Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Ограничение скорости работы Starshield стало серьезным ударом для Украины, так как она использует беспилотники не только для дальних ударов, но и для противовоздушной обороны, пишет AT. Нынешняя ситуация вскрыла и еще один важный момент, который сильно огорчил Киев.
Стив Улиг (Steve Uhlig)
Сообщения о том, что компания SpaceX временно ограничила работу своей спутниковой интернет-службы для ВСУ, всерьез встревожили Киев и лагерь его союзников. SpaceX предоставляет услуги через гражданскую систему Starlink и ее не столь нашумевший военный аналог — Starshield.
Во многих публикациях остается без ответа важнейшей вопрос: чем чревато это “замедление” непосредственно для поля боя? Оно не лишает украинскую армию “зрения” в одночасье и не останавливает военные операции на корню. Но оно снижает эффективность систем связи, глубоко встроенных в военную тактику ВСУ.
На современном поле боя связь — не просто вспомогательная функция. Она обеспечивает управление беспилотниками, передачу разведданных, данные целеуказания и координацию подразделений на поле боя. С началом российской спецоперации в феврале 2022 года Украина стала особенно зависима от спутниковой связи.
Starlink и Starshield обеспечивают связь там, где обычная телекоммуникационная инфраструктура повреждена, разрушена или заглушена средствами радиоэлектронной борьбы.
Согласно сообщениям украинских чиновников и публикациям со ссылками на американские и другие западные источники, ограничения коснулись терминалов Starshield на платформах, двигающихся со скоростью свыше 161 км/ч. Утверждается, что особенно пострадали беспилотники и другие военные системы, которым необходима стабильная связь на высокой скорости.
Чтобы сполна осознать значение этих ограничений, стоит рассмотреть, как именно Украина использует спутниковую связь на практике. Подразделения на передовой часто используют спутниковые каналы для передачи видео и разведданных и поддержания связи на больших расстояниях.
Командиры обычно используют оперативную информацию, поступающую практически в реальном времени, для координации подразделений, рассредоточенных на поле боя. Если этот поток данных замедляется, прерывается или прекращается вовсе — как при ограничении скорости для платформ на скорости выше 161 км/ч, — последствия стремительно разрастаются и касаются уже не конкретного оператора, лишившегося связи.
В первую очередь ограничения затронут беспилотники. Многие украинские системы используют спутниковую связь не потому, что без нее беспилотники не способны летать физически, а потому, что современные операции зачастую требуют непрерывного обмена данными между оператором и его аппаратом.
Разведывательный беспилотник может передавать видео в режиме реального времени на командный пункт. Дрону-перехватчику, преследующему воздушную цель, нужны оперативные команды и координация действий. Наконец, ударная операция требует своевременных разведданных и подтверждения цели.
Срыв боевых задач
Когда связь становится нестабильной или пропадает вовсе, выполнение боевых задач осложняется, точность действий снижается, а часть операций становится вовсе невозможной. Военнослужащие жаловались в интервью на срыв заданий и потерю связи непосредственно во время операций.
Даже кратковременные перебои имеют серьезные последствия. Скоростной беспилотник даже за какие-то 10–20 секунд преодолевает значительное расстояние. Если связь пропадает на такой промежуток времени во время решающего маневра или перехвата цели, это может привести к потере как цели, так и самого беспилотника.
Ограничения могут оказаться тем существеннее, поскольку Украина все активнее использует беспилотники не только для дальних ударов в тыл противника, но и для противовоздушной обороны. Украинские официальные лица заявляли, что дроны-перехватчики со спутниковой связью применяются в том числе против с российских ударных беспилотников.
Таким образом, малейшее ухудшение качества связи может сказаться не только на наступательных операциях, но и на защите городов и ключевой инфраструктуры.
Расхожее заблуждение кроется в том, что спутниковый интернет — это лишь один из многих каналов связи, который не составит труда заменить. На практике же альтернативы действительно существуют, но ни одна из них не может похвастаться таким же охватом, мобильностью и помехоустойчивостью.
Обычные военные радиостанции по-прежнему необходимы, однако дальность их действия ограничена. Оптоволоконные сети обеспечивают отличные характеристики — но лишь в том случае, если соответствующая инфраструктура остается неповрежденной.
Микроволновые же линии связи требуют подходящего рельефа и специального оборудования. В условиях военных действий работа всех этих систем могут нарушаться. Спутниковая же связь привлекательна именно тем, что способна продолжать работу, даже когда наземная инфраструктура испытывает серьезную нагрузку.
Кто распорядился о замедлении?
Возникает и другой вопрос: если технология принадлежит SpaceX, каким образом Белый дом может влиять на ее использование? Механизм до сих пор не вполне ясен.
Агентство Reuters со ссылкой на американских и западных чиновников сообщило, что замедлить работу Starshield распорядился Белый дом, передав соответствующее указание через Пентагон. Человека, принявшего это решение, источники не назвали. Один из высокопоставленных представителей американской администрации даже отрицал, что приказ отдал сам президент США Дональд Трамп.
Отчасти объяснение кроется в различиях между Starlink и Starshield. Starlink — коммерческая служба широкополосного доступа в интернет от компании SpaceX. Starshield же изначально создавался для государственных структур и организаций, отвечающих за национальную безопасность, и работает по контракту с правительством США.
Илон Маск заявлял во всеуслышание, что системы Starshield “принадлежат правительству США и им контролируются”, а ограничения на их использование налагают американские военные — и, в конечном счете, президент.
Точные условия контрактов и порядок эксплуатации этих систем не разглашаются. Некоторые аналитики сомневаются, что SpaceX в принципе не участвует в оперативном управлении. Тем не менее Starshield принципиально отличается от обычного интернет-провайдера.
Закупая военные системы связи, правительства, как правило, приобретают полномочия определять порядок их использования. Поэтому происходящее правильнее понимать не как вмешательство Белого дома в деятельность частной технологической компании, а как правомочное использование государственным заказчиком своего влияния на систему, которая представляет собой краеугольный камень инфраструктуры национальной безопасности.
Есть ли альтернатива Starshield?
Происходящее также ставит вопрос о том, может ли Украина перейти на услуги другого оператора. Ответ таков: частично — да, однако скорый переход невозможен.
Чаще всего в качестве альтернативы упоминают спутниковую сеть OneWeb от европейской компании Eutelsat. Эта группировка спутников на низкой околоземной орбите уже предоставляет услуги на Украине и ранее заявляла о готовности расширить поддержку.
Однако OneWeb значительно уступает Starlink по числу спутников. Кроме того, она изначально “заточена” под предприятия и учреждения, а не массовое развертывание десятков тысяч легких и мобильных пользовательских терминалов.
Поэтому OneWeb сможет лишь дополнить существующие средства связи и ослабить зависимость от поставщика-монополиста. Военные аналитики рассматривают эту систему скорее как дополнительный ресурс, а не полноценную замену всей инфраструктуры Starlink. Замена Starlink отнюдь не сводится к запуску дополнительных спутников.
Для полноценного перехода потребуются новые терминалы, новые контракты, новые операционные процедуры и масштабная интеграция с системами, которые после нескольких лет боевых действий уже приспособлены под технологии Starlink.
Удары противника нарушают работу наземных сетей, радиосвязь ограничена дальностью действия и пропускной способностью, а стационарная инфраструктура также уязвима перед атаками. Связь от Starlink приобрела решающее значение для Украины именно благодаря сочетанию мобильности, высокой пропускной способности и устойчивости к сбоям — недоступному большинству прямых конкурентов.
Главный же вывод из этой истории носит скорее стратегический, чем технический характер. Спутниковая связь принесла украинским вооруженным силам неоценимую пользу, однако нынешние споры наглядно демонстрируют риски зависимости от поставщика-монополиста, сколь бы эффективным он ни был.
Этот эпизод раскрывает, что сети связи служат не только технологическим инструментом, но и средством претворения определенного политического курса. На современном поле боя контроль над потоками данных по своему значению может не уступать контролю над передвижением войск.
Для Украины замедление Starshield важно не только из-за утраты возможностей конкретной системы связи. Это суровое напоминание о том, что доступ к ключевой цифровой инфраструктуре не менее необходим, чем доступ к вооружениям — и столь же уязвим.
Стив Улиг — профессор сетевых технологий и руководитель Школы электротехники, электроники и компьютерных наук Лондонского университета королевы Марии
