Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Война против Ирана приближается к точке, в которой под огромным давлением оказываются два важнейших морских пролива на Ближнем Востоке, пишет Advance. Путь через Баб-эль-Мандебский пролив, который позволял обходить Ормуз, тоже оказался под ударом. Война переходит в категорию "не на жизнь, а на смерть".
Хуситы объявили морскую блокаду Саудовской Аравии, добавив, что отвечают на продолжительную саудовскую блокаду Йемена в духе "око за око". Эр-Рияд немедленно объявил о защите своих кораблей и о жестком ответе. Однако подлинное значение этих заявлений отнюдь не в еще одном обмене угрозами между хуситами и Саудовской Аравией.
Конечно, тут стоит сразу отметить, что хуситы действительно объявили блокаду, но еще до конца не ясно, намерены ли они нападать только на суда под саудовским флагом или также атаковать все суда, входящие в саудовские порты, и танкеры, перевозящие саудовскую нефть. Как известно, морская блокада не требует флота, который будет "обыскивать каждый корабль" — достаточно дать понять, что пролив больше не безопасен. И тогда дело довершат страховые компании, грузоперевозчики и собственники грузов, которые отправляют суда в дальние и дорогостоящие рейсы.
Хуситы уже доказали, что способны на это. С конца 2023 году они напали более чем на сто судов, атаковав их ракетами, дронами и беспилотными катерами. Западные флоты сбили сотни ракет и бомбили Йемен, но судоходство так и не вернулось к прежнему уровню. В 2025 году через Суэцкий канал прошло на 52% меньше судов, чем в 2023.
После объявления о новой блокаде страховые взносы на случай военных действий в Красном море выросли примерно с 0,3 до 0,75% от стоимости судна, что может увеличить расходы на один рейс на сотни тысяч долларов.
Конечно, еще вопрос, насколько хуситы способны обеспечить полное и продолжительное закрытие пролива. Факт в том, что их запасы дронов ощутимо сократились в ходе предыдущих кампаний, а война вокруг Ирана осложняет подвоз новых вооружений. Саудовская Аравия и США могут организовать конвои, усилить оборону и снова ударить по позициям хуситов. Но, как мы знаем, чтобы испугать коммерсантов, не обязательно бить по каждому танкеру. Достаточно нескольких успешных ударов и вероятности ударить по ошибке не по тому кораблю. В общем, рынок куда пугливее военных флотов.
География только усиливает угрозу. До войны через Ормузский пролив проходила примерно пятая часть мировой нефти. Когда Иран после американо-израильского удара 28 февраля ограничил судоходство, Саудовская Аравия перенаправила более 70% экспорта в порт Янбу на Красном море. Экспорт из Янбу вырос с менее чем миллиона до почти четырех миллионов баррелей в день, и в июне через Баб-эль-Мандебский пролив шло 7,4 миллиона баррелей нефти и нефтепродуктов в день, а это около семи процентов мирового производства. Теперь путь, который позволял обходить Ормузский пролив, тоже оказался под ударом.
Если бы южный выход из Красного моря оказался закрыт, более трех миллионов баррелей саудовской нефти ежедневно пришлось бы везти через Мыс Доброй Надежды, и азиатские покупатели ожидали бы поставок на месяц дольше. Самые большие танкеры не могут проходить через Суэцкий канал загруженными полностью, а мощности египетского нефтепровода SUMED ограничены. При самом неблагоприятном раскладе цена на нефть может взлететь до 115 или 120 долларов за баррель, и тогда снова поднимутся цены на дизельное топливо, авиационный керосин, морские перевозки и страхование.
Пострадал бы не только энергетический сектор. Через Баб-эль-Мандебский пролив и Суэцкий канал при нормальном режиме проходит около 12% мировой торговли и около четверти контейнерных перевозок. Если придется огибать Африку, то, конечно, увеличится расход топлива, будет меньше доступных кораблей, сроки вырастут и товары подорожают. Европа столкнулась бы с дефицитом дизельного топлива и азиатских комплектующих, Египет — с сокращением доходов от Суэцкого канала, а самые бедные страны столкнутся с ростом цен на продовольствие и удобрения.
Именно в этом и заключается суть иранской стратегии. Можно сказать, что к этому Иран и стремится. Ведь после короткого и шаткого перемирия Вашингтон снова начал наносить удары, подтверждая Тегерану, что переговоры сами по себе не обеспечивают безопасности. Договор может остановить огонь, но не может предотвратить то, что США воспользуются передышкой для новой военной консолидации. Поэтому Ирану больше недостаточно просто пережить бомбежки. Иран просто обязан повысить "издержки" войны настолько, чтобы их ощутила на себе американская администрация, ощутили участники рынка топлива и союзники, которые обеспечивают Вашингтону региональную инфраструктуру.
Участие хуситов превращается в необходимое западное звено этой стратегии. Блокада Ормузского пролива мешает экспорту из Персидского залива, а блокада Баб-эль-Мандебский пролива угрожает главному обходному пути. Иракские группировки давят на американские базы, а "Хезболла" перетягивает на себя израильские силы на ливанском фронте. "Ось сопротивления" работает слаженно, и ее реальная цель — лишить Вашингтон возможности вести дешевую, ограниченную и политически удобную войну.
Хотя буквально весь мир ощутит на себе последствия, у такого ответа есть крепкая моральная логика. Вашингтон сам прибег к блокаде иранского флота, санкциями и военной силой, а Саудовская Аравия годами ограничивала йеменские порты и воздушное сообщение. Трудно согласиться с правилом, по которому морская блокада легитимна, если ее устраивает американский флот, но становится "пиратством", если теми же методами отвечает страна, подвергшаяся агрессии или осаде.
Но следует сказать и следующее: признание справедливости все же не означает равнодушия к последствиям. Выросшие цены на продовольствие и топливо ударят по миллионам людей, которые не несут никакой ответственности за войну. Однако и этот факт не может служить оправданием извечной асимметрии, когда одна сторона бомбит, блокирует и вводит санкции, а от второй ждут только такого ответа, который не причинит Западу никакого материального ущерба. Давление — грубый инструмент, но после провала перемирия у Тегерана все меньше причин верить, что дипломатическая сдержанность его защитит.
Саудовская Аравия сейчас может возобновить широкомасштабную войну против хуситов, но тем самым она подвергнет свои порты, НПЗ и нефтепроводы новым ударам. Она может положиться на американский флот, хотя предыдущие западные кампании не лишили хуситов возможности угрожать судоходству. Третий вариант — надавить на Дональда Трампа, чтобы он остановил войну с Ираном прежде, чем выход в Красное море станет для саудовцев полностью недоступным. Поэтому хуситы давят не только на Эр-Рияд, но и через него на Вашингтон.
Первые результаты этого давления уже ощутимы. Средняя стоимость бензина в США снова превысила четыре доллара за галлон и выше более чем на 30%, чем была цена до начала войны. Четверо из пяти американцев ожидают продолжительной войны США с Ираном, и только 37% одобряют удары по Ирану, а половина считает, что война не стоит таких жертв. В предвыборный год, когда экономика и высокие цены — это важнейшие темы для большинства избирателей, любой инцидент в Красном море ослабляет позицию Трампа, утверждающего, что война "под контролем".
Поэтому у Трампа есть три варианта, и все плохие. Он может согласиться на прекращение огня, которое будет выглядеть как отступление под давлением. Он может усилить бомбежки Йемена и Ирана, тем самым увеличив опасность для американских баз, кораблей и союзников, а число американских жертв резко возрастет. Или Трамп может попытаться сохранить судоходство в Баб-эль-Мандебский проливе масштабной морской операцией, но гарантий на ее успех нет.
Поэтому важнейшая битва этой войны, возможно, будет вестись не над иранскими городами, а на торговых путях и на американских бензоколонках. Это давление может заставить Дональда Трампа пойти на попятную. Если же он подтолкнет ситуацию к еще большей эскалации, ответственность за обострение войны останется на том, кто ее начал и отказался остановить.
Командование хуситов понимает, что это их "историческая миссия", так как конфликт на Ближнем Востоке все больше выходит на уровень "не на жизнь, а на смерть".Обратного пути нет. Тегеран уже почти полностью избавился от иллюзии, что дипломатией можно обуздать чистую агрессию. Остается только вопрос, кто дольше сможет выдерживать давление. Сейчас можно предположить, что более вынослив тот, кто борется за собственное выживание.
