Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
США и их союзники рассчитывали, что после падения Асада влияние России в Сирии будет равно нулю, но это было ошибкой, пишет Newsweek. Позиции Москвы в этой стране не только сохранились, но и стали крепче – за счет факторов, которые на Западе не учли.
Илан Берман (Ilan Berman)
На протяжении большей части последних двух лет господствовало мнение, что Россия окажется в числе главных проигравших в результате крушения режима Башара Асада в Сирии. После многолетних масштабных военных, политических и экономических вложений в сохранение власти Асада Кремль, был казалось, обречен наблюдать, как это влияние рассеивается, когда в декабре 2024 года к власти в Дамаске пришел бывший филиал "Аль-Каиды"* в лице движения "Хайят Тахрир аш-Шам"*.
В западных столицах предполагали, что Россия будет постепенно вынуждена отказаться от стратегического плацдарма, который кропотливо выстраивала в Леванте на протяжении предыдущего десятилетия. Однако это предположение, похоже, оказалось неверным.
В начале текущего года исследование израильского Института исследований национальной безопасности (INSS) показало, что Москва укрепляет связи с Дамаском и достигает в этом заметных успехов.
Установившееся потепление — результат успешной российской дипломатии. "С первых месяцев правления Ахмеда аш-Шараа предпринимались шаги по укреплению доверия — поставки пшеницы и топлива, дипломатические контакты и делегации высокого уровня (включая высокопоставленную делегацию министерства иностранных дел, письма и телефонные звонки от президента Владимира Путина)", — отмечается в исследовании INSS. "Эти инициативы включали предложения об экономическом и гуманитарном сотрудничестве: восстановление сирийской энергетической инфраструктуры, увеличение материальной и продовольственной помощи и даже идею превращения Хмеймима и Тартуса в гуманитарные "хабы"".
Главное в том, что Россия, как отмечено в исследовании, позиционировала себя в качестве стороны, "способной предложить Дамаску решения его военных проблем". Эти решения варьируются от "служб поддержки" для сирийской армии — обучения и закупок вооружений — до возможности ограниченных военных развертываний, служащих подстраховкой для сирийских сил, — подобно той роли, что Москва годами играла для режима Асада.
Теперь усилия России становятся еще более амбициозными. Кремль готовит крупный коммерческий логистический центр в арендуемых Россией портовых сооружениях Тартуса, превращая военный объект в центр более широкой экономической стратегии. По данным сирийских чиновников, ежемесячно через порт пойдет около 250 тысяч тонн товаров, начиная с крупных поставок зерна, а затем Тартус будет напрямую связан с российским черноморским портом Новороссийск.
План амбициозен и важен. Вместо того чтобы ограничиваться сохранением военно-морского присутствия в восточной части Средиземного моря, Москва создает инфраструктуру для долгосрочного коммерческого коридора, призванного еще теснее связать экономику Сирии с российской.
Это знаменует эволюцию региональной стратегии России. В течение многих лет ее влияние в Сирии основывалось преимущественно на военной помощи. Российская авиация помогла спасти режим Асада от краха в 2015 году, а военно-морские объекты в Тартусе и авиабаза в Хмеймиме обеспечили Москве устойчивое военное присутствие в Средиземноморье — первое со времен холодной войны. Активы были ценны, но уязвимы — их судьба зависела от выживания одного режима.
Нынешний подход отличается принципиально. Встраиваясь в процесс экономического восстановления Сирии на позициях ключевого игрока, Россия создает отношения, которые, по всей вероятности, сохранятся независимо от того, кто будет у власти в Дамаске.
Новая стратегия уже приносит плоды. Сирия импортирует из России приблизительно 85% пшеницы, что дает Москве значительные рычаги влияния на один из основных продуктов питания страны. Энергетическая зависимость также растет — Дамаск нарастил импорт российской нефти после смещения Асада. (По состоянию на май Россия, заменившая Иран в качестве основного поставщика нефти в Сирию после падения Асада, поставляла новому режиму в Дамаске около 60 тыс. баррелей в день — что составляет примерно половину общего энергопотребления страны.)
Будущий логистический хаб институционализирует эту зависимость, превратив российские товары в основу восстановления Сирии и ее коммерческой активности.
Для Соединенных Штатов с союзниками последствия могут быть значительными. В течение последнего года администрация Трампа предприняла серьезные усилия для вывода из дипломатической изоляции нового сирийского лидера Ахмеда аш-Шараа. Конгресс отменил ключевые санкции (включая "Закон Цезаря" 2019 года), чтобы позволить Аш-Шараа консолидировать власть и стабилизировать разоренную войной страну. Все эти инициативы продиктованы стремлением направить новый сирийский порядок по прозападному пути и тем самым превратить Сирию в надежного стратегического партнера Вашингтона.
Однако у России, вне всякого сомнения, иные намерения. Становясь ключевым игроком в процессах восстановления Сирии, обеспечения ее продовольственной безопасности, энергоснабжения и торговли, Москва позиционирует себя так, чтобы формировать будущее страны в соответствии с собственными предпочтениями. Если судить по истории событий, велик шанс того, что это не совпадет с желаниями США.
* Террористическая организация, запрещенная в России
