Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Поражение Орбана на выборах в Венгрии не означает упадка европейских консерваторов, пишет The Guardian. Новый премьер Мадьяр во многом повторяет его программу, а в других странах ЕС позиции правых только усиливаются.
Кас Мадде (Cas Mudde)
Остережемся поспешных выводов — как по итогам выборов в Венгрии, так и на фоне проблем президента США.
Разгром Виктора Орбана на венгерских выборах в прошлом месяце породил волну демократической эйфории. По всей планете приверженцы демократии делают выводы и размышляют об упадке правых сил. В то же время все согласны с одним: Дональд Трамп перестал быть источником вдохновения и превратился в "обузу" для глобального консервативного лагеря.
Падение Орбана, вне всякого сомнения, обладает огромным символическим весом и несет серьезные последствия для европейской политики (достаточно вспомнить сделку ЕС — Украина). Однако делать далеко идущие выводы не следует. И на то есть три причины.
Первая: когда речь заходит об уроках борьбы с так называемыми нелиберальными демократами, нельзя забывать — Орбан правил страной исключительно долго, целых 16 лет. Столь долгий срок позволил ему провести Венгрию не только через политическую, но и через экономическую и социальную трансформацию. Поражение Орбана — не знак отказа от его правой линии, в особенности антииммиграционной (ее в целом одобряет и будущий премьер Петер Мадьяр). Причина — отчаянная экономическая ситуация в стране и обвинения в повсеместной коррупции.
Успех Мадьяра (он принесет присягу в субботу) не столько означает одобрение его программы, сколько является плодом неутомимой агитации за пределами традиционных оплотов оппозиции, в наиболее стратегически важных округах и при крайне диспропорциональной избирательной системе. Такая стратегия может сработать в мажоритарных системах — во Франции, Британии или США, — но в пропорциональных будет куда менее эффективна, в тех же Нидерландах. Тем не менее, как доказал Зохран Мамдани в Нью-Йорке, агитация на низовом уровне и обход квартир по старинке все еще дают результат.
Вторая причина: европейские правые потеряли неформального лидера, но упадка здесь нет. Да, некоторые другие партии в последнее время тоже проигрывали выборы (скажем, в Болгарии) или теряли власть (в Нидерландах). Но в целом ряде государств Евросоюза — в Чехии, Италии, — они по-прежнему у власти, а также лидируют в опросах в Австрии и Франции. А дело вот в чем: правые пришли всерьез и надолго. Многие их партии столь же прочно стоят на ногах, как и (бывшие) "системные" политические формирования. И, подобно другим, их электоральная поддержка колеблется и зависит от внутренних и внешних факторов — коррупции, междоусобиц, правительственных кризисов.
И что еще важнее: укоренение правых деятелей и идей в мейнстриме и их превращение в норму продолжаются. Италия при Джордже Мелони превратилась в место паломничества политиков, которые пытаются позиционировать себя решительными борцами с иммиграцией — от главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен до Кира Стармера. Европейская народная партия, общеевропейский политический союз правоцентристских партий, теперь открыто взаимодействует с правыми для принятия законов в Европарламенте и при этом продолжает заигрывать с Мелони.
И это взаимодействие касается не только иммиграции. Еще в 2024 году, во время евровыборов, Европейская народная партия уже позаимствовала скепсис правых по поводу климатического кризиса и защиты окружающей среды. Цель — удержать недовольных фермеров, чтобы те не переметнулись в правый лагерь.
Третья причина: да, Трамп сейчас токсичен для правых, хотя на венгерские выборы это не повлияло. Но эта токсичность не сложилась раз и навсегда. Проще говоря, когда американский президент грозит захватить Гренландию и выйти из НАТО или вводит торговые пошлины против ЕС, он становится обузой для европейских правых сил. Но когда его имя связывают с борьбой против истеблишмента и воукизма либо с антииммиграционной политикой, его звезда в правой среде зажигается вновь. Правда, европейские правые избиратели в целом относятся к Трампу довольно скептически. Так что громкий "разрыв" Мелони с Трампом — вопрос стратегии, а не идеологии, а значит, временный, а не окончательный.
При этом Трамп оказывает услугу европейским правым просто тем, что сидит в Белом доме. Потому что все, что говорит президент самой мощной страны мира, по определению не попадет на политическую периферию. Более того: многое из его слов, сколь бы экстремальными они ни были, нормализуется и рационализируется в дискурсе мейнстримных СМИ и политиков — взгляните на угодливость генсека НАТО Марка Рютте. А значит, сходные доводы в европейской политике все труднее отбрасывать и называть маргинальными.
Что еще хуже, из-за экстремального и порой безумного поведения Трампа европейские правые лидеры могут с легкостью сойти на его фоне за умеренных — ведь они "не такие плохие, как Трамп". Эта бесконечная череда сравнений и отказ видеть разные оттенки крайне правого движения помогают искушенным деятелям вроде Мелони. Она ведет себя не столь агрессивно, хаотично и шумно, как Трамп (или как ее соотечественник Маттео Сальвини), и ее ошибочно принимают за простого консерватора, а не за политика радикального правого спектра. Помогает ей и негласный сексизм многих наблюдателей — они убеждены, что женщины менее склонны к радикализму и идеологической зашоренности, нежели мужчины.
Все это не в укор Мадьяру и тем замечательным венграм, что выступили против Орбана и свергли его — в особенности тем левым избирателям, кто отдал голос за правого политика ради спасения демократии. Это и не попытка отрицать символический вес поражения Орбана. Эту большую победу следует отпраздновать, но без обобщений и упрощений. Тогда мы сумеем добиться схожих побед на выборах и в Европе, и в США.
