Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Немецкие полицейские считают, что Германия уже потеряна, рассказала журналистка Лив фон Бёттихер в беседе с Welt. Стражи правопорядка рассказали ей об утрате контроля и полном провале миграционной политики и поделились неутешительными прогнозами о будущем ФРГ.
Керстин Роттманн (Kerstin Rottmann)
Лив фон Бёттихер поговорила с полицейскими со всей Германии, и везде речь заходила о негативных последствиях миграции. Репортер послушала истории об утрате контроля над общественной безопасностью, бессилии сотрудников и ощущении, что государство оставило людей один на один с проблемами. Один из офицеров прямо пожаловался ей: "Мы теряем эту страну".
Лив фон Бёттихер уже 10 лет работает на телеканале RTL: сначала она была корреспондентом в Восточной Германии, сейчас занимается ежедневным подбором материалов для сюжетов. Ее отличительная черта — репортажи-расследования, например о загадочном исчезновении совладельца компании Tengelmann Карла-Эривана Хауба. Ее новая книга называется "Мы теряем эту страну". В ней она предоставляет слово полицейским, которые рассказывают "истории о страхе и гневе, насилии, утрате контроля и провальной миграционной политике, а также об ощущении стражей порядка, что политика и общество часто оставляют их без поддержки".
Die Welt: Госпожа фон Бёттихер, в последнее время вы много работали над темой миграции и ее последствий. Согласно опросам, эта проблема действительно тревожит до 60% немцев. Теперь вы обратились к полиции. Почему?
Лив фон Бёттихер: Когда что-то идет не так, люди звонят 112. Полицейские, если можно так сказать, первыми замечают, что в стране меняется динамика преступности и общественные настроения. За последние годы я говорила со многими сотрудниками федеральной и земельной полиции — и за кадром, и перед камерой. И то, что они говорили после съемок и в частных беседах, часто сильно отличалось от официальной версии происходящего.
— Расскажите нам.
— Общее мнение было довольно единодушным: в Германии становится все хуже. Одна сотрудница полиции, кажется, восемь раз проверяла одного и того же человека при попытке пересечь границу. Мужчина приехал из Турции и каждый раз говорил ей, что ему скучно в лагере для беженцев и он хочет в Германию. А на девятый раз он произнес слово "убежище". И тогда, как она рассказывала мне с недоумением, ей пришлось забыть о предыдущих восьми случаях и запустить процедуры, к которым ее обязывает закон. И с этого момента пути назад нет. Этот человек, по сути, оказывается "в игре" и с тех пор находится в нашей стране. Я была поражена. И спросила ее: "Ваше начальство об этом знает?"
— Какой был ответ?
— "Да, конечно, мы ведь все это передаем руководству", — ответили мне. То есть у нас на самом деле есть много информации о текущем положении дел. Но те сотрудники, кто непосредственно сталкивается с этими проблемами, практически не имеют возможности открыто говорить об этом из-за своего статуса государственных служащих. Вдобавок ко всему, существует фильтр, накладываемый пресс-службой.
Я неоднократно наблюдала, как сотрудники пресс-службы полиции изо всех сил пытались подобрать нужные слова, чтобы сделать абсурдные ситуации приемлемыми и более адекватными перед камерой.
Тогда я начала системно собирать такие случаи и рассказы. Я целенаправленно говорила с сотрудниками из всех подразделений, разных возрастов и всех федеральных земель, чтобы понять, действительно ли эти проблемы распространены по всей стране — от равнинных сельских районов Шлезвиг-Гольштейна до крупных городов вроде Берлина и Кельна. И действительно: вопиющие случаи встречались везде, а общая тенденция была очень похожей. Сегодня мой призыв звучит так: прислушайтесь к полицейским. Оцените их компетенцию, их опыт и наконец действуйте соответственно.
— В 2025 году вы как журналистка раскрыли торговлю поддельными языковыми сертификатами, в 2024-м вскрыли поездки афганцев в отпуск на родину. Неужели эти громкие расследования ни к чему не привели?
— Что касается поездок в отпуск в Афганистан тех, кто запрашивает убежище, политики громко заявляли, что собираются изменить законодательство и пресечь такую порочную практику. Но в итоге там, где реально можно было бы вмешаться, новых полномочий сотрудникам так и не предоставили. Речь о служащих федеральной полиции, которые могут заметить такие перемещения, но из-за соображений защиты данных пока не имеют права подробно расспрашивать людей о их прошлом.
Например, в настоящее время у сотрудников полиции нет возможности более тщательно изучать мобильные телефоны: к каким вышкам сотовой связи было подключено устройство? Где были сделаны фотографии с отдыха? Какие были перелеты за последние 12 месяцев? Другими словами, эти поездки все еще совершаются, и пока не появятся неопровержимые доказательства того, что этот человек действительно находился в Афганистане, ни федеральная полиция, ни миграционные органы не могут предпринять никаких действий против него.
— Вы цитируете высокопоставленного чиновника, который заявил: "Германию отдали на разграбление и изнасилование". Это было записано вами в 2025 году, через 10 лет после новогодних терактов в Кёльне.
— Да. Этот чиновник сознательно выбрал такую очень резкую формулировку. Это были его первые мысли после новогодней ночи 2016 года, и 10 лет спустя в разговоре со мной он еще раз подвел итог: сегодня он выразился бы точно так же. Он имел в виду следующее: даже самые серьезные преступления часто влекут за собой удивительно мало последствий. Слишком часто преступники в той или иной степени уходят от ответственности.
— Это было единственным критическим замечанием?
— Нет, я неоднократно слышала подобные заявления, особенно от чиновников в Берлине. Берлин, в некотором смысле, является очагом напряженности. Ситуация там гораздо более запущенная, чем в остальной части страны. Некоторые полицейские даже говорили мне в буквальном смысле: "Мы уже потеряли эту страну" или "с Германией покончено". В то же время хочу подчеркнуть: здесь прямо сейчас идут процессы, и теоретически еще есть шанс переломить ситуацию в нашу пользу. Однако действовать тогда нужно быстро.
— Большое количество мигрантов, подающих заявления на получение гражданства, также вызывает беспокойство у полицейских, с которыми вы беседовали. Один сотрудник в Берлине сказал вам, что от этих цифр у него "голова идет кругом". Что это будет означать в долгосрочной перспективе, едва ли кто-то способен оценить. Они вам даже говорили: "Германия, которую мы знаем, исчезает".
— Совсем недавно другой сотрудник из Северного Рейна-Вестфалии сказал мне: "Предоставление гражданства беженцам — лесной пожар, который надвигается на Германию". Несколько чиновников, в том числе очень высокопоставленные представители немецких органов безопасности, рассказали мне: по сути, следовало бы задним числом проверить все предоставленные гражданства за последние пять лет и остановить этот процесс. То же касается выдачи видов на жительство и всего, для чего нужны языковые сертификаты и тест "Жизнь в Германии". От этого ведь зависит, например, и воссоединение семей. Предоставление гражданства — лишь верхушка айсберга. Соответствующие сертификаты о знании языка, как показало мое расследование, можно купить через TikTok. Или можно отправить на языковой экзамен подставных людей, похожих на того, за кого они его сдают. Об этом мне рассказывали, например, сотрудники из Северного Рейна-Вестфалии.
"И здесь ничего не поменялось. Это меня пугает"
— Что именно происходит на экзамене?
— Все очень просто: человек А сдает тест за человека Б. Сертификат выдают настоящий, просто получает его уже дугой человек. И этот бизнес процветает. Недавно один сотрудник рассказал мне, что однажды полиция присутствовала во время сдачи экзамена в одном из центров тестирования. Когда экзаменуемые увидели сотрудников полиции, они во время перерыва пошли в туалет и бесследно исчезли. Не вернулся ни один мигрант. Такое происходило неоднократно. А когда мы опубликовали мое расследование, один полицейский пошутил, якобы думал: на следующий день ему позвонит министр внутренних дел Северного Рейна-Вестфалии с вопросом: "Нам известна эта проблема?" Но ничего не произошло, никто ничего даже не уточнял. Значит, и в этом вопросе ничего не изменилось. Это меня пугает.
— Звучит очень удручающе.
— И такой кризис в настоящее время затрагивает многие области государственной системы. У нас возникает впечатление, что властям все известно, но ничего не делается для изменения ситуации. От мошенничества с социальными пособиями до депортаций, которые по какой-то причине просто не происходят. Мое мнение таково: где есть политическая воля, там найдется и способ. И со всеми проблемами, которые называли мне полицейские, можно было бы справиться, если проявить изобретательность. Дональд Трамп, например, в 2019 году заморозил помощь Гватемале, Гондурасу и Сальвадору, поскольку, с его точки зрения, эти страны делали слишком мало против миграции в США. Эта мера дала эффект. В случае Сирии, Афганистана и ряда африканских государств, на мой взгляд, можно было бы подумать о похожих методах.
"У нас осталось всего десять лет, прежде чем ситуация полностью выйдет из-под контроля?"
— Один из ваших собеседников дал вам такой прогноз: "У нас, возможно, осталось еще 10 лет, прежде чем ситуация полностью выйдет из-под контроля властей". Вы с этим согласны?
— Ну, можно поспорить, займет ли это так много времени.
— В то же время специалисты перечисляли вам методы, которые вполне могли бы изменить ситуацию. Приведу несколько примеров: строительство центров для содержания мигрантов перед выдворением, честное установление возраста беженца, например с помощью рентгена. Предоставление защиты в Германии только на ограниченный срок, ограничение злоупотреблений социальными выплатами, обратное бремя доказывания в отношении доходов от клановой деятельности. Другими словами: идеи существуют, но где их реализация?
— С моей точки зрения, полезно было бы взглянуть на Данию. Там правящие социал-демократы проводят политику, которую у нас отчасти продвигает и АдГ. На мой взгляд, вопрос о том, можно ли решить эти проблемы, не зависит от политической принадлежности руководства страны. Тем более что в Германии уже приняты законы, которые теоретически могли бы сдвинуть дело с мертвой точки. Например, есть возможность взять кого-либо под стражу. Не хватает лишь возможностей. Другими словами, если бы существующее законодательство просто применялось последовательно, сначала пришлось бы создать необходимые условия. Вместо этого происходит обратное. Я только что снова убедился в этом в Штутгарте, когда мне довелось сопровождать патруль федеральной полиции.
— Что там произошло?
— На вокзале мы встретили мужчину из Африки. У него не было с собой настоящих документов, он уже сидел в тюрьме, но при этом упорно отказывался идти в соответствующее ведомство по делам иностранцев. И в конце разговора полицейский, по сути, сказал ему: "Хорошо, я вам сказал, что вы должны туда пойти, но больше я ничего сделать не могу, всего доброго". Но это же не может быть решением! Ни один немец действительно не поймет, почему человека, который игнорирует все требования полиции, отпускают со словами: "Всего доброго".
— Что же конкретно нужно менять?
— Нужно адаптировать немецкую судебную систему и весь аппарат к этим вызовам. Для этого, вероятно, придется серьезно увеличить штат сотрудников. Сейчас все устроено так: полиция заводит материал, а потом данные месяцами где-то лежат. Система должна стать эффективнее, и для этого нужны, например, больше прокуроров и больше судов. Кроме того, полицейские постоянно уверяли меня: если выдворить из страны мигрантов, которые вообще не должны здесь находиться, то значительной части тех, кто совершает преступления, здесь просто не будет. Безумие ведь в том, что, по крайней мере об Афганистане (Бёттихер работала там журналисткой в 2022 году — прим. ред.) я могу сказать: многие из этих мужчин там вообще не позволили бы себе таких преступлений и нападений, потому что наказания там суровые и жесткие. И парадоксальным образом даже живущие здесь афганцы говорят, что выступили бы за введение шариата в Германии, который, кстати, в самом Афганистане поддерживают 99% населения. Потому что наши наказания, их цитата, просто "слишком мягкие".
26
Хорошо бы немчура вымерла, не успев в очередной раз организовать поход на Восток.
12
Фрицы капут!
Обсудить
