Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Многие государства положительно отреагировали на поступившее от Трампа приглашение присоединиться к Совету мира, пишет Foreign Policy. Это может привести к устранению ООН как главной международной организации и созданию нового мирового порядка.
Ч. Раджа Мохан (C. Raja Mohan)
Миф о том, что Глобальный Юг противостоит американской гегемонии, растаял в Давосе.
Американский президент Дональд Трамп объявил на прошлой неделе на Всемирном экономическом форуме в швейцарском Давосе о создании Совета мира, и этот шаг тут же осудили, обвинив американского лидера в имперских замашках, и подняли на смех из-за той разношерстной команды, которую в этот проект пытаются завлечь. Но насмешками невозможно обесценить трамповскую инициативу геополитически. Добьется Совет мира успеха или нет, он уже стал самой масштабной попыткой изменить, а то и заменить установленный в 1945 году мировой порядок. В условиях частых нападок на Организацию Объединенных Наций, предпринимаемых на протяжении десятилетий, Трамп создал формат, а возможно, и объединение, которое когда-нибудь может составить конкуренцию ООН.
Совет мира возник как механизм с ограниченными полномочиями по содействию миру и восстановлению в Газе после того, как Израиль разбомбил эту территорию вслед за нападением ХАМАС в октябре 2023 года. В ноябре прошлого года Совет Безопасности ООН своей резолюцией 2803 уполномочил Трампа лично возглавить этот совет. Трамп же дерзко расширил свои полномочия, чтобы заниматься вопросами мира и безопасности за пределами Газы. При этом он не удосужился опровергнуть обвинения в том, что его реальная цель заключается в маргинализации самого Совета Безопасности.
Учитывая масштабные амбиции Трампа, можно было ожидать, что форум БРИКС, ставший самопровозглашенным авангардом антигегемонистской политики и защитником Глобального Юга, обрушит шквал огня на президента США. Но БРИКС оказался львом, который не зарычал. Вместо того, чтобы противостоять Трампу, многие из его членов и кандидатов на вступление облегчили реализацию проекта, либо тихо присоединившись к нему, либо молчаливо уклонившись.
Совет мира выстроен вокруг влиятельного председателя, которым стал сам Трамп. Он осуществляет контроль над членами и может накладывать вето на политику совета. Он занимает эту должность пожизненно, а не только на срок своего президентства. Совет также предусматривает многоуровневую систему членства. Обычное членство длится три года; постоянное же место может быть куплено за миллиард долларов.
Трамп пригласил почти 60 стран на презентацию в Давосе. Около 25 из них, включая Индонезию, Саудовскую Аравию, Египет, Иорданию, Турцию, Пакистан, Катар и Объединенные Арабские Эмираты, вступили в совет. Несколько стран с европейской периферии — Венгрия, Болгария и Белоруссия — также присоединились. Вступление Египта, Индонезии и ОАЭ — трех новых членов БРИКС+ — стало неожиданностью. Саудовская Аравия, которая была приглашена в БРИКС, но пока не является официальным членом, также присоединилась. Аргентина, которая отвергла членство в БРИКС при президенте Хавьере Милее, появилась в Давосе, чтобы присоединиться к новому Совету Трампа.
Из первоначальных членов БРИКС не пригласили Южную Африку. Президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва отклонил приглашение Трампа, назвав совет попыткой "создать новую ООН, в которой американский президент будет единоличным собственником". Лула позвонил китайскому председателю Си Цзиньпину и премьер-министру Индии Нарендре Моди, призвав их к более тесной координации БРИКС и предупредив, что совет Трампа "угрожает многополярности и институциональной многосторонности". Такая активность Лулы свидетельствует о недовольстве Бразилии, однако он не смог добиться от БРИКС синхронного ответа.
Китай тоже выступил с формальной критикой, но уклонился от эскалации. Представитель министерства иностранных дел заявил, что "Китай будет твердо отстаивать международную систему, в центре которой стоит ООН". Тон заявления был необычайно мягким и отразил нежелание Китая провоцировать Трампа в момент, когда действуют карательные пошлины и предстоят торговые переговоры.
Индия, со своей стороны, не приняла, но и не отклонила приглашение. Нью-Дели хватает проблем с Трампом, начиная с тарифов и заканчивая его вмешательством в конфликт с Исламабадом. Индия не видит никакого смысла в открытой вражде с американцем. Однако у премьер-министра Нарендры Моди были веские причины для того, чтобы остаться в стороне. Если бы совет ограничился Газой, он еще мог бы найти возможность участия. Но как только Трамп расширил полномочия совета, чтобы тот занимался вопросами глобального мира и разрешением конфликтов, Индия вполне резонно забеспокоилась, полагая, что однажды и она тоже может стать жертвой бурной активности Трампа.
Эта озабоченность не касается Кашмира как такового — она вытекает из неоднократных заявлений американского президента о том, что он остановил индо-пакистанскую войну в мае 2025 года, и из его заявленного стремления к установлению "великого" мира между Нью-Дели и Исламабадом. Индийские политические элиты практически единодушно отвергают внешнее посредничество в урегулировании конфликта с Пакистаном, тем более если этим намерен заниматься Трамп.
Реакция России была самой любопытной. Президент Владимир Путин заявил, что Москва "изучит" предложение и "проконсультируется со своими стратегическими партнерами", добавив, что Россия может внести миллиард долларов замороженных российских активов в новый совет. Это замечание было истолковано как притворная заинтересованность, а не проявление энтузиазма. Однако, несомненно, в этом также проявилось нежелание российского президента бросать вызов попыткам Трампа дискредитировать ООН. Это должно быть довольно болезненно для Путина, который считает священной роль России в построении послевоенного миропорядка с ООН в качестве его центра.
Еще более странным было решение самого близкого союзника Москвы Белоруссии вступить в этот совет. Неясно, заручился ли президент Александр Лукашенко молчаливым согласием Кремля или действовал самостоятельно. Вьетнам, ставший еще одним неожиданным участником, отражает другую закономерность. Будучи коммунистическим государством, близким как России, так и Китаю, Вьетнам накопил огромный торговый профицит с США и изо всех сил старается не стать мишенью тарифной дипломатии Трампа.
Большинство азиатских союзников США, включая Японию, Южную Корею и Австралию, остались в стороне. Однако Индонезия, давно уже являющаяся главным рупором Движения неприсоединения и основой Ассоциации государств Юго-Восточной Азии, сразу и с большим энтузиазмом поддержала Совет мира. Индонезийский президент Прабово Субианто обосновал вступление своей страны в это объединение его изначальной целью — принести мир народу Газы. Прабово также настаивает на том, что сидеть рядом с Израилем в органе по урегулированию конфликта необходимо для обеспечения помощи и восстановления сектора. Его комментарии указывают на прагматичный отход Джакарты с идеологически мотивированных позиций по отношению к палестинцам в направлении делового сближения с Вашингтоном.
Кульбит Индонезии стал частью наметившейся в некоторых регионах исламского мира тенденции к активному содействию Совету мира Трампа. В сентябре 2025 года Саудовская Аравия, Турция, ОАЭ, Египет, Иордания, Катар, Индонезия и Пакистан выступили с совместной декларацией, которая просигнализировала о необычном изменении. В этом заявлении лидеры указанных стран подтвердили "приверженность сотрудничеству с президентом Трампом" и подчеркнули "важность его руководства для прекращения войны и открытия горизонтов для справедливого и прочного мира". Это является признанием того, что ни усилия ООН, ни ставшие ритуалом выражения поддержки стран исламского мира не дают никаких результатов.
Узаконивая возглавляемые США структуры по урегулированию конфликтов, эта декларация исламских стран заложила политические основы для того, чтобы Совет Безопасности в ноябре утвердил Совет мира Трампа. Резолюция 2803 уполномочила Трампа координировать прекращение огня в Газе, доставку чрезвычайной помощи и восстановление через специальный международный механизм, подотчетный Совету Безопасности. СБ ООН предоставил ему широкую свободу действий по формированию рабочих групп, сбору средств и налаживанию взаимодействия с региональными игроками. Хотя резолюция названа временной, она фактически передала полномочия ООН одному человеку.
Резолюция была принята единогласно, а ее значение похоронено в дипломатических тонкостях. Россия и Китай воздержались, лишь оказав этим содействие принятию инициативы. Великобритания и Франция проголосовали за нее. Непостоянные европейские страны — Дания, Греция, Словения — также поддержали резолюцию. Однако никто из них не подписал устав Совета мира в Давосе. Европейцы явно неверно оценили планы Вашингтона в отношении совета, выходящие за рамки Газы.
Непостоянные и незападные страны из состава СБ ООН, такие как Алжир, Гайана, Пакистан, Панама, Сьерра-Леоне, Сомали и Южная Корея, также проголосовали за. Большинство из них заявили, что сделали это по соображениям гуманитарной безотлагательности. Какими бы ни были их мотивы, этот момент запомнится как первый случай, когда Совет Безопасности передал свое основное полномочие — защиту мира и безопасности на планете — одному человеку.
Может ли это стать некрологом Совету Безопасности? Мандат Трампа в ООН истекает в конце 2027 года. Россия и Китай могут наложить вето на его продление, но к тому времени совет уже может обрести организационную динамику, альтернативную легитимность и финансовую автономию. Кроме того, он уже разоблачил уязвимость нескольких предположений, которые вошли в моду в мировой политике.
Во-первых, так называемый Глобальный Юг — якобы единый в своем возмущении действиями Израиля в секторе Газа — в конечном счете поддержал резолюцию, которая ослабила давление на Израиль и практически лишила палестинцев права голоса в управлении будущим Газы. Вынужденные выбирать между высоконравственным позерством и геополитическими выгодами, ведущие государства Глобального Юга отдали предпочтение влиянию в рамках управляемой США структуры.
Во-вторых, БРИКС, известная как авангард постамериканского мирового порядка, не смогла помешать своим членам поддержать новую организацию Трампа, хотя их действия являются нарушением многих основополагающих принципов БРИКС. Расширение блока в 2024-2025 годах, которое широко приветствовалось и было названо преобразующим, вместо этого усилило противоречия. Расширенное объединение БРИКС не смогло стать противовесом США, более того, оно оказалось слабой и шаткой коалицией государств с разными приоритетами и схожими недостатками. Если у этих государств и есть что-то общее, так это то, что они придают большое значение сохранению двусторонних контактов с Вашингтоном.
И, наконец, Совет мира Трампа подчеркивает более глубокую истину. Глобальный порядок формируется не лозунгами солидарности, не благочестивыми восхвалениями многосторонности, а учетом национальных интересов. Что бы мы ни думали о грубых и бесцеремонных методах Трампа, он продемонстрировал свою способность вырваться из старых шаблонов.
Перспективы Совета мира зависят от политической судьбы Трампа и продолжительности его воздействия на внешнюю политику США и на вопросы безопасности. Но одно уже ясно: миф о том, что единый Глобальный Юг противостоит американской гегемонии под руководством Китая и России, растаял в Давосе. Кирпичи БРИКС, которые гордо называли оплотом против гегемонии США, пошли крупными трещинами.
Об авторе: Ч. Раджа Мохан — обозреватель Foreign Policy, почетный профессор Института американских исследований имени Мотвани Джадеджа при Глобальном университете О.П. Джиндала, внештатный заслуженный научный сотрудник Института политики Азиатского общества, бывший член Индийского консультативного комитета по вопросам национальной безопасности.
