Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Параноидальная лихорадка в США достигла невиданного размаха, пишет UnHerd. Десятки миллионов людей охвачены конспирологическими бреднями об иллюминатах и масонах. Но вот почему они во многом правы.
Томас Пирмохамед Ламберт (Thomas Peermohamed Lambert)
Паранойя выступает в роли лекарства для психики.
Вы ведь слыхали о Теневом правительстве, да? Нет? А следовало бы! С тех пор как президент Буш окольными путями взорвал Всемирный торговый центр в 2001 году, во всех демократических государствах Запада запущен секретный протокол, призванный обуздать население: будь то с помощью удостоверений личности, микрочипов и вакцин (вы же привиты?) — когда им понадобятся эти маленькие переключатели, вживленные под кожу, отключат нас, словно ненужный электроприбор. Мы убеждены, что за этим стоит некое объединение баварских иллюминатов и иезуитских лож, созданных по всему Западу премьер-министром Австрии Меттернихом в 19-м веке. Это мы твердо установили по пирамидам на всех американских банкнотах, которые, если их определенным образом сложить...
Такого рода разговоры вам, конечно, знакомы. В наши дни их не избежать, особенно в США, где как минимум последние пять лет целые новостные каналы пускают бесконечный водоворот спекуляций об Эпштейне, разгоняют панику из-за вакцин, пускают утки о сговоре с Россией и слухи об НЛО. Падкие на это люди на ходу придумывают скрытые сюжеты, якобы объясняющие все происходящее в мире, безраздельно очаровываясь глубоким смыслом, стоящим за совпадениями и символами: невинный логотип пиццерии в Округе Колумбия трактуется как неопровержимое свидетельство педерастических кровавых ритуалов, проводящихся в верхнем зале, а грамматические изъяны и опечатки Дональда Трампа в Twitter и Truth Social явно содержат тайные каббалистические сообщения о войне с Глубинным государством. Это встречает неизменное отторжение и шумные протесты в других, более респектабельных медиа-кругах, где ученые и эксперты объединяются, подобно контрреволюционерам Вандеи, и старательно "развенчивают" лихорадочные обвинения, выводят онлайн-плебс "на чистую воду" и призывают вернуться к старомодным добродетелям — например, "вере в правительство" и "общественным стандартам".
Пожалуй, величайшим "разоблачителем" в истории был Ричард Хофштадтер. Юным историком в тридцатые годы Хофштадтер заигрывал с марксизмом-ленинизмом, но, получив должность в Колумбийском университете в самые суровые годы холодной войны, он сменил свою классовую концепцию истории на более уместный в государственных институтах либерализм. Его главный труд "Параноидальный стиль в американской политике", недавно переизданный, был впервые опубликован в 1964 году, когда разнообразные теории заговора были в самом разгаре. Правительство США еще не оправилось от маккартизма; ходили самые разные слухи о гибели Джона Кеннеди, а Республиканскую партию едва не подмял под себя "псевдоконсерватор" и "параноик" Барри Голдуотер. Хофштадтер считал, что либеральной Америке требуется поставить диагноз, если она хочет пережить этот шторм.
В конце концов, его выбор пал на "паранойю" — этот термин из психиатрии показался ему наиболее уместным. Отчасти это диктовалось тем, что он не носит ярко выраженный партийный характер (паранойя, великодушно отмечает Хофштадтер, "не обязательно атрибут правого крыла"); но главным образом тем, что "никакое другое слово не передает в полной мере то сочетание преувеличений, подозрительности и конспирологических фантазий". В конце концов, объясняет Хофштадтер, паранойя — не просто разновидность безумия. На самом деле, психика параноика во многих отношениях "гораздо логичнее реального мира". Величайшие параноики — еще и самые дотошные педанты ("96-страничная брошюра Маккарти под названием „Маккартизм“, — отмечает Хофштадтер, — содержит ни много ни мало 313 сносок и пояснений"). Они выказывают поистине маниакальное стремление все объяснить, во многом присущее философам-рационалистам: все должно укладываться в их схему, и ничто — ни словесное сходство, ни случайное совпадение, ни случайный логотип пиццерии — не останется без объяснения.
Поскольку конспирологический шлейф неизменно вызывает панику в политической жизни США, "Параноидальный стиль в американской политике" пользовался популярностью. Хофштадтер скрупулезно собрал невероятное множество деталей всего на нескольких страницах: начиная с послереволюционного периода, когда трактат Джона Робисона "Тайные собрания вольных каменщиков, иллюминатов и читательских кружков" пленил воображение пуритан Новой Англии, опасавшихся, что тайные общества подорвут авторитет общин и учреждений, над созданием которых они так усердно трудились. Еще увлекательнее оказался рассказ Хофштадтера о ныне позабытой американской традиции антииезуитизма — с невероятным изобилием непристойных мемуаров бывших монахинь, в которых смакуются самые сальные подродности. Одна из таких книг, "Страшные тайны" Марии Монк в 1836 году, была, пожалуй, главным бестселлером в американской истории вплоть до публикации "Хижины дяди Тома". К началу 20-го века трудно не согласиться с нашумевшим утверждением Хофштадтера, что "американская политика нередко становилась ареной для разгневанных умов".
Но как насчет объяснения давних параноидальных наклонностей американцев? Как и все хорошие ученые, Хофштадтер очень четко оговаривает, что именно он берется утверждать, а что — нет. "Используя выражение „параноидальный стиль“, — уверяет он своих читателей, — я говорю не в клиническом смысле — я заимствую клинический термин для иных целей". Но если его эссе — не попытка психологической классификации, то что же это? Окончательная трактовка Хофштадтера на удивление беззуба: "Такое мировосприятие может быть устойчивым психическим феноменом, которому более или менее постоянно подвержено скромное меньшинство населения, — размышляет он. — Однако определенные религиозные традиции, социальные структуры и национальное наследие, исторические катастрофы или разочарования могут способствовать высвобождению этой психической энергии". Вскоре после этого эссе заканчивается. На самом деле, трудно закрыть книгу "Параноидальный стиль в американской политике", не спросив себя: что, если Хофштадтеру есть чему поучиться у самих конспирологов, которых он разоблачает? Любителям теорий заговора, по крайней мере, хватает смелости задавать серьезные социологические вопросы: что за всем этим стоит? Что все это значит?
Подозреваю, отчасти проблема кроется в менталитете "разоблачителя", который сформировали сам Хофштадтер и его коллеги-либералы времен холодной войны и который до сих пор довлеет над основной частью американской элиты. Для "разоблачителя" главный симптом конспиролога — его отход от истины: сторонники теорий заговора запутались и бредят, поэтому нужен строгий аристократический голос, который наставит их на путь истинный и расскажет, как обстоят дела на самом деле. Но, беседуя с конспирологами, вы наверняка обнаружите, что их рабочее представление об истине несколько отличается. Люди нередко принимают те или иные теории заговора с толикой юмора — в этом для них таится, как минимум, некоторое извращенное удовольствие или утешение. На самом деле, в любой теории заговора соотношение между "истиной" и "верой", по-видимому, гораздо ближе к трактовке Паскаля или Ницше: это убеждение, что она верна в художественном смысле, словно точная метафора или аллегория. Это способ анализировать или понимать сложные ситуации, не имея необходимого понятийного словаря. Если у вас не хватает времени или сил сформулировать убедительный и исчерпывающий перечень различных проявлений коррупции в Демократической партии или изъянов политики жесткой экономии, вы в любой момент можете сказать "Хиллари Клинтон ест младенцев" или "Дэвид Кэмерон имел свинью", и все, на каком-то уровне, непременно вас поймут.
Какие же мрачные истины излагают "американские параноики" Хофштадтера? Подозреваю, все они будут так или иначе связаны с политической системой США: в конце концов, даже Хофштадтер отмечает поистине фетишистскую озабоченность апологетов параноидального стиля подрывом политических институтов — среди отцов-основателей разгуливают масоны, иезуиты просочились в правительство, коммунисты взяли под контроль Сенат. И, что любопытно, конспирологические фантазии о подрывной деятельности действительно процветают в постреволюционных либеральных обществах, наподобие США. Немецкий историк Рейнхарт Козеллек утверждал, что нечто похожее на "параноидальный стиль" Хофштадтера можно было наблюдать во Франции, Германии и Италии в конце 18-го и начале 19-го веков — нередко с теми же самыми подозрениями насчет "тайных обществ". Как только страна провозглашает либеральную конституцию, гарантирующую власть народу, те же самые люди заявляют, что это непременно дело рук масонов, иллюминатов, евреев или иезуитов — кого угодно, кроме них самих.
По Козеллеку конспирологическая паника — это что мы непременно получаем, сочетая бесконечные словеса либеральных обществ об "открытости", "прозрачности" и "всеобщем участии" с гораздо более замкнутой и скрытной реальностью современного либерального государства с его безликой бюрократией, постоянной армией и легионом шпиков. Это способ устранить когнитивный диссонанс и выпутаться из двойственности, в которой живет всякий современный гражданин. Это применимо и к американской истории 18-го и 19-го веков: "Я твердо знаю, что Америка должна сулить свободу, процветание и светлое будущее для меня и моей семьи, — думает американский параноик, — однако повсюду я вижу растленную олигархию, которая плевать хотела на мои абстрактные свободы. Следовательно, Америка пала жертвой заговора, ее поработили изнутри."
Немудрено понять, почему теории заговора так популярны в сегодняшней Америке. Либеральные институты никогда прежде не скрипели так надсадно: после принятия "патриотического" Закона о борьбе с терроризмом в США в 2001 году те самые органы, которым якобы предписано защищать наши абстрактные свободы, проголосовали за массовую государственную слежку. Кроме того, по всему Конгрессу хранители "прозрачного" процесса законотворчества, только и знай что обогащаются на торговле внутренней информацией и тотализаторе. В таких условиях паранойя становится выходом, психологическим лекарством для гражданина, который всю свою жизнь верил, что государство зиждется на светлых и благородных идеях, но с горечью выяснил, что на деле им управляют ущербные, жадные люди. Таким образом, ее истинная функция гораздо менее радикальна, чем хотелось бы страдальцам-параноикам: чем больше времени вы тратите на поиски в правительстве подрывных элементов, иезуитских лазутчиков или коварно проникнувших туда масонов, тем меньше вы присматриваетесь к лоббистской индустрии, крупному бизнесу или самим правительственным институтам.
Антропологи приводят подобные аргументы на протяжении десятилетий. Когда этнограф упоминает панику из-за вампиров в Малави как пример тяжелого колониального наследия или истерику из-за зомби в Южной Африке как реакцию на глобализацию, никто и глазом не моргнет. Но по какой-то причине щедро финансируемые "разоблачители" в современных СМИ — "проверяльщики фактов" с Би-би-си, Стэнфордская интернет-обсерватория, лаборатория цифровых криминалистических исследований Атлантического совета — все они решительно неспособны применить ту же логику к западным обществам. Они дисциплинированно проверяют один факт за другим, неумолчно рассуждая о "повышении прозрачности" и "противодействии дезинформации", чего от них якобы и ждут. Короче говоря, они, как и Хофштадтер, настолько поглощены утверждениями о том, что у конспирологов нет решительно никаких оснований для их убеждений, что выпускают из виду изобилие причинно-следственных связей.
Пожалуй, настоящий урок из всего этого заключается в том, что лучшее политическое и социологическое мышление всегда имеет легкий конспирологический привкус. В конце концов, чтобы понять мир, его надо значительно упростить: вам предстоит, словно параноику, придумать всеохватные образы, которые вместят обширные и разрастающиеся процессы — будь то "капитализм", "патриархат", "современность" или "глобализация". Вовсе не нужно быть социологом, чтобы заподозрить, что одна из причин, почему спокойные и надежные СМИ переживают крах доверия — при всех миллионах, что они вложили в свои хваленые комиссии по разоблачению, — заключается в том, что им так и не покорились упрощенные объяснения. В самом деле, веренице поножовщины, городским беспорядкам и взрывам бомб в отдаленной и выжженной солнцем части света найдутся глубокие структурные объяснения, но удовлетворительного изложения на Би-би-си вы не найдете. И если есть нечто, что параноидальный стиль в американской политике действительно доказывает со всей убедительностью, — так это что разгулявшееся конспирологическое воображение общественности невозможно заглушить тщеславной похвальбой о "проверке фактов" и "разоблачении". Когда СМИ вопиющим образом пренебрегают важнейшими проблемами эпохи, некоторые не удержатся от соблазна предположить, что за этим таится нечто большое и мрачное: невидимые руки, которые крутят штурвал и дергают за ниточки.
Томас Пирмохамед Ламберт — писатель из Лондона. Автор романа "Шибболет"
