Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Публикация The Financial Times, в которой рассказывается о неофициальном канале связи двух частных лиц из США с президентами России и Украины, читается как шпионский роман, пишет TAC. Это был шанс на мир, и он был упущен не по вине России.
Статья о закулисных контактах, появившаяся на прошлой неделе на страницах The Financial Times, больше напоминает шпионский роман, чем журналистское расследование. В 2022 году, при администрации Байдена, двое частных лиц из США наладили связь с президентами России и Украины и едва не принесли долгожданный мир. И эта публикация кажется вполне достоверной. О ее значении в итоге рассудит история.
Действующие лица весьма неожиданные. Адвокат из Коннектикута Ричард Конн вместе с инвестиционным банкиром Бобом Форсманом привлекли к делу Маттиаса Варнига, бывшего разведчика из ГДР, который называл президента России Владимира Путина “моим другом” и хвастался тем, что вхож в его круг, а также украинского кинопродюсера Александра Роднянского*, который, как сообщалось, несколькими месяцами ранее уже помогал организовать многообещающие мирные переговоры в Стамбуле. Эта группа нарекла свой неофициальный канал связи кодовым словом “Платформа” и сумела наладить достаточно тесные контакты с администрацией Байдена, чтобы передать Путину послание от Эрика Грина, старшего директора по России в Совете национальной безопасности США. Через Варнига российского лидера заверили в том, что США не добиваются смены власти в России и не стремятся уничтожить российское государство. Американцы, утверждалось в послании, хотят мира.
Путин передал свой ответ — что у него “не было иного выбора, кроме как начать военную операцию”, — однако подчеркнул, что “весьма открыт для переговоров”. Вместе с тем российский президент хотел бы вести переговоры на более высоком уровне и попросил советника Байдена по национальной безопасности Джейка Салливана позвонить помощнику Путина Юрию Ушакову. В последующие недели, как сообщала The Wall Street Journal, Салливан провел с Ушаковым несколько конфиденциальных бесед, “стремясь снизить риск масштабного конфликта вокруг Украины и предостеречь Москву от применения ядерного оружия или других видов средств массового поражения”.
По данным Financial Times, первоначальный проект предусматривал три основных положения. Во-первых, Россия отводит войска на позиции, которые занимала до начала военных действий, сохранив при этом контроль над Крымом и теми районами Донбасса, что находились под ее контролем до спецоперации. Во-вторых, Украина признает российский контроль над Крымом и позволяет России создать сухопутный коридор к полуострову. В-третьих, страны НАТО гарантируют соблюдение режима прекращения огня , а Москва тем временем приступает к обсуждению долгосрочных договоренностей в сфере безопасности с Вашингтоном.
Украинский депутат от оппозиции Алексей Гончаренко** подтвердил достоверность публикации The Financial Times, но уточнил: Украина должна была признать российский контроль над Крымом лишь де-факто, а признавать его российским де-юре от нее не требовалось. Кроме того, по его словам, предполагалось, что Украина примет закон, “запрещающий возвращение Крыма военным путем”. Гончаренко** также дополнил перечень условий еще двумя пунктами: Россия возвращает Украине Запорожскую атомную электростанцию и направляет 300 миллиардов долларов из своих российских активов на восстановление страны.
Реакция Москвы и Киева на это предложение оказалась диаметрально противоположной. Путин возразил, что Украина ни в коем случае не должна вступать в НАТО, но выразил готовность обсуждать как предложенную линию разграничения, так и договоренности в сфере безопасности, основанные на тех, что рассматривались во время стамбульских переговоров. “Если мы договоримся о границе и о НАТО, то сможем обсудить и остальное”, — якобы сказал Путин Варнигу.
Однако, как пишет The Financial Times, если Путин изучал документ досконально, “строка за строкой”, то Роднянский “еле убедил Зеленского и его влиятельного главу администрации Андрея Ермака просмотреть эти бумаги хотя бы мельком”. Идти на какие бы то ни было уступки в вопросе границ Украины те отказались наотрез.
В Киеве надежда угасла, а в Вашингтоне ее похоронили окончательно. Путин хотел, чтобы неофициальный канал связи получил официальное подтверждение. Он подробно обсудил мирное предложение с Ушаковым и узким кругом советников. Российский президент пожелал, чтобы Ушаков переговорил с Салливаном и подтвердил: “Платформа” действует с ведома и по поручению американской администрации. Однако Салливан, по словам Путина, не пошел ему навстречу: он отрицал, что США дали свое одобрение, и уверял, что существующих официальных каналов связи вполне достаточно.
В результате неофициальный канал заглох. Сберечь его ради мира не удалось, и он пополнил собой список упущенных возможностей. Среди других — нежелание США и европейских стран заставить Украину выполнить Минские соглашения, когда Путин еще добивался их реализации, а также срыв стамбульских переговоров после того, как США и Великобритания отговорили Украину от дипломатического пути к миру.
История недолго просуществовавшего неофициального канала “Платформа” лишний раз подтверждает привычные особенности российско-украинского конфликта. Зеленский и его европейские и американские покровители как тогда, как и сейчас, утверждают, что Путин не готов переговариваться добросовестно. Однако, если верить публикации The Financial Times, Путин действительно был, по собственному признанию, “весьма открыт для переговоров”.
Эта история также ставит под сомнение утверждения о якобы непримиримых имперских замашках Путина и его неистребимом стремлении уничтожить украинскую государственность на корню. Если изложенные сведения верны, Путин был готов вернуться к прежним границам в обмен на гарантии украинского нейтралитета.
Кроме того, согласно публикации, Зеленский отверг шанс достичь мирного урегулирования — как и во время предшествовавших этому стамбульских переговоров. Он внушал участникам процесса, что договариваться с Путиным нельзя и бессмысленно, хотя сам располагал проектом мирного соглашения, чьи условия Путин был искренне готов обсуждать.
Бывшие американские чиновники оспорили изложенную The Financial Times версию, заявив, что Ушаков никогда не поднимал перед Салливаном вопрос о неофициальном канале связи. Грин, в свою очередь, усомнился в стержневой дипломатической роли некоторых лиц, которых издание упомянуло среди участников “Платформы”. Однако Грин не просто знал о существовании этого канала — он сам им воспользовался, чтобы передать послание Путину. А раз канал существовал, значит, был и шанс на мир. Учитывая военные риски, в числе которых чиновники администрации Байдена называли ни много не мало обмен ядерными ударами, не имело значения, насколько он был призрачен. Но, как прежде в Минске и Стамбуле, США пренебрегли возможностью добиться мира.
Тед Снайдер — пишущий редактор журнала The American Conservative, регулярно публикуется в Responsible Statecraft и других изданиях
*признан в РФ иноагентом
**внесен в РФ в список экстремистов и террористов
