Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Трамп сам загнал себя в ловушку, пишет Guardian. Добиваясь смены режима в Иране, он пытается избежать смены режима посредством промежуточных выборов в США. С одной стороны, ему необходима быстрая победа, чтобы избежать затяжного конфликта – с другой, длительная война, чтобы получить контроль над избирательным процессом.
Сидни Блюменталь (Sidney Blumenthal)
Президенту необходима быстрая победа, чтобы не дать загнать себя в тупик – но одновременно с этим ему нужна длительная война, чтобы оправдать потенциальное наделение себя чрезвычайными полномочиями
Дональд Трамп сам загнал себя в ловушку войны с Ираном, объявив, что намерен добиться смены режима. Эта неопределенная цель связана с его наиболее неотложной задачей на родине. Добиваясь смены режима в Иране, он параллельно отчаянно пытается не дать добиться смены режима посредством промежуточных выборов в США. Ему необходима быстрая победа в Иране, чтобы избежать попадания в затяжной конфликт – с другой стороны, ему нужна длительная война, чтобы попытаться получить неконституционные чрезвычайные полномочия и контроль над избирательным процессом.
Вступление в войну соответствовало фирменному стилю Трампа: он недобросовестно вел переговоры, обратился к бомбардировкам в момент, когда стороны, по словам министра иностранных дел Омана, добились "значительного прогресса", пренебрегал международным правом и отмел вариант провести консультации с Конгрессом. Он выдвинул в качестве своего императива "неминуемую угрозу" со стороны Ирана, которая, как проинформировали представители Пентагона представителей Конгресса после начала операции "Эпическая ярость", на самом деле просто не имела под собой никаких оснований. Не было никаких разведданных, указывающих на "неминуемую угрозу". Где же оружие массового уничтожения?
Трамп создал сценарий, в котором сам себя загнал в угол, так что он заявил, что располагает рядом так называемых отступлений. "Я могу сыграть вдолгую и взять все под полный контроль, или закончить все за два-три дня и сказать иранцам: "Увидимся через несколько лет, если вы снова начнете восстанавливать [свою ядерную программу]. Как бы то ни было, им потребуется несколько лет, чтобы оправиться от этой атаки". Однако его фантазии свидетельствуют об отсутствии какой-либо стратегии.
Вскоре после того, как он сделал это путаное заявление, Трамп объявил, что верховный лидер Ирана, аятолла Али Хаменеи, погиб в результате авиаудара. Трамп понятия не имеет, что будет происходить дальше, кроме новых бомбардировок. Его горизонт планирования не превышает час. Верховный лидер убил Верховного лидера. Его война, в конечном счете, посвящена ему самому, и она настолько же персонализирована, как и все остальные его инициативы – от Центра Трампа-Кеннеди до Института мира Дональда Дж. Трампа, Международного аэропорта президента Дональда Дж. Трампа и, наконец, войны Трампа с Ираном. Президент хвастается: "Ни один президент не был готов пойти на то, что делаю я". Война – помимо каких-либо геополитических измерений – связана с нарциссизмом воли.
За три дня до того, как Трамп начал свою атаку, глава объединенного комитета начальников штабов, вице-адмирал Фред Кэчер, был в срочном порядке отправлен в отставку, проработав на этом посту всего три месяца. Пентагон не назвал причин его увольнения. Накануне газета Washington Post сообщила, что председатель объединенного комитета начальников штабов генерал Дэн Кейн "предупредил" Трампа и других официальных лиц, "что нехватка критически важных боеприпасов и недостаток поддержки со стороны союзников значительно увеличат риск для проведения операции и американского персонала [на местах]. Но Трамп не захотел прислушаться к военным – или внять оценке рисков. Голову с плеч.
Для смены режима потребуется нечто большее, чем молниеносная серия ударов или убийств. Одержимый логикой краткосрочной выгоды Трамп не потерпит затяжной или сложной войны ни в психологическом, ни в политическом плане. Вместо набега, подобного венесуэльскому, здесь он может столкнуться затяжным конфликтом наподобие украинского. Трамп уже дошел в своем мышлении до логики, которой руководствовался майор армии США, в 1968 году отдавший приказ о сожжении напалмом вьетнамской деревни Бен Тре: "Было необходимо уничтожить город, чтобы спасти его", – якобы заявил он. Во время первой волны атак по Ирану в результате удара по школе на юге страны погибло по меньшей мере 100 детей.
Если бы тут и прослеживалась скрытая стратегия, то это была бы очевидная трампианская игра, направленная на то, чтобы получить контроль над сырьевыми ресурсами страны – в данном случае главным образом над нефтью, – которые впоследствии можно было бы распределять между просителями и приближенными. Псевдодипломаты Трампа, Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, являются коммерческими дельцами. Одну клептократию – иранскую – сменит другая, трампианская. Но кого же на самом деле мог бы назначить Трамп для заключения такой сделки?
Президент США поставил свое политическое выживание на карту, начав войну, которую он годами клялся никогда не развязывать. С самого начала его прихода в политику отторжение идее вести войны за рубежом представляло собой основу привлекательности идеи "Америка прежде всего". Экс-депутат Палаты представителей Марджори Тейлор Грин, бывшая страстная фанатка движения MAGA, которую Трамп окрестил "предательницей" за то, что она выступала за обнародование файлов Эпштейна, после чего та в ярости покинула Конгресс, дала наиболее горький комментарий относительно "предательства" Трампа: "Администрация Трампа фактически задала в опросе вопрос о том, какое количество жертв избиратели были бы готовы принять как следствие в войны с Ираном??? Как насчет "НОЛЬ", вы, кучка больных лжецов? Мы голосовали за "Америку прежде всего" и НОЛЬ войн".
Что бы ни случилось в Иране, Трамп расколол свою коалицию. Он отделил концепцию "Америка прежде всего" от своего культа личности. Притязания идеологии MAGA на статус политической философии полностью опровергнуты. Лояльность Трампу требует отказа от "Америки прежде всего". Доктрина Трампа – это "Трамп прежде всего".
После иранской атаки соратник Джей Ди Вэнса Сохраб Ахмари, один из ведущих толкователей философии MAGA, выразил свое разочарование: "Похоже, вопреки всему, именно ястребы-неоконсерваторы вышли победителями в эпоху Трампа, а интеллектуалы-сторонники Трампа остались при своем [мнении]". О предполагаемом политическом наследнике президента Ахмари написал следующее: "Если говорить откровенно: каким-то образом вице-президент Джей Ди Вэнс, яростный протрампистский критик неоконсерваторов, оказался на столь высоком уровне в правительстве только для того, чтобы помочь реализовать внешнеполитические предпочтения, скажем, Джона Болтона или Эллиота Абрамса".
Чтобы "снова сделать Америку великой", Трамп пообещал, что будет воздерживаться от ведения войн за пределами территории страны. "Наш президент начнет войну с Ираном, потому что он абсолютно не умеет вести переговоры, – заявил Трамп о Бараке Обаме в ноябре 2011 года. – Он слаб и неэффективен. Таким образом, единственный способ, по его мнению, добиться переизбрания, и это так же верно, как то, что вы сидите здесь, – это начать войну с Ираном". Во время предвыборной кампании 2016 года он раскритиковал своего оппонента-республиканца Джеба Буша за "огромную ошибку" в Ираке. Затем он обвинил Хиллари Клинтон в том, что она "всегда готова сразу схватиться за оружие и очень нестабильна", на ее счету "лишь беспорядки, страдания и смерть", а также заявил, что положит конец "провальной политике государственного строительства и смены режима".
Трамп не оказался втянутым в войну без его на то согласия. Он умышленно способствовал усилению нестабильности, начав с вывода США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), подписанного в 2015 году Ираном, США и пятью другими странами, в соответствии с которым Иран обязался ограничить свою ядерную программу в обмен на целенаправленное смягчение санкций. Трамп назвал соглашение "одной из худших и наиболее односторонних сделок, в которые когда-либо заключали Соединенные Штаты", и дезавуировал ее в 2018 году.
Когда Трамп начал войну, Венди Шерман, главный переговорщик по соглашению и бывший заместитель госсекретаря, заметила: "Если бы Дональд Трамп не вышел из первоначального СВПД, ничего из этого бы не произошло".
И все же, пока агенты Трампа ломали комедию, заново изобретая версию заваленной республиканцем сделки, его администрация заключила с Ираном сделку совсем другого рода: достигла договоренности о депортации иранских просителей убежища в США, спасающихся от преследований, обратно в Иран. Среди депортированных в течение 2025 года и совсем недавно, в январе 2026 года, были христиане, представители этнических меньшинств и диссиденты, что изменило проводившуюся на протяжении десятилетий политику США по защите таких людей от иранского режима. Среди них были геи, которым грозила почти неминуемая казнь. "Пожалуйста, спасите наши жизни", – взмолился один из просителей убежища, более года пробывший в техасском центре временного размещения. Предположительно, начало американской операции привело к приостановке депортаций. Один приоритет Трампа возобладал над другим.
Война Трампа с Ираном может быть тесно переплетена с его наиболее насущным приоритетом: не дать демократам захватить Конгресс по итогам промежуточных выборов. Враги за рубежом могут стать рычагом давления против врагов внутри страны. В своем послании о положении в стране Трамп назвал Иран и демократов своими врагами-близнецами, характеризуя их взаимозаменяемыми эпитетами. У одного были "зловещие амбиции" и он вел себя как "очень трудный" оппонент. Другие – "сумасшедшие", "разрушающими нашу страну" "мошенники". Первым врагом был Иран, вторым – демократы.
Война может быть для него искомым оправданием, чтобы навязать свой план по подавлению избирателей. Его Белый дом поддерживает контакты с правыми активистами, подготовившими подробное руководство о том, как перехватить контроль над выборами у штатов под предлогом введения в стране чрезвычайного положения. В ответ на соответствующий вопрос репортера из PBS Трамп опроверг утверждения о том, что рассматривал такую возможность. Тем не менее, руководствуясь заявлениями шарлатана, отрицающего выборы, Министерство юстиции администрации Трампа изъяло бюллетени для голосования в округе Фултон, штат Джорджия, за 2020 год, которые уже были неоднократно перечитаны и изучены, хотя Трамп по-прежнему настаивает на том, что он победил на выборах в этом штате и стал жертвой обмана.
Расследование обстоятельств выборов 2020 года возглавляет Курт Олсен, назначенный на новую в Белом доме должность директора по безопасности и неподкупности выборов. Олсен, представлявший юридические претензии к результатам выборов 2020 года в Аризоне, был подвергнут санкциям судьей за "ложные, вводящие в заблуждение и неподтвержденные" заявления; по данным New York Times, "сотрудники первой администрации Трампа описывали его как маргинальную угрозу". В рамках всесторонних попыток Трампа повлиять на промежуточные выборы министерство юстиции связалось по меньшей мере с 43 штатами, требуя предоставить исчерпывающие данные об избирателях – включая конфиденциальную информацию, такую как неполные номера социального страхования, – а также подало в суд на 29 преимущественно демократических штатов и округ Колумбия за отказ предоставить эти сведения.
Опросы общественного мнения, проведенные до того, как Трамп начал свою войну, оказались неутешительными. Согласно опросу, проведенному Мэрилендским университетом, только 21% поддерживали нападение на Иран. Согласно опросу AP-NORC, только 27% доверяли Трампу в принятии правильных решений о применении военной силы. Начало военных действий почти всегда вызывает всплеск общественного одобрения, эффект "сплачивания вокруг флага". Однако спустя 48 часов после начала войны Трампа опрос Reuters-Ipsos показал, что его поддерживают лишь около 27% населения. Что бы он там ни делал в Иране, что он сделал в последнее время конкретно для вас?
Трамп завел сам себя в порочный круг отвращения и возмездия. Чем больше он отталкивает людей, тем чаще прибегает к возмездию. Каждый всплеск непопулярности подталкивает его ко все новым актам мести. Стремясь к доминированию, он теряет почву под ногами, что вызывает у него стремление вернуться к политике принуждения, только усиливающей в ответ отвращение. Чем масштабнее его непопулярность, тем сильнее его страх, что он теряет способность вести себя непринужденно. В ответ он начинает вести себя все более раскованно. Трамп не в состоянии осознать, что его отвергли. Он приписывает свое второе пришествие в Белый дом своей неотразимости. Он выставляет из себя жертву, одновременно с этим действительно становясь жертвой своего стремительного падения. Когда его очередной провоцирующий хаос эпизод неизбежно приводит к неудаче, его гнев усиливается, и он начинает все сначала. И становится еще непопулярнее, чем было до того.
Теперь он ринулся в войну, как будто он в состоянии обеспечить ему окончательное политическое решение. Но он бесповоротно расколол движение МАGA. Его мотивация для проведения операции "Эпическая ярость" – по крайней мере частично – заключается в том, чтобы отвлечься от своих невзгод, которые невозможно стереть из реальности: операции "Ярость Эпштейна".
