Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Военные действия в Иране уже потрясли энергетический рынок, пишет Пол Стейган. Но чем дольше продолжается война, тем больнее будет мировой экономике. Перекрытие Ормузского пролива может привести к каскадному кризису, который затронет все государства. И взлет цен на нефть — лишь первая из двенадцати его ступеней.
Через Ормузский пролив проходит около 20% мировой нефти. В ответ на американские и израильские удары иранский Корпус стражей исламской революции (КСИР) несколько раз с конца февраля 2026 года сообщал о закрытии пролива. Позднее Тегеран уточнил посыл: официальные представители армии и МИД пояснили, что пролив полностью не закрыт, но движение строжайше регулируется в соответствии с “международными протоколами”, и что судам, связанным с США или Израилем, проход воспрещен.
На практике судоходство через пролив резко сократилось (на 80–90%, по данным ряда источников, включая Lloyd’s List и системы отслеживания судоходства).
Это уже привело к скачку цен на нефть: глобальный эталон Brent подорожал до 92–93 долларов за баррель (рост составил примерно на 8–9% за сутки и порядка 30–35% за последний месяц). Многие прогнозируют стремительный рост до 100 долларов за баррель и выше — некоторые даже предрекают, что “сотенная” веха будет пройдена уже на следующей неделе, если решение не будет найдено.
Стоимость нефтеперевозок минимум удвоилась — расценки достигли рекордных уровней (до 14–15 долларов за баррель только за транспортировку).
Цены также выросли и на природный газ и СПГ в Европе вначале выросли на 30–40%, а всего через пролив проходит до 20% мирового СПГ.
Каскадный кризис
То, что ситуация в Иране взвинтит цены на нефть и газ на европейских рынках, было очевидно с самого начала. Следовательно, это приведет и к банкротствам и закрытию предприятий в отраслях, особенно уязвимым к высоким ценам.
Но есть и многочисленные “кризисы-продолжения”, которые могут вспыхнуть, если война затянется. Ведь в конечном счете все наше общество зиждется на нефти.
Мы изучили анализ Крейга Тиндейла, который исследовал системные риски, вытекающие из сценария полного закрытия Ормузского пролива.
Основная его мысль в том, что современные каналы мировых поставок оптимизированы для эффективности, а не устойчивости. Такая оптимизация создала тесно переплетенную систему взаимозависимостей, в которой даже одно-единственное нарушение может механически распространиться по всей сети. В результате мы получим, по выражению Тиндейла, “поликризис”: вереницу накладывающихся и взаимно усугубляющих друг друга кризисов в энергетике, продовольствии, финансах и геополитике.
Излюбленной мантрой глобализма всегда был принцип “Точно вовремя”. Держать запасы на складах невыгодно. Благодаря отлаженной мировой торговле сырье и комплектующие должны поступать ровно в тот момент, когда они нужны в производстве — и ни минутой раньше.
Но сейчас эта система дает сбой.
Анализ раскрывает, насколько цифровая и финансовая инфраструктура в итоге зависит от физических ресурсов — энергии, металлов и химикатов — и как эти зависимости зачастую недооцениваются.
Закрытие Ормузского пролива запустит цепную реакцию, которая начнется с острой нехватки нефти и СПГ. Она, в свою очередь, стремительно повлечет за собой:
- —инфляцию в нефтехимии и производстве удобрений;
- —резкий рост цен на продовольствие;
- —гиперинфляцию и кредитный стресс в импортоориентированных экономиках;
- —политическую нестабильность и геополитическую перестройку.
Две цепочки особенно важны.
Нефтехимическая: сырая нефть → терефталевая кислота (PTA)/ моноэтиленгликоль (MEG) → полиэстер → текстиль → дефицит одежды
Удобрений и продовольствия: природный газ → аммиак → карбамид → урожайность → цены на продукты
Эти цепочки раскрывают, как быстро, казалось бы, далекое исходное сырье приводит к прямым социальным и политическим последствиям. Нехватка продовольствия представляется особенно тревожной, поскольку может всколыхнуть масштабные общественные волнения — аналог “арабской весны”, только в мировом масштабе.
Десять непосредственных промышленных кризисов
В своей работе Тиндейл выделяет десять крайне вероятных параллельных кризисов:
- —Полиэстер → одежда: сбои в нефтехимии приводят к нехватке синтетических тканей.
- —Природный газ → удобрения → продовольствие: перебои с газом повышают цены на продукты.
- —Сернистая нефть / сера → серная кислота → медь: нехватка кислоты останавливает добычу полезных ископаемых.
- —Пропилен → полипропилен → медицина / упаковка: дефицит пластмасс ударит по больницам и автомобильной промышленности.
- —Соль + электроэнергия → хлор / каустическая сода → очистка воды: перебои в этой области чреваты антисанитарией.
- —Натуральный / синтетический каучук → шины → перевозки: нехватка шин ограничивает работу транспорта.
- —Железная руда + коксующийся уголь → сталь → строительство/машиностроение: сбои в поставках стали бьют по инфраструктуре.
- —Бокситы + глинозем + электроэнергия → алюминий → транспорт/упаковка: дефицит алюминия скажется на транспортных средствах и кабелях.
- —Кальцинированная сода + природный газ → стекло → здания/автомобили/солнечная энергетика: дефицит стекла остановит строительство.
- —Высокоочищенные газы/химикаты + электроэнергия → полупроводники → электроника/автомобили: нехватка микросхем задушит производство.
Эти кризисы могут разразиться одновременно, усугубляя друг друга.
Цепь из двенадцати звеньев
Анализ представлен в виде двенадцатиуровневого каскада, где каждый следующий “этаж” представляет собой новый уровень последствий:
- 1Остановка морских перевозок (0–14 дней)
- 2Переработка нефти и химическая промышленность (2–6 недель)
- 3Горнодобыча и обогащение металлов (1–3 месяца)
- 4Электросети и электрическая инфраструктура (3–12 месяцев)
- 5Поставки полупроводников (11–30 дней)
- 6Дата-центры и вычислительные мощности (6–18 месяцев)
- 7Капитальные рынки и кредит (1–6 месяцев)
- 8Государственные антикризисные меры (13–90 дней)
- 9Архитектура мировой торговли (1–3 года)
- 10Социальная стабильность (6–12 месяцев)
- 11Системные изменения в промышленности (2–5 лет)
- 12Преображение цивилизационного порядка (более 5 лет)
Невиданный кризис
В связи с анализом Крейга Тиндейла следует напомнить о нашей недавней статье о надвигающемся финансовом кризисе: “BlackRock заблокировал вывод средств из своего фонда частного кредитования на 26 миллиардов долларов”.
Эти частично ликвидные фонды рекламируются обычным пенсионным вкладчикам и состоятельным частным инвесторам, суля доходность в 8–12% на фоне нулевых ставок, но всегда есть подвох: за квартал можно вывести максимум 5% средств.
И паника уже вспыхнула. Акции всего сектора — BlackRock, Blackstone, Apollo, KKR, Ares, Blue Owl — за последние дни обрушились на 5–8%. Blackstone пришлось влить 400 миллионов долларов собственного капитала, чтобы избежать ограничений на вывод средств в фонде BCRED после рекордных запросов в размере 7,9%. Blue Owl уже перешел к эпизодической продаже активов вместо обычных выплат. Теперь настал черед BlackRock.
Что за этим стоит? Нехватка ликвидности столкнулась с суровой реальностью. Объем частного кредитования вырос до 1,8–2 триллиона долларов, потому что банки самоустранились после ограничений, введенных в ответ на финансовый кризис 2008 года. Теперь эти фонды дают кредиты компаниям среднего размера — причем многие из них работают в сфере программного обеспечения и других отраслях, на которые наступает искусственный интеллект.
Процентные ставки высоки, геополитическая обстановка нестабильна, и просрочки по кредитам стремительно накапливаются. Когда инвесторы хотят выйти одновременно, фондам приходится распродавать кредиты со скидкой — что вызывает новую волну паники и запускает классический порочный круг.
Это будет невиданный доселе кризис — или, как бы сказали американцы, “мать всех пузырей” (намек на “мать всех бомб”, mother of all bombs или MOAB, мощнейшую в ядерном арсенале США, прим. ИноСМИ).
10
Всё в этой статье прекрасно. Особенно предсказание будущего Запада.
Обсудить
