Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
На смену миропорядку во главе с США придет глобальная система с антивоенной повесткой, пишет The Guardian. В ее рамках великим и средним державам необходимо взять на себя обязательство: не разжигать прокси-войны друг против друга, отмечает автор статьи.
Аслы Бали (Aslı Bâli), Самуэль Мойн (Samuel Moyn)
Сегодня перед нами стоит задача не оплакивать ушедший мировой порядок, а заложить фундамент нового – многополярного – мироустройства
Америка находится в упадке. Вместе с ней приходит в упадок и Pax Americana – мировой порядок под руководством Соединенных Штатов. Хотя американский упадок несет с собой множество реальных опасностей, именно сейчас наступил наиболее подходящий момент, чтобы ясно осознать, насколько несовершенным всегда был однополярный миропорядок, и представить себе многополярность, способную обеспечить более прочный мир, чем прежняя система.
Идеализация американского мира, существовавшего с 1945 года, и его "международного порядка, основанного на правилах" – формулировки, вошедшей в обиход лишь десятилетия спустя, но это не имеет особого значения, – является ошибочным ответом на нынешнюю ситуацию.
Основной реакцией стала тщетная попытка вернуть "старые добрые времена". Либеральные комментаторы выражают сожаление по поводу того, что атлантизм оказался под угрозой, и предлагают сентиментальную защиту утраченного многостороннего порядка. Нередко это сопровождается призывами к войнам, которые, по их мнению, имеют моральное значение.
Когда их обвиняют в идеализации прошлого, эти ностальгирующие прибегают к защите "полезных иллюзий": да, старый порядок лгал, но, по крайней мере, делал это во имя идеалов.
Речь премьер-министра Канады Марка Карни в Давосе в 2026 году была воспринята в некоторых кругах как смелое проявление честности, поскольку в ней вслух прозвучало то, о чем обычно предпочитали не говорить: для великих держав прежние разговоры об идеалах и правилах всегда опирались на удобный миф. Но это едва ли было новостью.
Карни ошибался, полагая, что эта ложь когда-либо делала мир лучше. За пределами атлантического ядра мало кто вообще воспринимал Pax Americana как лучший из возможных миров. Вскоре Карни сам продемонстрировал пределы своей откровенности, когда всего несколько недель спустя публично поддержал войну Трампа против Ирана.
Старый порядок высокомерного лицемерия никогда не был достаточно хорош для Глобального Юга; его крах нельзя объяснить лишь приходом президента, предложившего слишком невыгодную сделку.
Что еще важнее, привычные ответы на сложившуюся ситуацию не только неубедительны и нежелательны – они уже недоступны. И это хорошо.
Вместо попыток вернуть порочный и морально исчерпавший себя прежний мировой порядок, сегодня необходима антивоенная повестка, соответствующая миру, который неизбежно будет более плюралистичным и конкурентоспособным.
Антивоенная повестка для этого мира должна начинаться с четырех обязательств.
- 1Государства должны подтвердить и усилить ограничения на право на самооборону, на которое они могут ссылаться в соответствии со 51-й статьей Устава ООН.
- 2Государства должны вновь подтвердить запрет на аннексию или захват территорий силой (включая фактическую аннексию, как это происходит сегодня в Израиле и Палестине).
- 3Великие и средние державы должны обязаться не разжигать, не способствовать ведению и не усиливать прокси-войны друг против друга.
- 4Государства не должны оказывать военную помощь или допускать продажу оружия, если существует предсказуемый риск того, что это будет способствовать грубым нарушениям норм, запрещающих агрессию или жестокие действия.
Преимущество такого соглашения состоит в его ограниченности. Оно не требует от государств единого взгляда на устройство мира или общей системы моральных ориентиров.
Оно призывает всех признать простую, но важную истину: ни одно государство не может чувствовать себя в безопасности в мире, где использование силы не имеет никаких ограничений. Любое исключение из правил, на которое ссылается одна держава, становится прецедентом, который могут использовать ее противники.
Это соглашение также отвечает на наиболее очевидную угрозу формирующегося порядка. Внешняя политика президента США Дональда Трампа показывает, как ослабление американского гегемона может привести к возникновению еще более жестокого порядка, чем тот, что существовал с момента окончания холодной войны.
Но эта опасность не должна заставлять интернационалистов тосковать по восстановлению однополярного мира под более совершенным либеральным управлением (тем более под руководством той же группы либеральных интернационалистов). Многополярность также открывает новые возможности.
Если ни одна держава не может убедительно заявить о своей способности обеспечивать соблюдение правил для всех остальных, то порядок, основанный на взаимном сдерживании, может оказаться более стабильным, чем тот, что строится на иерархии, утратившей доверие.
Возрождение антивоенной нормы требует большего, чем простое восстановление соглашения середины XX века, хотя начинаться оно должно с некоторых идей, которые были очевидны для первоначальных архитекторов послевоенного порядка.
Взаимность не обязательно означает моральное равенство между агрессором и жертвой и не требует безразличия к зверствам.
Но она требует просвещенного самоограничения – государства должны принять такие правила, применение которых они хотели бы видеть по отношению к своим соперникам, своим союзникам и самим себе.
Такое соглашение о сдерживании имеет ряд преимуществ. Оно более прямо отвечает на обвинения в лицемерии, чем апелляции к прежнему порядку, соблюдение которого на практике всегда было крайне неравномерным.
Оно также создает для конкурирующих держав основания соблюдать его, даже если они не разделяют общего политического проекта.
В мире, где превентивные войны, аннексии, прокси-конфликты и политика принуждения становятся нормой, каждая крупная и средняя держава чувствует себя менее защищенно.
Последняя четверть века наглядно продемонстрировала эту реальность через глобальные издержки так называемой войны с терроризмом, а также американо-израильской войны против Ирана.
Эти дорогостоящие войны, начатые по собственному выбору, служат иллюстрацией аргумента в пользу сдержанности, основанной не на добродетели, а на личной выгоде.
Наши четыре пункта подробно описывают новый мировой порядок.
Во-первых, государства должны подтвердить и усилить ограничения на право на самооборону, на которое они могут ссылаться в соответствии с Уставом ООН. Право на самооборону никогда не задумывалось как универсальное разрешение на применение силы в ответ на гипотетические будущие угрозы, ослабление сдерживания или широкие утверждения о региональной опасности.
Различие между защитой от неминуемого нападения и превентивной войной имеет принципиальное значение. Как только это различие стирается, любое соперничество можно представить как чрезвычайную угрозу безопасности, а любое могущественное государство получает возможность заявить о своем праве нанести первый удар.
Государства обязаны противостоять иным толкованиям самообороны, в том числе опасной доктрине, которая позволяет атаковать территории тех государств, которые, по мнению ее сторонников, "не желают или не способны" контролировать негосударственные образования на своей земле.
Во-вторых, государства должны подтвердить, что аннексия или захват территорий силой недопустимы. Это касается и фактической аннексии, осуществляемой через оккупацию, заселение, демографическую инженерию или создание необратимых условий на местах. Этот принцип станет одним из самых наглядных показателей того, будет ли многополярный порядок основываться на взаимном сдерживании или на региональном доминировании.
Мир сфер влияния – это, почти по определению, мир, в котором территориальная целостность более слабых государств становится предметом торга, как наглядно показали угрозы Соединенных Штатов в адрес Венесуэлы, Кубы, Гренландии и даже Канады.
В-третьих, великие и средние державы должны взять на себя обязательство не разжигать, не подпитывать и не эскалировать прокси-войны друг против друга. Оказание оборонительной поддержки государству, сопротивляющемуся агрессии, – это одно; меры, призванные продлить войну или превратить локальный конфликт в средство ослабления соперника, – совсем другое.
Прокси-война – один из главных механизмов, благодаря которым формальное соблюдение Устава может сосуществовать с эскалацией насилия. Она позволяет государствам отрицать прямую ответственность, одновременно поддерживая конфликты, которые разоряют гражданское население, дестабилизируют целые регионы и повышают риск более масштабной конфронтации.
В-четвертых, государства не должны предоставлять военную помощь, а также разрешать или спонсировать продажи оружия, которые предсказуемо способствуют грубым нарушениям правил против агрессии или зверств. Когда иностранные державы вооружают и защищают партнеров, ведущих жестокую войну или наносящих массовый ущерб гражданскому населению, они превращают локальные или региональные войны в испытание глобальной согласованности, что наглядно продемонстрировали конфликты в Газе и на Украине.
Нигде ностальгия не проявляется так ясно, как в неспособности прежнего "основанного на правилах" порядка ограничивать или регулировать торговлю обычными вооружениями. В 2025 году мировыевоенные расходы достигли почти 2,9 триллиона долларов.
Международный рынок основных видов вооружений также остается крайне концентрированным: в 2021-2025 годах на долю Соединенных Штатов приходилось 42% мирового экспорта, а на пять постоянных членов Совета Безопасности ООН вместе взятых – почти 68%.
Более решительная политика в этом направлении могла бы основываться на Договоре о торговле оружием, который запрещает передачу оружия, если государство знает, что оно будет использовано для совершения геноцида, преступлений против человечности, серьезных нарушений, нападений на гражданское население или иных военных преступлений, и требует отказа от такой передачи при наличии первостепенного риска определенных серьезных нарушений.
Этот принцип следует распространить на поставки оружия, которые с высокой вероятностью будут использоваться для содействия агрессии, аннексии или иных форм силового давления.
Цель не в том, чтобы заранее предопределить, каким будет будущий международный порядок. Мы предлагаем начать с тех ограничений, необходимость которых наиболее очевидна, а их нарушение может привести к самым серьезным последствиям. Эти ограничения касаются превентивных войн, которые выдаются за самооборону, силового захвата территорий, прокси-войн и поставок оружия, которые могут осознанно способствовать агрессии или жестоким действиям.
Это не утопические требования, а самые базовые условия для мира, в котором соперничающие державы могут конкурировать, не превращая войну в обычный инструмент политики.
Многополярность следует понимать не просто как падение американского порядка и наступление хаоса. Она может перерасти в конфликт за господство, если наиболее влиятельные государства будут стремиться разделить регионы, вооружать своих союзников и выдавать принуждение за обеспечение безопасности.
Однако это открывает новые возможности для создания порядка, который будет меньше зависеть от доброй воли одной державы, меньше подрываться избирательным применением закона и меньше подвергаться влиянию ностальгии, принимающей вчерашнее лицемерие за утраченные принципы. Сейчас задача состоит в том, чтобы перестать оплакивать старый порядок, отказаться от нового беззакония и сделать сдержанность прочной основой будущего.
