Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Беспорядки во Франции грозят государственным переворотом, пишет Spectator. В попытке спасти свою шкуру Макрон может применить специальные полномочия – создать Шестую республику и править третий президентский срок подряд, предупреждает автор статьи.
Джон Кигер (John Keiger)
Май 1958 года. После 12 лет Четвертая Французская республика стала совершенно неуправляемой: средний срок жизни правительства едва достигал семи месяцев. Четыре года войны в Алжире, чей накал неуклонно нарастал, завершились военным мятежом 13 мая. Военные потребовали сильной руки.
На сцену вновь вышел генерал де Голль — герой Сопротивления, спаситель Франции в 1944 году и кандидат, на котором сошлись военные командиры. Воспользовавшись мятежом, он вытребовал себе пост премьер-министра, временное право на прямое управление и полгода на подготовку новой конституции, которая будет вынесена на всенародный референдум вместо голосования в парламенте. Президент Рене Коти дал добро. 1 июня де Голль стал последним премьер-министром Четвертой республики, а полгода спустя — первым президентом Пятой. Новая политическая система намеренно усилила исполнительную власть, заменив шаткую парламентскую власть сильной президентской — опирающейся на прямую легитимность из рук народа.
Могут ли масштабные внутренние беспорядки, тяжелый финансовый кризис или сочетание обоих факторов в преддверии президентских выборов 2027 года подвести Эммануэля Макрона к тому, чтобы воспользоваться этим историческим прецедентом?
В ходе охвативших всю страну протестов уже были задержаны 2 400 бунтовщиков, тысяча полицейских получила ранения, а на улицы вышли более полумиллиона демонстрантов. Страховые выплаты за ущерб от грабежей и погромов превысили миллиард евро — уже больше, чем после беспорядков 2023 года (730 миллионов евро). В телеобращении Макрон, заметно нервничая, выразил “гнев и стыд”. На следующий день его премьер не исключил чрезвычайного положения. Над Пятой республикой нависла угроза еще бóльшая, чем в 1968 году, когда последствия беспорядков хотя бы смягчали экономический рост и финансовая стабильность. Могут ли мятежи, политический паралич, финансовый нажим и риторика национального спасения оправдать применение чрезвычайных полномочий по статье 16 Конституции, создание Шестой республики и третий президентский срок Макрона подряд — невозможный в нынешних конституционных рамках?
За политическим ступором и плачевным состоянием государственной казны — и к тому, и к другому приложил руку сам Макрон — таится еще более глубокое недомогание: ощущение неотвратимого национального упадка на фоне роста налогов и падения качества государственных услуг. Французские элиты все сильнее опасаются, что система перестала работать в их интересах и даже может обернуться против них. Может так статься, что во втором туре президентских выборов спустя полгода не окажется ни одного центристского кандидата. Большинство опросов предрекает противостояние крайне левого Жан-Люка Меланшона с поддержкой в 18% голосов и национал-популистки Марин Ле Пен с 35%. Такая перспектива задевает национальное самолюбие французов и тревожит элиту, отвергающую как политические взгляды кандидатов, так так и их дорогостоящие экономические программы. Тем временем международные рынки облигаций также могут отвернуться от Парижа, которому предстоит выпустить долговые обязательства на 340 миллиардов евро.
Кроме того, никто не отменял и Европейский союз. Правящие элиты Франции, и прежде всего сам Макрон, незыблемо привержены европейской интеграции. Поскольку оба предполагаемых участника второго тура — убежденные евроскептики, власти уже стелют соломку, чтобы смягчить возможный ущерб до апреля 2027 года. Еврокомиссия и сама опасается победы “Национального объединения”: Ле Пен пообещала сократить ежегодный взнос Франции в бюджет ЕС вдвое — с 10 до 5 миллиардов евро. Недавно Макрон призвал Евросоюз утвердить бюджет на 2028–2034 годы, тем самым связав руки своему преемнику на несколько лет вперед. Однако бегство инвесторов от французских долговых обязательств может превратить Еврокомиссию и Европейский центральный банк в кредиторов последней инстанции для Парижа.
Тут-то на сцену и выходит Эммануэль Макрон — непревзойденный любитель риска. В этом сценарии бывший банкир тайно консультируется с европейскими лидерами и финансовыми институтами, одновременно прощупывая позицию глав двух ключевых французских конституционных органов — Конституционного совета и Счетной палаты, своих же назначенцев, — насчет чрезвычайного политического урегулирования.
Условия Макрона напоминали бы 1958 год: временное право на прямое управление; стабилизация государственных финансов; полгода на разработку конституции Шестой республики; а затем референдум— как прямое обращение к нации и одновременно возможность третьего президентского срока подряд.
Однако этот путь не будет ни простым, ни априори законным. Статья 16 Конституции наделяет президента чрезвычайными полномочиями лишь в том случае, если институтам республики, национальной независимости, территориальной целостности или международным обязательствам страны угрожает серьезная и непосредственная опасность, а нормальная работа органов государственной власти нарушена. Эта статья задумывалась как крайняя мера, а не возможность продлевать полномочия, переписывая конституцию. Поэтому любая попытка воспользоваться чрезвычайным режимом для переустройства республики и пересмотра ограничений президентских сроков встретит яростное сопротивление — как юридическое, так и политическое.
Различия с 1958 годом разительны. Де Голль стоял в стороне от обесчестившей себя партийной системы и обладал колоссальным историческим авторитетом, а также широкой поддержкой населения и вооруженных сил — вопреки настороженности элиты. Он мог выступать в роли арбитра, стоящего выше партийных распрей. Макрон же попытался бы спастись от кризиса, в котором многие избиратели винят его самого. Поэтому призывы к национальному спасению из его уст прозвучали бы прежде всего как попытка спастись самому. Главными сторонниками такого сценария стали бы политические, административные, европейские и финансовые элиты — но никак не избиратели, и тем более не армия.
На пресс-конференции 19 мая 1958 года де Голля спросили о его возвращении к власти. Генерал лишь пожал плечами и с присущей французам невозмутимостью ответил: “С чего мне в 67 лет начинать карьеру диктатора?”. Если бы тот же вопрос задали 48-летнему Макрону, он прозвучал бы совсем иначе.
Джон Кигер — бывший директор по научным исследованиям Кембриджского университета, автор биографии президента Франции Раймона Пуанкаре
