Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Спустя шесть недель после начала "Эпической ярости" Иран взял под полный контроль Ормузский пролив, жизненно важную артерию глобальных энергопоставок. Это исторический перелом, пишет BZ. Морское превосходство "Американского мира" клонится к закату.
Томас Фасбендер (Thomas Fasbender)
Со времен победы над Наполеоном англосаксонские военно-морские силы обеспечивали безопасность морских путей. Потеря контроля в Персидском заливе — исторический перелом.
Гнев Дональда Трампа, "эпическую ярость" должны были ощутить на себе иранские муллы: американские авиаудары с 28 февраля задумывались как карательная акция и "обезглавливающий" удар. Но менее чем через шесть недель Иран начал контролировать Ормузский пролив, жизненно важную артерию глобальных энергопоставок, а США согласились на крайне непрозрачное прекращение огня.
Эта новость — своеобразный исторический перелом. После разгрома Наполеона более двухсот лет англосаксонские военно-морские силы гарантировали свободу морей: сначала британцы, затем США. Ни линкоры последнего германского кайзера, ни подлодки Гитлера не смогли составить им реальной конкуренции.
Так было и в годы холодной войны: на океанских просторах не произошло ни одного заметного столкновения. Современное пиратство у Африканского Рога после 2000 года удалось подавить. Ни одна держава не была готова бросить вызов ощетинившимся с помощью оружия американским авианосным ударным группам. Даже набирающий силу Пекин в Южно-Китайском море ограничивается точечными провокациями против международного морского права и соседей по региону.
Дроны — лишь начало
Именно конфликт на Украине показал, как технический прогресс в вооружениях, прежде всего морские и воздушные дроны, заново определяет военное искусство. Даже российский Черноморский флот, гигант морей, внезапно оказался в уязвимом положении.
И дроны — лишь первый шаг в технологической революции. Когда гиперзвуковая ракета, падающая из космоса, потопит американский авианосец? Вывод "Джеральда Р. Форда", крупнейшего и самого дорогого авианосца ВМС США, из ближневосточной зоны в период кризиса в середине марта говорит сам за себя. И правда ли, что причиной для этого шага послужил лишь пожар в прачечной?
Факт в том, что США не способны отобрать у Ирана фактический контроль над Ормузским проливом. Морское превосходство "Американского мира", достойный наследник "Британского мира", клонится к закату. Америка властвует на море уже с некоторыми оговорками. Для геополитических стратегов всех стран это имеет непосредственные и далеко идущие последствия.
В центре внимания находятся "узкие места" международного судоходства: Ормузский пролив, Малаккский пролив между Индонезией и Малайзией, далее к востоку — Южно-Китайское море и Тайваньский пролив. Туда же можно отнести Панамский и Суэцкий каналы.
Последствия блокировки хотя бы одного из этих "горлышек" мы уже ощущаем в очереди на заправке. Около 25% перевозимой морем сырой нефти проходит через Ормузский пролив. По нефтепродуктам — не менее 20%. Восточная Азия импортирует более 35% своей нефти танкерами из Персидского залива.
Сжиженный газ еще чувствительнее к таким зависимостям: 25–30% мировых перевозок СПГ проходят через пролив у иранского побережья. Последствия затрагивают в том числе европейцев, которые отказались от российского трубопроводного газа.
Что касается Панамского и Суэцкого каналов, риски управляемы, пока Панама и Египет остаются союзниками США и Запада. Похожая ситуация с Индонезией и Малайзией, контролирующими Малаккский пролив. Мощнейшая геополитическая чувствительность, напротив, связана с маршрутами в зоне влияния антизападных государств или стран, соперничающих с Западом.
Помимо Ормузского пролива, стоит обозначить и Южно-Китайское море. Через водные пути между Филиппинами и Вьетнамом проходит 35–40% мировых контейнерных перевозок, чуть меньше четверти всей мировой торговли. Европа получает из четырех стран: Китая, Японии, Южной Кореи и Тайваня — почти половину своих потребительских товаров, три четверти IT-продукции и почти четверть автомобилей. Длительная блокада Южно-Китайского моря привела бы к краху европейских экономик.
Потребительские товары на три триллиона долларов
Морские пути в Восточной Азии имеют ключевое значение и для энергоснабжения региона: 75–85% потребности четырех названных стран в сырой нефти и 60–75% потребности в СПГ обеспечиваются танкерными поставками через Южно-Китайское море. Срыв этих поставок вызвал бы масштабный энергетический кризис во всей Восточной Азии.
Если сравнить напрямую с Ормузским проливом, значение Южно-Китайского моря становится еще очевиднее. Вдоль иранского побережья ежегодно перевозят энергоносители примерно на 1 триллион долларов США. А одни только потребительские товары, которые каждый год уходят через Южно-Китайское море на Запад, оцениваются как минимум в три триллиона долларов.
Почему такие кризисные сценарии заслуживают нашего внимания? Соперничество между возрождающейся сверхдержавой Китаем и доминирующей державой, США, в этом столетии вступит в свою самую острую фазу. Сравнение с Пуническими войнами между Римом и Карфагеном 2200 лет назад не является преувеличением.
Европейский вектор устарел
В числе стратегических целей Китая — включение Тайваня в свой состав и завершение эпохи военного доминирования США в западной части Тихого океана. Это доминирование американцы отвоевали у Японии в 1945 году. Оно воплощено, в частности, в так называемой Первой островной цепи, которая тянется вдоль китайского побережья от Алеутских островов через Японию и Тайвань до Филиппин.
В публичной риторике американцы объясняют свое присутствие защитой либеральной демократии и западных ценностей — такова идеологическая "верхушка айсберга". Но в стратегическом плане речь идет об американском присутствии и американском влиянии. Ничто не указывает на то, что эти цели меняются. Именно демократ Барак Обама сделал "поворот к Азии" отличительным признаком геополитической стратегии США в XXI веке.
Европейский вектор в политике США исчерпан, панатлантическая эпоха завершилась. Некоторые наблюдатели трактуют даже поездку Ричарда Никсона в Китай в 1972 году, тогда это стало началом транстихоокеанского сближения, как первый шаг к развороту от Европы. Во всяком случае, в последующие годы закатилась звезда Советского Союза — так же, как сегодня меркнет звезда объединенной Западной Европы. Ни один американский политик не говорит об этом так жестко, как Дональд Трамп: Европу воспринимают как цивилизацию на закате.
Участь союзников Рима и Карфагена
Для европейцев возникает вопрос: что делать? Если дело дойдет до решающей схватки китайцев и американцев, именно они окажутся среди главных пострадавших. Тем более, если США сумеют втянуть европейцев в военные обязательства в борьбе за Тайвань и западную часть Тихого океана. Добровольцы быстро найдутся. Кто не захочет сражаться за демократию, за маленький островной народ, который хочет сам решать свое будущее?
Но шанс Европы заключается не в том, чтобы оставаться в стороне. Она может лишь надеяться на то, чтобы предотвратить конфликт. Иначе ей грозит судьба союзников Рима и Карфагена во времена Пунических войн: их будущее определяла не их собственная воля, а удача, сопутствовавшая воюющим сторонам.
Рим был новой, восходящей силой — аналогом сегодняшнего Китая. Роль Карфагена по этой аналогии отводится США. Трагедия Карфагена состояла в том, что он терял союзников, которые переходили к новой силе. Можно ли представить, что будущие европейцы отвернутся от США? История ведь должна как-то продолжаться. А ее "конец", который после 1990 года столь громко провозглашал Фрэнсис Фукуяма, все никак не наступает.
14
А ведь ни жалко ни евроколхоз, ни арабов, ни тем более картавых и полосатиков ! Сели попой на раскаленну сковородку и орут, а слезть не получается - пригорели!
Обсудить
