Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Западные претензии к Ирану по поводу его ядерной программы совершенно несостоятельны, МАГАТЭ их не подтверждает, пишет Berliner Zeitung. Между тем сами страны Запада, не обладающие ядерным оружием, уже присвоили себе право его использовать, Германия — яркий тому пример.
Кристоф фон Ливен (Christoph von Lieven)
Война против Ирана разоблачает фундаментальную ложь западной политики безопасности. Почему ядерный зонтик — это фикция.
Любой, кто следит за дебатами о европейской безопасности в 2026 году, с недоумением протирает глаза. С одной стороны, федеральное правительство как мантру повторяет тезисы о международном порядке, основанном на правилах, и о неприкосновенности международного права. С другой — взгляды Запада на глобальную ядерную безопасность выявляют глубокие, структурные двойные стандарты. Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), когда-то задуманный как гарантия мира, страны Организации Североатлантического договора все чаще переосмысливают как механизм геополитических привилегий за счет Глобального Юга.
Иранская дилемма: равные права для всех?
Насколько выборочно Запад трактует международно-правовые договоры, демонстрирует нынешняя война на Ближнем Востоке. В 2025 и 2026 годах США и Израиль наносили по Ирану масштабные авиаудары и ракетные атаки. Они были направлены не только на военные и атомные объекты, но и на гражданскую инфраструктуру и даже школы. Иран, являющийся официальным членом ДНЯО, по данным Международного агентства по атомной энергии, не обладает ядерными материалами оружейного предназначения. Тем не менее он подвергается экономическому и военному давлению и атакам. Канцлер Фридрих Мерц заявил, что Израиль делает за всех нас "грязную работу", и, несмотря на очевидные факты, отказался осудить эту войну как нарушение международного права.
Логика, которую отстаивает для себя НАТО, совершенно иная: в рамках соглашения о ядерном сотрудничестве американские ядерные бомбы хранятся в Германии. Юридически это закреплено секретным соглашением о хранении ядерных боеприпасов и заявлением госсекретаря США Дина Раска от 1967 года. Западная позиция совершенно недвусмысленно означает: в случае крупной войны Договор о нераспространении ядерного оружия теряет свою обязательную силу, а право распоряжаться американским оружием "законно" переходит к пилотам бундесвера.
В этом и заключается эффект бумеранга в рамках международного права. Если страны НАТО претендуют на право объявлять договор о нераспространении утратившим силу в условиях войны, то при честном подходе тот же стандарт должен применяться и к Ирану. Поскольку Тегеран воспринимает атаки 2025–2026 годов как экзистенциальное противостояние, логика самой НАТО подкрепляет право Ирана немедленно выйти из ДНЯО и — для защиты от полного уничтожения — легально выстроить собственный потенциал ядерного сдерживания. Тот факт, что Запад даже неподтвержденное МАГАТЭ предположение о наличии у Ирана ядерной оружейной программы использует для оправдания ударов, показывает, что система представляет собой чистый закон джунглей.
Тем более разителен контраст с Израилем: по оценкам, он располагает до 90 ядерных боезарядов, никогда не присоединялся к ДНЯО и полностью находится вне контроля МАГАТЭ. И все же Германия уже много лет поставляет военно-морским силам Израиля высокотехнологичные подводные лодки типа Dolphin, субсидируемые за счет средств налогоплательщиков. По оценкам экспертов, эти лодки могут служить платформой для израильских ядерных ракет.
Немецкие ядерные материалы и фикция "зонтиков"
При этом и немецкий отказ от собственного ядерного потенциала вовсе не безусловен. В рамках соглашения "Два плюс четыре" от 1990 года были сохранены варианты действий Германии в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия от 1969 и 1975 годов. Если США в одностороннем порядке свернут свой ядерный зонтик, то утратит силу основа такого отказа — и Берлин получит право выйти из ДНЯО. И дело не в нехватке материалов: Германия располагает ураном и плутонием, пригодными для создания оружия, которые остались со времен ее гражданской ядерной деятельности.
Кроме того, Берлин в рамках промышленного, военного и научного сотрудничества с Францией ведет исследования, которые могут быть использованы в программе создания ядерного оружия. А также совместно с другими государствами участвует в оборонных проектах: создание истребителя FCAS (Future Combat Air System), ракет Taurus NEO, программа крылатых ракет ELSA (European Long-Range Strike Approach) и морская ударная система Tyrfing. Все эти комплексы задумываются как самые современные носители ядерных боезарядов и по своей природе относятся к системам двойного назначения.
Это форсированное европейское сотрудничество в сфере вооружений является результатом фундаментального осознания: так называемые ядерные зонтики — это стратегическая иллюзия. Любой лидер государства, обладающего ядерным оружием, будет действовать исходя из интересов собственной страны. Он попросту не вправе принимать риск уничтожения Парижа или Нью-Йорка ради Таллина или Берлина. Президент США, единственный среди союзников, публично угрожал европейским странам НАТО захватом их территорий. Ни один американский лидер не поставит под удар собственную территорию, чтобы прикрыть безопасность Европы. В критический момент этот "зонтик" окажется фикцией.
Но и широко обсуждаемое предложение о создании европейско-французского ядерного щита не выдерживает рациональной критики. Франция обладает примерно 290 ядерными боеголовками — ничтожно малое количество по сравнению с Россией. Поскольку в Западной Европе к тому же нет сплошной системы противоракетной обороны, французский предупредительный выстрел в рамках доктрины передовой обороны не даст военного эффекта. Решение о применении оружия при этом принадлежит исключительно президенту Франции и никакого общеевропейского права голоса не существует.
К этому добавляется и политический риск: опросы перед президентскими выборами во Франции 2027 года предсказывают убедительное лидерство изоляционистской партии "Национальное объединение". Французский националист никогда не поставит под угрозу существование Парижа ради Берлина. Аналогичная ситуация и с Великобританией, чей ядерный суверенитет — это иллюзия, поскольку ракеты Trident арендуются у США, а все программное обеспечение находится под американским контролем.
Дилемма безопасности и историческая ответственность Германии
Ядерное сдерживание в торжественных речах часто объявляют гарантией мира. В действительности же это не что иное, как постоянная узаконенная готовность убить миллионы людей за считанные минуты и смириться при этом с собственным уничтожением. Оно не создает мира, а закрепляет состояние ужаса. Любое наращивание вооружений на Западе, включая разработку носителей двойного назначения, усиливает классическую дилемму безопасности. Другая сторона отвечает встречными программами, и риск ядерной эскалации из-за ошибок в расчетах в эпоху крайне малого времени на осмысление ситуации растет экспоненциально.
В этом контексте нынешняя немецкая дискуссия о том, чтобы превратить бундесвер в сильнейшую в Европе конвенциональную военную силу, крайне опасна. Она игнорирует уроки XX века: корни национализма, расизма и морального превосходства, которые привели к двум мировым войнам и за которые Германия несет ответственность, никуда не исчезли. Сегодня они проявляются в конфронтационной и милитаристской линии федерального правительства и партии "Зеленые". Между тем "Альтернатива для Германии", по текущим опросам, становится сильнейшей политической партией страны. Вооруженная до зубов Германия в Европе, раздираемой националистическими движениями, представляет собой не гарантию безопасности, а скорее огромный исторический риск.
"Третий путь" против ядерного оружия
Существует глобальная альтернатива этой системе ядерного шантажа: Договор ООН о запрещении ядерного оружия, вступивший в силу в 2021 году и поддержанный более чем половиной государств мира. Он полностью запрещает владение ядерным оружием и его размещение. Тот факт, что Германия и партнеры по НАТО категорически отказываются присоединяться к этому договору, изобличает их приверженность системе безопасности, основанной на угрозе.
Мы живем в одну из самых опасных эпох новейшей истории. Концепция ядерного сдерживания не гарантирует стабильность — она лишь управляет риском глобального уничтожения. Принудительное, многостороннее и поддающееся проверке разоружение — это не идеалистическая утопия, а единственная рациональная гарантия выживания мирового сообщества.
