Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Крах мировых валют всегда ускоряется из-за геополитических просчетов и экономических проблем, пишет AT. Британский фунт не пережил Суэцкого кризиса. Теперь же госдолг США и неудачные боевые действия на Ближнем Востоке ставят большой вопрос перед будущим доллара.
Джеймус Джером Лим (Jamus Jerome Lim)
Суэцкий кризис вбил последний гвоздь в крышку гроба британского фунта как мировой валюты — а Ормузское фиаско может стать концом для "зеленого".
В самый разгар лета 70 лет назад Гамаль Абдель Насер объявил о национализации Суэцкого канала. Этот шаг спровоцировал вторжение в Египет объединенных британских, французских и израильских сил.
Хотя собственно военная операция увенчалась успехом, в дипломатическом отношении это была сущая катастрофа. Международное сообщество во главе с США гневно осудило войну и в итоге принудило агрессоров к унизительному выводу войск.
Финансовые же последствия для британского фунта оказались вовсе гибельными. Великобритания вступила в кризис с тяжким долговым бременем и хрупким внешним балансом, и последовавшие массовые распродажи окончательно подорвали доверие к ее валюте.
К тому времени фунт уже был низведен до статуса второстепенной резервной валюты, и кризис стал последним гвоздем крышку его гроба.
Экономически сегодняшние США пребывают в том же положении, что и Великобритания середины 1950-х. Соотношение американского долга к ВВП превышает 120%, и это практически рекордная нагрузка за последние полвека (этот показатель был выше лишь на короткое время в пандемию коронавируса).
Дефицит счета текущих операций, неуклонно сокращавшийся после глобального финансового кризиса 2008 года, вновь увеличился, хотя еще в начале прошлого года даже упал ниже 5%. Доллар долгое время считался надежным убежищем в смутные времена, однако за последний год фактически обесценился.
Имейте в виду: доллар был и пока что остается основной мировой валютой. Его стабильность подкрепляется широким использованием по всему миру. На его долю по-прежнему приходится примерно три пятых всех валютных резервов, а экспортные счета-фактуры по-прежнему номинируются почти исключительно в долларах.
Появление стейблкойнов (или стабильных криптовалют), в том числе привязанных к доллару, вдохнуло в него новую жизнь. Кроме того, интерес к долларовым активам подогревается высокими показателями финансового рынка.
С другой стороны, не обольщайтесь: мир неуклонно движется к многополярной системе, в том числе и в валютной сфере.
Торговля в Европейском союзе (а не следует забывать, что блок — третья по величине экономика мира), в настоящее время осуществляется преимущественно в евро. Пекин все чаще указывает цены в энергетических контрактах в юанях, и именно юань стал основой Трансграничная межбанковской платежной системы CIPS в обход сети Swift, где господствует доллар.
Однако барьеры, мешающие этим двум валютам занять более заметное место на мировом валютном горизонте, остаются. Еврозона по-прежнему не горит желанием выпускать безопасные активы в масштабе всего союза, а консервативные северные государства опасаются, что еврооблигации приведут к обобществлению рисков, исходящих либо от расточительного Юга, либо от бедного Востока.
Это не говоря уже о том, что по тяжести долгового бремени Бельгия и Франция уже сравнялись и даже обогнали Испанию и Португалию, а Австрия и Финляндия — Словакию и Словению.
Китайцы же, со своей стороны, выказали поразительное нежелание сделать юань полностью конвертируемым, без чего на него никогда не будет достаточного спроса в качестве резервной валюты. Понять Китай немудрено: Пекин и поныне преследуют болезненные воспоминания о мучительной корректировке курса во время азиатского финансового кризиса 1997-98 годов.
В конце концов, страны по всему миру — от Латинской Америки в 1980-х годах до Юго-Восточной Азии в 1990-х и Аргентины и Турции в 2000-х — не избежали валютных кризисов после либерализации счетов движения капитала.
Редко когда можно указать один-единственный момент, после которого наступает неумолимый крах международной валюты. Однако основным фактором часто служит геополитическое давление.
Англо-голландские войны в XVII веке истощили ресурсы Нидерландов, подорвав их господство на море и умалив роль гульдена в качестве мировой резервной валюты. Закрепление раздробленности Священной Римской империи в результате Тридцатилетней войны подорвало значение талера как предпочтительного средства обмена — как внутри империи, так и за ее пределами.
Когда же ситуация усугубляется ослаблением бюджетного и внешнеэкономического баланса, упадок лишь ускоряется.
Военные авантюры Рима после 3-го века опустошили государственную казну и привели к повсеместному обесцениванию динария. Груды римских монет были найдены даже в Индии — и это верный признак крупного торгового дисбаланса.
Аналогичная картина с дефицитом дирхамов наблюдалась в эпоху Аббасидов по всей Европе, особенно во Франкском королевстве. Это была канарейка в угольной шахте — предвестница скорого падения халифата.
Суэцкий кризис стал последним гвоздем в крышку гроба британского фунта как мировой валюты. Хотя не факт, что Ормузский кризис приведет к тому же результату прямо сейчас же, он вполне может стать одним из многих гвоздиков в гроб "заоблачной привилегии" доллара.
Джеймус Джером Лим — доцент экономики в сингапурского отделения Высшей школы экономических и коммерческих наук (Франция), член парламента
