Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Мир переживает один из лихорадочных периодов ядерной эры, пишет колумнист The Atlantic. Поэтому сегодня, в эпоху, когда контуры возможной третьей мировой войны просматриваются во множестве конфликтов, возникает вопрос: хватит ли человечеству удачи, чтобы избежать катастрофы?
Джеффри Голдберг (Jeffrey Goldberg)
Контуры третьей мировой войны просматриваются в многочисленных конфликтах. Президент Соединенных Штатов к ней не готов.
27 октября 1962 года, на 12-й день Карибского кризиса, воинственный и взволнованный Фидель Кастро попросил своего покровителя Никиту Хрущева уничтожить Америку. "Я считаю, что агрессивность империалистов становится чрезвычайно опасной, и если они решатся на такой грубый и противозаконный шаг, как вторжение на Кубу, это станет именно тем моментом, когда нужно будет раз и навсегда покончить с подобной угрозой, осуществляя самую законную защиту, каким бы тяжелым и ужасным ни было такое решение, потому что другого не может быть", — написал он в телеграмме в Москву.
Мы существуем сегодня лишь потому, что Хрущев требование Кастро отверг. Да, этот тот Хрущев, что привел планету на порог гибели, разместив ракеты на Кубе, но недооценил американскую реакцию на угрозу. Вместе со своим противником Джоном Кеннеди он сумел найти путь к компромиссу. "В телеграмме от 27 октября Вы предложили нам первыми нанести удар ядерным оружием по территории противника, — ответил Хрущев. — Вы, разумеется, понимаете, к чему это привело бы. Ведь это был бы не просто налет, а начало мировой термоядерной войны. Дорогой товарищ Кастро, я считаю это ваше предложение неправильным, хотя я понимаю, чем оно было вызвано".
Во время ракетного кризиса Кастро было 36 лет. А в конце лета 2010 года, когда я встретил его в Гаване, ему было 84, и на Кубе он оставался незаменимым человеком. Я провел с ним неделю, обсуждая, среди прочего, ядерную эпоху и ее дьявольские сложности. Он все еще исповедовал жестокие догмы коммунистической революции, но в то же время немного размышлял о своих ошибках. Мне страшно не давала покоя его телеграмма от 27 октября, и я задал ему вопрос: "В определенный момент вам показалось логичным рекомендовать Советам нанести удар по США. Кажется ли та ваша рекомендация логичной и сейчас?" Его ответ: "После того, что я видел, и зная то, что знаю теперь, — оно того не стоило".
Проблема мудрости в том, что она приходит со временем, если приходит вообще. Как вид, мы не особенно искусны в принятии ограниченных по времени и тщательно взвешенных решений по вопросам жизни и смерти. Социобиолог Эдвард Осборн Уилсон описал главную проблему человечества так: "Нам достались эмоции времен Палеолита, средневековые социальные институты и божественные технологии". Главной проблемой 80 лет, прошедших с момента испытания "Тринити" (первое в мире испытание технологии ядерного оружия, произошедшее 16 июля 1945 года в штате Нью-Мексико (США) — прим. ИноСМИ), было то, что мы не обладаем когнитивными, духовными и эмоциональными способностями, необходимыми для успешного управления ядерным оружием без риска катастрофического провала. И Хрущев, и Кастро во время ракетного кризиса совершили ужасающие ошибки в анализе и интерпретации. Как и несколько советников Кеннеди, включая генерала Кертиса Лемэя, начальника штаба ВВС, который утверждал, что военно-морская блокада Кубы, не сопровождаемая немедленной бомбардировкой ракетных объектов, "ничуть не лучше мюнхенского умиротворения".
Сегодня Глобальный оперативный центр Стратегического командования США, курирующий американские ядерные силы, размещен на авиабазе Оффутт в здании, названном в честь Лемэя. Косвенным одобрением со стороны американского ядерного истеблишмента той самой склонности к действию, которую воплощает в себе временами стрейнджелавовский Лемэй. Склонность к действию — это универсальная фраза, но я впервые услышал ее в контексте ядерной войны много лет назад от Брюса Блэра, ученого, исследующего вопросы нераспространения, и бывшего офицера-ракетчика ВВС. Это означает, что сценарии принятия ядерных решений, которым должны следовать президенты в кризисной ситуации, предполагают, что Россия (или другие противники) попытаются уничтожить американские ракеты еще в шахтах. Целью ядерных стратегов традиционно было запустить их до того, как их удастся нейтрализовать, — на языке ядерного планирования: "запуск по сигналу тревоги".
Многие из тех, кто занимал пост президента с 1945 года, были шокированы, узнав о невероятно сжатых временных рамках, в которые им предстоит решить, запускать ли ракеты. Проблема не в полномочиях — президенты являются абсолютными ядерными монархами и могут делать с американским ядерным оружием все, что пожелают (см. статью Тома Николса "Оружие президента"). Задача, как выразился Джордж Буш-младший, в том, что у президента не будет времени даже "слезть с унитаза", прежде чем придется принимать решение о запуске — решение, которое может быть основано на неполной, противоречивой или даже ложной информации. Поговаривали, что Рональд Рейган, вступив на пост президента, был шокирован тем, что на принятие решения о запуске у него будет всего 6 минут. Барак Обама считал безумием в считанные минуты ждать от президента такого решения — самого важного, которое когда-либо принимал отдельный индивид за всю историю человечества.
Мы переживаем один из самых лихорадочных периодов ядерной эры. Контуры Третьей мировой войны видны в российско-украинском конфликте. Россию поддерживают Иран и КНДР, а противостоят ей Европа и, на данный момент, Соединенные Штаты. Пакистан и Индия, два ядерных государства, недавно находились на грани войны; Иран, который на десятилетиями стремился к уничтожению Израиля с помощью террора и других средств, узрел нападение на свои ядерные объекты со стороны Израиля и США, что можно назвать силовым актом нераспространения; КНДР продолжает наращивать ядерный арсенал, а Южная Корея и Япония, как подробно расписывает Росс Андерсен, рассматривают возможность создания собственного ядерного оружия в ответ.
Людям понадобится удача, чтобы пережить этот период. Фортуна была к нам благосклонна и раньше, и не только во время Карибского кризиса. За последние 80 лет человечество неоднократно спасали люди, обладавшие необычайно здравым рассудком в условиях ужасающего стресса. По разным причинам в моей памяти регулярно всплывают двое: Станислав Петров и Джон Келли. Петрова стоит понять, потому что, находясь под страшным давлением, он скептически отреагировал на предупреждение о нападении, чем, вполне возможно, спас планету. Келли сделал нечто иное, но не менее трудное, а именно удержал нестабильного президента от эскалации и направил на путь переговоров.
В сентябре 1983 года Петров был дежурным офицером в советском командном центре, когда система предупреждения сообщила, что Соединенные Штаты запустили по советским целям пять ракет. Отношения между США и СССР были напряженными; всего тремя неделями ранее советские силы сбили южнокорейский гражданский авиалайнер. Петров нарушил установленные протоколы при такой тревоге и объявил предупреждение о запуске ложным. Он понимал, что система обнаружения новая и протестирована лишь частично. Также он знал, что советская доктрина гласит: американская атака, если таковая произойдет, будет сокрушительной, а не всего пятью ракетами. Он доложил начальству, что считает предупреждение об атаке ошибкой, и тем самым предотвратил ядерный обмен между двумя сверхдержавами. (Позже выяснилось, что советский спутник ошибочно интерпретировал взаимодействие облаков и солнца над Монтаной и Северной Дакотой как запуск ракет.)
Джон Келли, отставной четырехзвездный генерал морской пехоты, который часть первого срока Дональда Трампа занимал пост главы администрации, известен своим сизифовым трудом во имя порядка в анархической среде принятия решений. За 17 месяцев в должности главы администрации Келли понял, что Трамп особенно опасен в вопросах национальной безопасности, невежественен в мировых делах и авторитарен по натуре. С этими недостатками Келли столкнулся напрямую в 2017 году, когда Трамп регулярно оскорблял Ким Чен Ына, которого и без того в мире считали неопытным и нестабильным. После того как КНДР пригрозила врагам "физическими действиями", Трамп заявил: "Их встретят огнем и яростью, каких мир никогда не видел".
Келли неоднократно предупреждал Трампа, что подобная риторика может заставить Кима, стремившегося доказать свою состоятельность старшим генералам в его окружении, пойти на обострение, атаковав Южную Корею. Но Трамп написал в Твиттере: "Военные решения полностью готовы на случай, если КНДР будет действовать неразумно. Надеюсь, что Ким Чен Ын найдет другой путь!" Позже Ким ответил запуском ракет над Японией и назвал Трампа "выжившим из ума маразматиком".
Согласно книге Майкла Шмидта "Дональд Трамп против Соединенных Штатов: внутренняя борьба за то, чтобы остановить президента", Келли сказал Трампу: "Вы толкаете его доказать, что он мужчина. Если загнать его в угол, он может ударить. Лучше не загонять его в угол". Шмидт написал: "Президент Соединенных Штатов не отдавал себе отчета в том, что в любой момент может подвести страну не просто к грани войны, а к ядерной войне, которая легко может перерасти в самую опасную в мировой истории". Келли понял, что его предупреждения не доходят до Трампа, и вместо этого сыграл на его неуверенности и потребности быть героем или, по крайней мере, бизнесменом. "Ни один президент с тех пор, как КНДР стала коммунистической диктатурой, никогда не пытался наладить контакт, — сказал Келли Трампу, согласно Шмидту. — Ни один президент не пытался договориться с этим парнем — вы большой специалист по сделкам, почему бы не поступить именно так?"
Отвлекающий маневр Келли сработал: Трамп быстро увлекся идеей, что достигнет исторического примирения с Пхеньяном. Келли понимал, что такая сделка маловероятна, но погоня за миражом заставила бы Трампа прекратить угрожать ядерной войной.
Трамп остается нестабильным лидером в нестабильном мире — куда более, чем во время его первого срока. Ни один президент никогда и близко не подбирался к идеальному управлению нацбезопасностью США и ее ядерным арсеналом, но для управления ядерным кризисом Трамп менее квалифицирован в сравнении с почти всеми его предшественниками (опаснее бывал только Ричард Никсон на позднем этапе своего правления, часто в состоянии опьянения). Трамп остро реагирует на происходящее, чувствителен к оскорблениям и не любопытен. Будет несправедливо утверждать, что он однажды проснется и решит применить ядерное оружие — он и ранее не раз высказывал свое отвращение к подобному оружию и к войне в целом — однако он с легкостью может, вновь в силу своей некомпетентности, ввергнуть всех в спираль эскалации.
Успешное окончание холодной войны заставило многих поверить в то, что угроза ядерной войны отступила. Исторически было трудно заставить людей думать о немыслимом. В статье для этого журнала в 1947 году Альберт Эйнштейн объяснил: "Общественность, предупрежденная об ужасной природе атомной войны, ничего не сделала с этим и практически стерла предупреждение из своего сознания. Опасность, которую нельзя предотвратить, возможно, лучше забыть — как и опасность, против которой приняты все возможные меры предосторожности".
Мы забываем об этом на свой страх и риск. Мы забываем, что спустя 80 лет после ключевого лета 1945 года только Россия и США обладают достаточным количеством ядерной мощи, чтобы уничтожить мир не один, а множество раз; забываем, что Китай становится почти равным противником США; забываем, что история ядерной эры полна опасных срывов, аварий и чудовищных искажений реальности; и забываем, что большинство людей не так креативны, независимы и проницательны, как Станислав Петров и Джон Келли.
Прежде всего, мы забываем правило, сформулированное математиком и криптологом Мартином Хеллманом: единственный способ выжить в русской рулетке — перестать играть.
