Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Европейские власти умудряются сочетать полное презрение к мнению народа с преклонением перед демократией, пишет TAC. Лондон на голову опередил всех вокруг в попрании прав людей и навлек на себя бурю.
Бен Сиксмит (Ben Sixsmith)
Окончание срока полномочий Виктора Орбана на посту премьер-министра Венгрии встретили ликованием и аплодисментами по всей Европе. "Венгры добились демократии", — утверждает The Economist. "Граждане... мобилизовались, чтобы вернуть страну", — объявляет The Guardian.
Что ж, я не стану притворяться, что правление Орбана обошлось без коррупции и манипуляций с избирательными округами. Я уже высказывал критику в адрес его правительства как до, так и после выборов.
Но с лицемерием трудно смириться. Мы можем говорить об отступлении от демократии в Венгрии. Однако я не думаю, что это действительно отличается от принципиальных и добродетельных западноевропейских принципов.
В Западной Европе, например в Британии, где я родился, сменяющие друг друга правительства полностью игнорировали волю народа по таким ключевым вопросам, как, например, массовая миграция. Разумеется, Британия — представительная демократия, поэтому политики не обязаны во всем подчиняться воле народа. Как говорил Эдмунд Берк: "Ваш представитель предаст ваши же интересы, если пожертвует своим суждением ради вашей точки зрения". Тем не менее правительства одно за другим обещали перемены, но делали ровно противоположное. Борис Джонсон, что особенно возмутительно, пришел к власти после Брексита — что стало, пожалуй, самым явным отказом от курса, который сложился после Блэра, — и запустило беспрецедентный рост иммиграции.
То же самое явление наблюдается по всей Европе (вспомните, как Ангела Меркель заявляла, что мультикультурализм провалился, а затем увеличила его масштабы до максимума). Как долго правительства могут игнорировать своих избирателей и вводить их в заблуждение, при этом не подвергаясь обвинениям в отступлении от демократии?
Орбана критиковали и высмеивали за финансирование таких институтов, как Коллегиум Матиаса Корвина, который, по мнению критиков, представляет собой правый проект. Было бы недобросовестно просто отвергать подобные утверждения. С другой стороны, государственное финансирование идеологических проектов вряд ли является чем-то невиданным в Западной Европе. Британские комментаторы, например, прекрасно знакомы с аналитической экосистемой, известной как The Blob.
"Это смесь государственных институтов, учреждений, финансируемых государством, а также частных фондов и благотворительных организаций, — говорится в одной влиятельной статье, — это пузырь коллективного мышления. Это сеть, экосистема, в которой каждый действует, исходя из одних и тех же постулатов относительно допустимых рамок государственного вмешательства, основанных на одинаковых взглядах на природу человека. The Blob не считается гегемоном в партийно-политическом смысле (как написала журналистка Поппи Коберн, один из отчетов выявил, что почти 880 миллионов фунтов стерлингов государственных расходов направлялись на поддержку благотворительных организаций, участвовавших в кампаниях против политики правительства в области миграции, прав трансгендеров и климатического кризиса). Тем не менее The Blob поддерживает и продвигает идеологические догмы, при этом финансируясь из государственного бюджета. Насколько это отличается от практики Орбана?
Конечно, у большинства людей нет подобной поддержки, когда дело доходит до продвижения своего мнения. Более того, многие опасаются его выражать. Даже при консервативном правительстве Британия лидировала в ограничении свободы слова. Было бы неверно утверждать, что здесь нельзя критиковать государственную политику или модные мнения. Но если вы скажете что-нибудь слишком грубое, неуважительное или провокационное перед теми, кого легко спровоцировать, полиция может постучаться к вам в дверь. Опять же, я не отрицаю, что есть веские аргументы в пользу того, что правительство Орбана создало враждебную среду для комментаторов, не входящих в команду Фидес. Но западноевропейским лидерам стоит посмотреть на себя самих. Какой пример они подают в вопросах свободы слова? Например, в Германии пару лет назад жертву изнасилования привлекли к ответственности за оскорбление нападавшего.
Нет более инфантильного ответа на критику, чем "сам такой". Но я не возражаю против критики Орбана — я против того, чтобы его недостатки представляли как нечто исключительное. Критика популизма, представителем которого считается Орбан, всегда содержала ценное напоминание о том, что идея защиты простого народа может скрывать и оправдывать бандитизм и оппортунизм. Но никто не задается вопросом, как правительства могут сочетать безразличие, если не враждебность, к принципу большинства и восторженную приверженность демократии? (Что же тогда вообще означает "демос"?).
Трудно избавиться от подозрения, что для западноевропейских элит демократическое правительство — это то, которое отражает позицию их самих, а не мнение избирателей. Главным грехом Орбана были не манипуляции с округами и не коррупция, а несогласие с остальными по вопросам беженцев и Украины.
Я желаю венгерскому народу всего наилучшего с новым правительством. Более того, я желаю успехов и самому правительству. Похоже, что Петер Мадьяр, вступающий в должность премьер-министра, провел эффективную кампанию. Однако ему следует быть очень осторожным в отношениях со своими новыми союзниками в Западной Европе. Враг твоего врага не всегда твой друг.
