе ощущалась — и до сих пор ощущается — индустриальная атмосфера. В этом он похож на центр промышленной революции Манчестер, где я родился. А Бильбао стал центром промышленной революции в Испании.
А как вы сейчас воспринимаете Бильбао? Похож ли он на тот город, каким он должен был стать, когда вы представляли его себе тридцать лет назад?
Произошло необыкновенное возрождение города. Это результат сотрудничества между правительством, местными и региональными властями, отдельными структурами и компаниями, которые стали частью этого процесса. Я считаю, что это совершенно уникальное явление, и не знаю других таких примеров. Это нечто необыкновенное.
И пример того, как культура и искусство могут преобразить территорию.
Городское планирование — это концепция, которая, возможно, вышла из моды, потому что подразумевает некий подход "сверху вниз". Но настоящее городское планирование требует участия жителей. Лучшие города — это те, которые прекрасно спланированы. Ничто не бывает случайным.
Жилищный кризис во многих европейских странах — это одна из главных проблем нашего времени. Сейчас мы наблюдаем эту проблему в Испании, где происходят массовые общественные протесты.
Мой фонд ведет очень активную деятельность в этой сфере. Сейчас мы работаем в Коста-Рике над строительством дома для семьи из трех человек с государственным бюджетом в 16 тысяч долларов. Если начать реализацию этого проекта в широких масштабах, это станет настоящим достижением. Кроме того, мы сотрудничаем с ассоциацией в Португалии в сфере технически продвинутого жилищного строительства. Да, я согласен, что это непростая задача.
Как Мадрид или любой другой крупный испанский город может решить проблему доступного жилья?
Возможно, следует возродить традицию послевоенного периода, когда города поручали архитекторам проектирование, а муниципальные власти помогали в строительстве доступного и качественного жилья. Мы стали свидетелями полного перехода от государственного сектора к частному. Возможно, надо искать баланс между этими сферами. Я считаю, что в прошлом как муниципальные, так и государственные власти осуществляли более смелые инициативы.
Какие именно инициативы?
Например, значительная часть земельных участков принадлежит городам и органам власти. Одна из проблем — это стоимость земли как ключевой фактор, влияющий на цену жилья. Если местные власти будут продавать эти участки не по рыночной стоимости, а по более выгодной для людей цене, это может изменить ситуацию.
Вы сказали, что рост городов — один из главных вызовов нашего времени.
Города — это будущее. В них живет все больше людей. Города вредят экологии, но также создают богатство. Это центры инноваций. Согласно опросам, наиболее популярна традиционная модель города, компактного и удобного для пешеходов. Кроме того, углеродные выбросы в таком месте примерно в два раза меньше, чем в огромной агломерации. Компактный и удобный для пешеходов город более благоприятен для здоровья, ведь ходить пешком полезнее, чем все время сидеть за рулем.
Даже удаленная работа и технологии несмотря на ожидания не смогли снизить притягательность городов.
Мы — общественные существа. Почему мы ходим в рестораны и в театры? Почему мы собираемся в городах? Это заложено в нашей ДНК.
Ваша архитектура всегда была связана с идеалами социального прогресса и бережного отношения к окружающей среде. И до того, как эти проблемы стали общепризнанными, и сейчас, когда часть общества считает эти идеи преувеличенной "прогрессивной" риторикой.
Этот подход лежал в основе нашего бюро еще до того, как появились термины "устойчивое развитие", "зеленая архитектура" и так далее. Во многом это совпало с периодом, когда произошло зарождение экологического движения. Космонавты — или астронавты, смотря из какой они страны, — стали первыми экоактивистами. Помню, как я познакомился с русскими космонавтами. Их волновал очень тонкий слой защитной атмосферы Земли.
Сверху они могли видеть разрушительные последствия загрязнения. Космические полеты стали возможны только благодаря комплексному системному мышлению. Я помню Норберта Винера и кибернетику, Бакминстера Фуллера и его "Космический корабль „Земля“. Руководство по эксплуатации", Рэйчел Карсон, которая говорила о воздействии пестицидов на экосистемы. Именно это целостное слияние идей и влияло на вопросы, связанные с устойчивым развитием и будущим планеты.
Изменение климата уже приводит к тому, что экстремальные погодные явления становятся более частыми. Мы видим это в Испании на примере наводнений, в том числе недавних. Это тоже серьезный вызов для городского планирования.
Да. Нам нужно заново обратиться к концепции водопроницаемости, осознать, что поверхность может быть твердой и при этом водопроницаемой. Это не обязательно приведет к наводнению. Речь идет о так называемом "эффекте губки". Я думаю, что уровень осознанности растет.
Сейчас в некоторых городах возникает еще одна проблема — необходимость существовать в условиях массового туризма.
Мы знаем, что население мира составляет примерно восемь миллиардов человек. Значительная его часть — это средний класс, который от бедных условий в сельской местности перешел к довольно обеспеченной жизни. Внезапно возник огромный приток туристов. Возможно, это приведет к введению временных интервалов и графиков посещения, точно так же, как самые популярные музеи вынуждены вводить график посещений. Города, которые являются объектами исторического наследия и привлекательными туристическими направлениями, должны существовать по образцу исторических зданий.
Как один из ведущих экспертов в области городов и городского планирования, что бы вы сказали молодежи в Испании, которая сейчас протестует, так как не может позволить себе жилье?
Абсолютно нормально, что все мы мыслим в краткосрочной перспективе. Но если взглянуть на историю в целом, то на самом деле мы живем в лучших условиях. Мы живем дольше. Детская смертность снизилась. Все больше людей получают образование. Достижения медицины настолько грандиозны, что наши отцы и деды даже представить этого не могли. Так что общая картина — это гимн человеческому гению. Вспомним, что в 1960-е годы некоторые эксперты предсказывали, что многие из народов, без которых сегодня трудно представить себе мир, погибнут от голода. Эти сторонники апокалиптических настроений тогда были очень мощной силой, но они ошиблись.
Я помню, что на всех главных улицах были клиники планирования семьи из-за отчаянных попыток сократить население, так как казалось, что еды не хватит. Мы жили в обществе, охваченном страхом того, что еды может не хватить на всех. Теория "мальтузианской ловушки", перенесенная в 1960-е годы. Но именно человеческий гений решил проблему голода. Инженерия, которую сейчас критикуют, спасла миллиарды людей от голода. Так что история нашей эволюции, несмотря на ужасные войны и прочее, — это история оптимизма, гуманизма и прогресса.
