Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
О своих первых днях в отряде спецназа "Ахмат" рассказал японский доброволец Дайсаку Канеко, его воспоминания публикует издание President Online. Новобранец понимал, что ему придется пройти ряд испытаний — но был совершенно не готов к тому, с чем ему в итоге пришлось столкнуться.
Дайсаку Канеко, боец российского отряда спецназа "Ахмат"
"Почему вы приехали в Россию?"
Когда я только прибыл, чтобы сражаться на стороне российских войск, меня ждало собеседование с командиром.
"Почему вы приехали в Россию?" — спросил он.
"Потому что хочу сражаться за Россию?" — ответил я.
— Разве Япония не союзник Соединенных Штатов?
— Я приехал сюда потому, что мне это не нравится.
— Как вы будете участвовать в сражениях, если не знаете русского языка?
— Я быстро его выучу.
Мне задавали один вопрос за другим, на середине собеседования мне даже пришлось использовать приложение для перевода.
— Вы когда-нибудь стреляли из пистолета?
— Я стрелял из всех видов оружия в Юго-Восточной Азии.
Когда я показал командиру со своего смартфона видео, на котором стреляю, он, похоже, убедился в моих умениях.
К японцам в России относятся, как к поп-звездам
Меня отвели в комнату, где уже жили несколько солдат.
"Будешь жить здесь", — сказал мой проводник.
Все жильцы комнаты посмотрели на меня. Кто-то был удивлен, кто-то отнесся к этому с безразличием, кто-то и не пытался скрыть любопытства.
"Если что-то будет непонятно, просто спрашивай у своих товарищей".
С этими словами мой проводник вышел из комнаты. Ко мне сразу же подошли несколько солдат.
"Почему Россия?" и "Есть ли в Японии самураи?"
Вопросы посыпались градом —от прямого "Почему ты выбрал Россию?" до любопытства вроде "А в Японии еще есть самураи?" Это был не допрос, а скорее интерес, как к эстрадной звезде. Все улыбались и болтали со мной.
"Ходили слухи, что приедет японский доброволец. Я впервые в жизни вижу японца!" — взволнованно выпалил один из солдат.
Я растерялся от такой неожиданной реакции. Потом мы переместились во внутренний дворик базы, в место для курения. Все встали в кружок, и оживленная дискуссия продолжалась.
"Японские технологии — это круто!"
"У вас ведь у каждого дома есть додзё (комната для медитации, также — зал для занятия боевыми искусствами, — прим. ИноСМИ), и отец с детства учит вас боевым искусствам, да?"
"А сколько вообще японцев носят самурайскую прическу чонмагэ? Кто-нибудь ходит в кимоно в обычной жизни?"
"Аниме — просто класс!"
Крепкие, рослые мужчины светились неподдельной радостью.
Предубеждение: "Японцы сильны, потому что занимаются боевыми искусствами"
"А российские солдаты, оказывается, такие дружелюбные и искренние..." — бормотал я про себя. Дистанция между нами стремительно таяла. Все бойцы были как минимум на голову выше меня (а мой рост — около 170 см), но в одном они были убеждены твердо: "Японцы сильны, потому что занимаются боевыми искусствами".
Никто не позволял себе ни пренебрежительного тона, ни агрессии. Постепенно они стали называть меня "Самураем", и это закрепилось как мой позывной. В армии принято обращаться друг к другу не по имени, а по позывному.
Первое, что меня ошеломило на российской военной базе, — это температура в Донецке. Я наивно полагал, что раз мы находимся на широте выше, чем в Японии, то на улице должно быть прохладно. Однако в разгар лета столбик термометра доползал до +38 °C.
И вот в эту адскую жару для меня начался необъявленный "вступительный экзамен".
"Перенеси две тонны минометных снарядов и загрузи их в грузовик".
В первый же день по прибытии на базу мне поручили эту подсобную работу. Рядом постоянно находился представитель Министерства обороны — наверное, присматривал за мной. Я таскал ящики с минометными снарядами весом более 30 кг каждый, и один за другим грузил их в машину.
"Самурай, можешь возвращаться в комнату и отдыхать", — сказали мне, и я вернулся к себе. Переодел пропитанную потом рубашку, перевел дух — и тут же меня опять погнали на другую подсобную работу. Теперь на стройку внутри базы — укладывать блоки. Я снова взмок как мышь, и тут другой сослуживец окликнул меня во весь голос:
30.07.2026
"Самурай, Самурай, зайди-ка в столовую! "
"Наконец-то покормят..." — с легкой надеждой пришел я туда, и мне протянули нож.
"Почистишь картошку?"
Передо мной громоздилась гора картофеля. Я забеспокоился: "Неужели теперь еще и поваром назначат?" Готовить я умел, и почистить картошку для меня не проблема, но после предыдущей работы пальцы онемели и совсем не слушались.
Однако я примерно два часа упорно чистил картошку, а мимо то и дело проходили люди при параде, похожие на командиров, и поглядывали на меня.
"Ну да, русские без картошки — никуда..." — думал я, продолжая свое занятие. Наконец я управился. Вечером, совершенно вымотанный, я вернулся в комнату и получил новое задание: "Этой ночью будешь следить за дронами". Протирая слипающиеся глаза, я отправился на дежурство. Так продолжалось три дня.
Меня назначили снайпером — одного из нескольких сотен
А потом наступило утро четвертого дня.
"Самурай, за мной", — скомандовал офицер и привел меня на стрельбище.
"Возьми эту винтовку и стреляй по тем мишеням".
Мне вручили новейший АК-74 — ту самую автоматическую винтовку, прославившуюся после Второй мировой. Я зарядил ее, прицелился. До мишеней размером с лист А4 было около сотни метров. Я не готовился к тренировке по стрельбе, но ничуть не растерялся. Я уже знал, как сохранять хладнокровие даже при физической усталости.
Собравшись, я прильнул к прицелу. Все пули легли точно в цель. Теперь-то я понимаю, что та трехдневная "подсобка" была сплошным испытанием. Они намеренно довели меня до изнеможения, а потом устроили стрельбы, чтобы проверить мои настоящие возможности.
Командир спросил: "Есть ли у тебя снайперский опыт?"
"Я умею рассчитывать расстояние по прицельной сетке Mil-Dot (метод определения расстояния до цели)", — ответил я.
Тогда командир твердо и строго произнес: "В части не хватает снайперов. Будешь стрелком".
Так я стал снайпером в российской армии — а им становится лишь один из нескольких сотен.
