Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Капиталы и недвижимость передаются во Франции по наследству из поколения в поколение вот уже более трех столетий, пишет Boulevard Voltaire. Половине самых богатых людей, проживающих в фешенебельных кварталах, совсем не нужно трудиться — достаточно быть членами таких семей. Простые граждане этой ситуацией крайне возмущены.
Клеманс де Лонгре (Clémence de Longraye)
В исследовании о передаче в наследство недвижимых объектов культурного наследия вызывает беспокойство акцент на "благородных" фамилиях...
Спустя два столетия "после взятия Бастилии дворянству по-прежнему принадлежит большинство недвижимости в ряде фешенебельных районов Парижа". Через неделю после публикации фондом Жана-Жореса исследования "Колесо Фортуны — приобретение и передача по наследству недвижимых объектов культурного наследия в современной Франции" издание Le Canard enchaîné опубликовало информацию об одном из зданий в стиле барокко, которое было использовано авторами доклада для обоснования своих утверждений. И правда, чтобы проиллюстрировать географическую концентрацию "крупных [объектов] наследия", Жером Фурке и Мари Гарьаццо решили просмотреть список дворянских фамилий Франции и суверенных домов Европы, после чего сравнить его со списками избирателей, проживающих в Париже...
Знатность и богатство
Они пришли к простому выводу: спустя более чем три столетия после правления Людовика XIV и более чем через 230 лет после Революции "феномен концентрации „частиц“ (частица „де“, как правило, сопровождала фамилии выходцев из французского дворянства — прим. ИноСМИ) в Париже все еще актуален". Получается, что, хотя сегодня численность представителей дворянских слоев, по средним оценкам, составляет около 100 тысяч человек — три тысячи семей, "или 0,2% населения", как отмечают авторы доклада, — "в Париже их доля по сути в десять раз выше, поскольку достигает 1,8%". Оба эксперта даже определили любимые районы "знатных" семей, а именно — район вблизи церкви Святой Клотильды, улиц Рю дю бак (Седьмой округ) или Коллеж Жансон-де-сей (Шестнадцатый округ). Чтобы объяснить постоянство "благородных" семей в указанных районах, авторы аналитической записки приводят несколько причин. Во-первых, по их мнению, эти семьи в большинстве своем являются собственниками недвижимости, и, следовательно, из поколения в поколение передавали по наследству свою собственность, расположенную в указанных фешенебельных кварталах. Кроме того, существует "очень высокий процент инбридинга" — то есть "32% потомков дворян, проживающих в Париже, состоят в браке с дворянином или дворянкой". Что позволяет Le Canard enchaîné не без сарказма намекать на то, что, следовательно, существует "риск матримониальных союзов, основанных на кровосмешении"...
Вооружившись таким примером, авторы исследования склонны утверждать, что обладания "аристократичными частицами" в фамилии и его упоминания в ежегодном перечне дворянства Франции и суверенных домов Европы достаточно, чтобы оправдать "большое наследство". Но времена Старого режима и привилегий давно миновали... Благородство больше не подразумевает под собой непременное богатство. Кроме того, не стоит забывать, как упоминают в своей работе ее авторы, — но что старается проигнорировать Le Canard enchaîné, — что в Париже первую скрипку играют не только "благородные фамилии", но и представители других элитарных каст (высокопоставленные чиновники, предприниматели и менеджеры стартапов).
Богатство все чаще передается по наследству
Этот несообразный пример, который служит легким поводом для насмешек, тем не менее, не должен затмевать прекрасную работу, проделанную авторами этого исследования, которое, во-первых, показывает, что сегодня во Франции богатство все чаще передается по наследству, а не копится усердным трудом. Наглядным доказательством важности фактора наследования является то, что, согласно рейтингу Challenges, 43% из 500 крупнейших состояний Франции принадлежат наследникам. Более того, топ-100 "на 60% состоит из людей, унаследовавших свои деньги". Конечно, 40% богатейших людей Франции не унаследовали свое состояние, а заработали его, особенно если говорить о сфере цифровых технологий. Но во многих случаях у этих не-наследников все-таки обнаруживается, что их отец имел собственный бизнес, занимал руководящие позиции или был представителем творческих кругов. Можно предположить, что республиканская система, основанная на принципах меритократии, действительно осталась в далеком прошлом... "Социальный лифт, обеспечиваемый заработной платой, если не пришел в негодность, то по крайней мере где-то застрял. Конечно, предпринимательство может предложить интересное окно возможностей. Но сколько депутатов из числа тех, кто отваживается на такую авантюру?" В то время как [в стране] остро встает вопрос об индивидуальном финансировании пенсий, многие французы ценят роль наследства, которое можно использовать в качестве "амортизатора" или "стабилизатора". И, наконец, [во внутриполитическую повестку дня] неуклонно возвращается вопрос о налогообложении наследства — праве, которое по-прежнему считается французами священным.
14
"Половине самых богатых людей, проживающих в фешенебельных кварталах, совсем не нужно трудиться — достаточно быть членами таких семей..." А у нас не так?.. :)
14
Правильно, товарищ де (???) Лонгре. Взять всё, да поделить! Кипит наш разум возмущенный! Махмуд, поджигай! :)))))
