Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Албанские банды опутали британский кокаиновый рынок — от крупного импорта до уличной продажи, пишет UnHerd. Десять лет назад полиция только начинала предупреждать о росте влияния албанцев в кокаиновом подполье Британии. Наркотическая революция произошла на удивление быстро. И тому есть свои причины.
Макс Дэйли (Max Daly)
Они живут за счет связей с мафией
Албания — одна из беднейших стран Европы, но по Бллоку (Blloku) этого не скажешь. "Роллс-Ройсы" и "Бентли" ценой в 250 тысяч евро подкатывают к барам и кафе этого модного тиранского квартала. Но примечательны не сами рычащие, разукрашенные колесницы, а водители. Выходя из машин, эти зататуированные албанцы рявкают приказы в айфоны с северолондонским или манчестерским акцентом.
Тем, кто понимает, как устроена подпольная экономика Европы, эти английские интонации понятны. Албанские банды опутали британский кокаиновый рынок объемом 11 миллиардов евро — от крупного импорта до уличной продажи. Ранее в этом году двое албанцев получили тюремные сроки за организацию контрабанды в манчестерский аэропорт из Мексики более 500 кг кокаина, оцениваемого на улицах в 40 миллионов долларов. За последние недели албанских дилеров закрыли за уличную торговлю кокаином даже в Ипсвиче и Аберистуите. В сентябре, тем временем, албанец попал за решетку после того, как его поймали за рулем на трассе M20 в Кенте с кокаином на 2 миллиона фунтов в пакетах из Lidl. Употребление этой продукции сопряжено с серьезными рисками для здоровья: на прошлой неделе Управление национальной статистики (ONS) обнародовало, что кокаин стал главной причиной смертей от наркотиков в Англии и Уэльсе, а связанные с ним смертельные передозировки за десятилетие выросли вчетверо. Кроме того, албанцы доминируют и на британском рынке каннабиса, обеспечивая функционирование местной индустрии марихуаны объемом 2,5 миллиарда фунтов.
Наркотическая революция произошла на удивление быстро. 10 лет назад полиция и журналисты только начинали предупреждать о росте влияния албанских банд в британском кокаиновом подполье.Поговаривали, что албанские гангстеры были главными поставщиками для Groucho Club, печально известного сборища знаменитостей; кокаина там нюхали столько, что бильярдную наверху иногда называли "перуанским отделом закупок". В нескольких кварталах оттуда, в клубе Cirque Le Soir, албанский дилер продавал порошок в присутствии Фрэнка "шерифа Сохо" Партриджа (Frank “Sheriff of Soho” Partridge) — коррумпированного офицера полиции, отвечавшего за лицензирование ночной жизни Вест-Энда до ареста в 2015 году.
И все же вопрос остается: как албанцы это провернули — особенно в стране, что славится и жесткими местными бандами, и давно осевшими чужаками вроде северолондонских турок и дублинских Кинаханов?
Ответ берет начало в 1992 году, с падения марксистско-ленинистского режима Албании. После многих лет социализма бывшие подданные Энвера Ходжи очутились в незнакомом капиталистическом мире. "До падения коммунистического режима организованная преступность была в Албании понятием малознакомым, — говорит Фатьона Мейдини (Fatjona Mejdini), директор отдела Юго-Восточной Европы Глобальной инициативы против транснациональной организованной преступности (GI-TOC). — В одночасье они столкнулись с капиталистической системой, которой не понимали. Некоторые пошли в организованную преступность, чтобы просто выжить". К 1997 году и без того хрупкую экономику Албании поставил на колени крах одной из крупнейших в истории инвестиционных пирамид — около 2/3 граждан потеряли сбережения всей жизни. А тут еще война в Косово 1999-го — и десятки тысяч этнических албанцев двинулись на запад за достатком.
Кое-кому преступность виделась заманчивой карьерой: албанские гангстеры прославились как сутенеры и торговцы людьми в неприглядных углах европейских столиц. К концу девяностых албанские и косовские бандиты, заслужившие репутацию жестоких, отбили у мальтийских и ист-эндских банд сохский рынок порока в 40 миллионов фунтов. К 2001 году, по данным служебной записки МВД, им принадлежало 70% саун и массажных салонов района.
Секс шагал в тени наркотиков. После падения коммунизма по всей Албании раскинулись огромные конопляные плантации, при этом экспортная продукция была дешевле, чем у поставщиков из Нидерландов и Марокко. Каннабис сперва везли по дороге через южную границу в Грецию, потом на лодках в Италию — всего 72 км через пролив Отранто. Итальянские мафии, забиравшие свою долю, рады были помочь албанцам двигать товар по Европе. Как говорит Мейдини, каннабис был "валютой, которой албанские контрабандисты пользовались, чтобы наладить связи с другими преступными организациями Европы и набраться опыта в организованной преступности".
Тут в историю снова вступает Британия. Еще в девяностых местные гангстеры начали менять вооруженный разбой на наркотики: Кертис "Кокки" Уоррен (Curtis “Cocky” Warren) возил качественный кокаин прямиком из Колумбии в Ливерпуль, а семья Адамс и их Клеркенуэллский преступный синдикат выстроили целую кокаиновую империю. Подтянулись и чужаки: курдские и пакистанские героиновые контрабандисты, ямайские "ярди", ввозившие кокаин, прежде чем перегонять его в крэк.
На гребне покорения сохского секс-рынка к середине 2010-х албанцы влезли и в британский наркобизнес.Момент выбрали удачный: около 2015-го кило марихуаны шло за 6000 фунтов — втрое дороже сегодняшнего. А главное, на улицах говорили, что полиция махнула рукой на плантации каннабиса, — и из-за сокращения бюджетов так оно и было.
Обладая знаниями о выращивании и располагая — благодаря слабому иммиграционному контролю — пулом привезенной рабочей силы из родных мест, албанские преступники организовали каннабисные плантации по всей Британии. Звучит идиллически — но это лишь видимость. Судьба "бесправных работников на поливе" и сегодня незавидна: грязные и тесные углы по всей Британии, побои и даже смерть. Вооруженные банды налетают на чужие фермы ради ценного урожая. Впрочем, будущих работников это не останавливает. Как объясняет Ада Брахо (Ada Braho) из Центра исследований рабства, эксплуатации и насилия им. Бахиты, перспективу хорошо заработать на британских каннабисных плантациях молодые албанцы "обсуждают открыто".
"Это стало нормой, — говорит Брахо. — Это превратилось в присказку: все ждут следующую лодку, чтобы наняться в каннабисный дом. А про риск, которому они себя подвергают, их обманывают". Брахо добавляет: молодые мужчины, отправляющиеся в рискованные миграционные путешествия, часто получают поддержку родителей в рамках того, что она называет "домашними решениями", а доходы от преступной деятельности кормят целые семьи.
Пока одни албанские банды в Британии увязали в каннабисных фермах, те, у кого связи погуще, вступили в мир кокаина, где ставки высоки. Артур и Клевис Хохосмани (Artur Hoxhosmani, Klevis Hoxhosmani) — отличный пример. Уроженец Бурреля, бедного городка на суровом севере Албании, Артур запросил убежища в Британии в 1999 году, когда ему было всего 16. Младший брат Клевис присоединился к нему несколько лет спустя в Борнмуте, на южном побережье Британии. К 2013 году Клевис владел автомойкой Crystal Hand Carwash в этом приморском городке, а позже — кофейней. Что до Артура, он приобрел другую автомойку, а также пару гаражей.
С таких вот неприметных делишек, говорят албанские прокуроры, братья выросли в мощную ячейку кокаиновой контрабанды. Как? Потому что у них был, что называется, золотой билет: прямые связи с быстро растущей сетью албанских кокаиновых банд по всей Латинской Америке и Европе. Более того, албанцы выстроили то, что один эксперт назвал "устойчивым партнерством" с "Ндрангетой" — самой могущественной итальянской мафией, сосредоточенной вокруг Калабрии, бедного скалистого региона на носке итальянского "сапога". Среди прочего боссы "Ндрангеты" помогли албанским ячейкам встроиться в ключевые точки мировой кокаиновой логистики — от портов Эквадора до транзитных стран вроде Сьерра-Леоне и Гамбии. Эти космополитичные связи оказались полезны и в другом. В отличие от большинства банд белых британцев (члены которых решительно одноязычны), средний албанский контрабандист говорит на 4-5 языках.
В партнерстве с албанскими преступниками в Антверпене и Роттердаме Хохосмани сначала ввозили тонны кокаина через Атлантику, подкупая таможенников и портовых чиновников, чтобы все шло гладко. Оттуда они везли товар грузовиками во Францию, а затем в Британию через Евротоннель, где братья забирали его и распределяли среди британских оптовиков. Полиция перехватила сообщения между членами банды, которые, по словам прокуроров, связывают их с 5 тоннами кокаина, изъятыми всего за 8 месяцев, и с влиятельными партнерами, обосновавшимися в дубайском средоточии отмывания денег.
Эти успехи ввели Хохосмани в гламурные круги. На момент ареста в Албании прошлым летом, Клевис состоял в растиражированных прессой отношениях с Кейдой Аязи (Kejda Ajazi), дочерью бывшего албанского министра. Братья также бывали в местах вроде Монако и владели рядом вилл на процветающем албанском побережье, а также яхтой в Дубае. Теперь они ждут суда по обвинению в сговоре с целью контрабанды кокаина стоимостью 335 миллионов фунтов из Латинской Америки в Британию и ЕС.
Слово "ячейки" здесь важно. Единой "албанской мафии" в Британии нет. Вместо этого, объясняет Мейдини, кокаиновые банды состоят в основном из небольших, родственных групп, где друг за друга стоят насмерть и которые почти всегда образованы братьями или свояками. Второй слой ячейки обычно составляют "партнеры", родом из тех же маленьких сельских городков, что и основные члены. Это дает албанским преступным ячейкам прочную связующую основу — общность и доверие, — но это чревато тяжелыми последствиями для семьи на родине в случае предательства кого-либо из членов. По понятным причинам это помогает предотвращать внедрение полиции, особенно когда новичкам требуются проверка и рекомендации.
Верно и то, что албанские банды в Британии стараются не нарываться понапрасну. Несмотря на дурную славу, структуры вроде Хохосмани не вытесняли существующие группировки и не доминируют в отрасли силой. Скорее они мягко встроились в британскую преступную экосистему, сочетая знание дела, эффективность и честные деловые практики — ирония, да и только, с учетом того, насколько Албания сама погрязла в коррупции. "Албанские группы славятся надежностью и поставками, — говорит Фрэнк Стюарт (FrankStewart), ведущий специалист по оценке угроз организованной преступности Западных Балкан в Национальном агентстве по борьбе с преступностью (NCA). — В целом они хорошо работают с другими и заслужили репутацию людей, которые поставляют все вовремя и согласно договоренностям".
Перестрелки с участием албанцев в Британии происходят нечасто. На деле самыми агрессивными остаются белые британские преступные группы, которым меньше всех надо что-то доказывать. Тони Саггерс (TonySaggers), международный консультант по вопросам преступности, ранее руководитель подразделения по наркотикам в NCA, объясняет, почему албанские банды в Ливерпуле фигурируют меньше, чем в других городах: тамошняя кокаиновая торговля слишком жестока. Перестрелки по поводу и без плохо вяжутся с кредо "насилие вредит бизнесу", которого держатся албанские кокаиновые банды и, разумеется, их наставники из "Ндрангеты". Убийства редки, а когда случаются, то обычно — на родине, в Албании, куда цели возвращаются домой. После того как в 2018 году в Англии пропала партия кокаина в 50 кг, боссы выждали, чтобы устроить засаду на предполагаемых воров в Албании, и расстреляли их, когда те ехали домой с семейного ужина.
Пока старшие албанские преступники переходят в полулегальную сферу, вкладывая кокаиновые деньги в ночные клубы и рестораны, поднимается новое поколение дилеров. Эти молодые преступники, многие из которых родились в Британии, могут представлять бо́льшую угрозу, чем старшие. Они лучше знакомы с современным британским подпольем и, как отмечает Мейдини, лучше умеют уходить от закона — не в последнюю очередь благодаря изощренным схемам отмывания денег для сокрытия преступных активов.
Кое-кто из местных албанских гангстеров наводит страх в собственных общинах — слухи о "крышевании" в северолондонском Саутгейте так и остаются слухами. Много шума наделали "Hellbanianz" — уличная албанская наркогруппировка из Ист-Энда, активно представленная в Instagram*и склонная к созданию качественных рэп-видео. Но теперь ее лидеры либо за решеткой, либо вернулись в Албанию, и ни полиция, ни криминологи не располагают свидетельствами того, что наркоторговля сделала их хозяевами улиц Британии.
О самой Албании такого не скажешь. Уличные беспорядки там вспыхнули из-за продажи охраняемой прибрежной земли за 120 миллионов долларов: подозреваемый в торговле кокаином албанский бизнесмен Артур Шеху (Artur Shehu) продал ее Джареду Кушнеру. Зять Дональда Трампа надеется превратить заповедник с фламинго, черепахами и тюленями в огромный роскошный гостиничный комплекс. Албания в такой степени зависит от отмытых кокаиновых средств, что вызванный ими бум на рынке недвижимости нанес серьезный ущерб экономике страны. Жилье подорожало до недоступного, а наркоденьги укрепили местную валюту — экспорт дорожает, швейное производство и сельское хозяйство слабеют.
Сдерживание нелегальной миграции вполне может помочь в борьбе с албанскими бандами в Британии. Но Мейдини считает, что усилия правительства могут быть точнее — скажем, работа с албанскими властями по выявлению известных преступников. Британии стоило бы и сблизиться с законопослушной албанской диаспорой: открывать пути к образованию, работе и легальному бизнесу — и тем снижать притягательность преступности. Пока же "Роллс-Ройсы" и "Бентли" рекламируют британские щедроты, а дорога из Бллоку в Борнмут открыта настежь.
*деятельность Meta (соцсети Facebook и Instagram) запрещена в России как экстремистская
