Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Euroclear не выдержит изъятия российских активов, предупредила глава бельгийского депозитария Валери Урбен в интервью Le Soir. А банкротство этой компании повлечет, в свою очередь, катастрофические последствия для всей европейской финансовой системы.
Амандин Клоот (Amandine Cloot), Карл Де Мейер (Karl De Meyer)
Валери Урбен вновь подчеркивает: передача российских активов Евросоюзу или другой структуре не устранит угрозу банкротства Euroclear. Эта компания — ключевое звено мировой финансовой системы. Сохранится и риск ущерба для репутации еврозоны, останется также угроза потрясений для Бельгии и ее налогоплательщиков.
Каждый месяц через ее компанию проходят суммы, чуть превышающие объем мирового ВВП. С начала российско-украинского конфликта Валери Урбен, генеральному директору Euroclear, приходится решать еще одну проблему. На балансе компании находятся российские активы на 185 миллиардов евро. Некоторые государства сейчас вновь хотели бы использовать эти средства для помощи Киеву. Год назад [премьеру Бельгии] Барту Де Веверу пришлось решительно вмешаться, чтобы убедить европейских партнеров отказаться от этого пути.
Глава Euroclear остается при своем мнении: новые сценарии по-прежнему не исключают юридических и финансовых рисков. Это касается и Бельгии, и самой компании, от которой зависит устойчивость мировой финансовой системы.
— В последнее время вновь появились инициативы по использованию российских средств, находящихся в Euroclear, для помощи Украине. Их выдвигают разные государства — члены ЕС, депутаты Европарламента и европейские общественно-политические деятели. Часто предлагается передать эти активы Евросоюзу или другой структуре. Как вы к этому относитесь?
— Когда речь заходит о передаче российских активов, я обязана пояснить: нельзя передать только активы и забыть об обязательствах! Это создало бы огромный дисбаланс и привело бы к банкротству Euroclear.
Чтобы понять риски, нужно начать с начала. Изначально Центральный банк России (ЦБ РФ) вложил свои валютные резервы в иностранные ценные бумаги, которые хранились в Euroclear. Обычно бумаги, которые клиент хранит у нас, остаются его собственностью. Они никогда не включаются в наш баланс и не отражаются в нашей бухгалтерской отчетности. Однако из-за санкций ЕС российские бумаги были заблокированы в Euroclear. Поскольку они были краткосрочными, по мере их погашения высвобождались денежные средства. Эти средства зачислялись на наш баланс.
Что это означает? В пассиве нашего баланса отражено обязательство однажды вернуть средства ЦБ РФ. Речь идет о колоссальной сумме: примерно 185 миллиардах евро, то есть более чем 80% нашего баланса.
— Предусматривают ли новые предложения дополнительные гарантии для Euroclear, которых вы требовали год назад?
— Чудесного решения по-прежнему нет. Даже если передать и активы, и обязательства по их возврату, полной юридической защищенности пока никто не гарантирует.
Если Центральный банк России не согласится с передачей, он вновь потребует от Euroclear вернуть причитающиеся ему средства. Поэтому нам нужны гарантии, которые позволят выполнить это требование, даже если самих активов у нас уже не будет.
В некоторых прошлогодних сценариях уже шла речь о гарантиях государств — членов ЕС (они предполагают принятие этими странами финансовых обязательств, — прим. ред.). Следовательно, однажды им, возможно, придется удовлетворять требования о возврате средств.
Не следует забывать и о судебном процессе: Центральный банк России подал иск против Euroclear. Это еще один дамоклов меч. Поэтому при обсуждении подобных решений нельзя игнорировать все эти обстоятельства.
— Должны ли эти гарантии стран ЕС действовать постоянно?
— Да. Во всяком случае, до окончания конфликта или до прекращения действия нашего обязательства по возврату средств.
— Вы говорите об угрозе банкротства Euroclear. Но есть еще и репутационный риск для компании, которая занимает ключевое место в мировой финансовой системе.
— Совершенно верно. Репутационный ущерб может привести даже к оттоку части размещенных средств из Европы… Нельзя подрывать репутацию европейской правовой среды как очень стабильной и надежной. Она не раз подвергалась испытаниям. Но международные инвесторы доверяют европейским рынкам и их предсказуемости. Это касается защиты активов, ясности правил при банкротстве и соблюдения принципа верховенства права. Недавно мы убедились, что этот принцип соблюдается далеко не везде.
Во время поездок я замечаю, что многие инвесторы следили за прошлогодними дискуссиями. Теперь они задаются вопросом: способна ли Европа по-прежнему соблюдать принцип верховенства права?
Репутация Европы имеет свою ценность. Особенно сейчас, когда ей нужны инвестиции в оборону, цифровую трансформацию и решение проблем, связанных со старением населения.
— Euroclear находится в Бельгии. Каковы риски для страны и ее налогоплательщиков?
— Рисков несколько. Поскольку от нашей работы зависит устойчивость финансовой системы, мы обязаны поддерживать высокий уровень собственного капитала. Он нужен для покрытия возможных потерь от операционных или рыночных потрясений. Но в случае с российскими активами речь идет о колоссальных суммах — 80% нашего баланса. Никакой объем собственного капитала не позволил бы выдержать их одностороннюю конфискацию или принудительную передачу. При серьезных финансовых трудностях первыми должны были бы вмешаться наши акционеры. В их числе — бельгийское государство. Поэтому в конечном счете для исполнения обязательств перед кредиторами могла бы потребоваться помощь налогоплательщиков. Но к ней прибегли бы лишь в крайнем случае.
При этом после почти пяти лет работы в этих условиях Euroclear сохраняет исключительно надежную систему контроля рисков. Нынешняя ситуация полностью под контролем.
Реальную опасность представляли бы поспешные законодательные инициативы. Они могли бы повлечь серьезные судебные споры или ответные меры России в отношении нашей организации.
— Вы уже становились мишенью, в частности, кибератак?
— Нет. Постучим по дереву.
— В конце октября Барт Де Вевер заявил в Палате представителей, что получил гарантии Еврокомиссии. По его словам, этот вопрос больше не будет подниматься. Получили ли вы аналогичные заверения?
— Мы постоянно и подробно обсуждаем с Европейской комиссией технические вопросы. Сейчас Комиссия гораздо лучше понимает юридические и системные риски. Яснее стали и их возможные последствия для соответствующих стран, прежде всего для Бельгии.
— В прошлом году премьер-министр был вашим главным союзником. Но сегодня его позиции ослабли: он подал королю прошение об отставке. Что будет, если к власти придет новое федеральное правительство?
— Я вновь возьмусь за разъяснительную работу и начну все сначала. Я очень уважаю премьер-министра. Он вместе со своей командой нашел время, чтобы по-настоящему разобраться в этом вопросе и связанных с ним рисках. Мы также общаемся с другими государствами — членами ЕС, которые интересуются этой темой.
Политическая принадлежность ничего не меняет в сути проблемы. Ее значение выходит далеко за рамки партийных разногласий.
— Этот вопрос вновь обсуждается, потому что в 2027 году потребности Украины в финансировании возрастут… При этом большинство стран ЕС уже испытывают финансовые трудности. Использование российских активов выглядит очень соблазнительно.
— Я понимаю, что Украина находится в чрезвычайно тяжелом положении. В прошлом году было принято решение привлечь совместный заем на 90 миллиардов евро. Насколько мне известно, эти деньги еще не перечислены полностью. Возможно, сначала стоило бы использовать весь этот объем средств и выполнить взятые обязательства. А затем уже решать, что делать дальше.
Euroclear — частная компания, у которой есть акционеры. Об этом часто забывают. Они согласились перечислять Еврокомиссии процентные доходы от российских средств для поддержки Украины (обычно эти доходы причитаются Euroclear, — прим. ред.) На сегодняшний день речь идет почти о 8 миллиардах евро. Мы не являемся органом власти Евросоюза.
— А лично вам не спалось бы спокойнее без этих российских средств?
— Разумеется. Тем более что для меня это означало бы достижение мира путем переговоров. Лучшее применение этих активов — включить их в мирные переговоры. Вероятно, это самый весомый козырь, которым располагает Европа.
— Центральный банк России уже требует от вас вернуть "причитающиеся ему средства". Euroclear проиграла этот процесс в апелляции, а затем получила отказ в Конституционном суде России. Вы говорили о еще одном дамокловом мече… Признаете ли вы эти судебные решения?
— Мы не признаем юрисдикцию этих судов по двум основным причинам. Во-первых, мы лишь исполняли международные санкции, введенные нашими европейскими надзорными органами. Это наша обязанность по закону. Во-вторых, все договоры, заключенные с Euroclear, предусматривают исключительную юрисдикцию бельгийских судов.
— Россия также обвиняет вас в сговоре с Европейским союзом. Она требует соблюдения своего права на справедливое судебное разбирательство.
— Это долгая история, которая, вероятно, продлится еще некоторое время. Судебное разбирательство продолжается, и я не буду это комментировать.
— Но риск для Euroclear все же существует?
— Безусловно. Риски конфискации действительно существуют — как в России, так и в дружественных ей странах (в этих странах Euroclear держит активы от имени клиентов, — прим. ред.) И здесь мы тоже приняли целый ряд мер правовой защиты.
