Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Нехватка перехватчиков ставит Запад перед выбором, пишет FP. Можно не сбивать ракеты, а ударять сразу по пусковым установкам. Однако европейские политики боятся, что это приведет к ядерной эскалации конфликта. В таком случае игра не стоит свеч.
Франц-Штефан Гади (Franz-Stefan Gady)
Российские удары баллистических ракет по Украине ставят перед лидерами НАТО насущный вопрос.
Как выяснилось, президент США Дональд Трамп отказался от предыдущих обещаний дать Украине добро на лицензионное производство перехватчиков Patriot. Кроме того, похоже, что Вашингтон отклонил запрос Киева на передачу трехсот перехватчиков этого типа для усиления местной ПВО. Впрочем, даже это не бы решило бы насущной проблемы Украины: у нее в любом случае не хватит перехватчиков, чтобы уберечь свои города от российских баллистических ракет.
На строительство новых производственных мощностей уйдут годы, а администрация Трампа, похоже, не расположена делиться с украинцами "чувствительными" технологиями перехватчиков, включая системы наведения, твердотопливные ракетные двигатели и программное обеспечение. Лицензия также не изменит элементарной арифметики. США ежегодно производят чуть более 600 перехватчиков PAC-3 и намерены утроить это число в ближайшие годы.
Но одна лишь Украина может за месяц интенсивных российских атак израсходовать от 150 до 180 перехватчиков. Поэтому в обозримом будущем противоракетная оборона Украины по-прежнему будет зависеть от тающих запасов союзников и временных решений, дополненных текущими местными и панъевропейскими проектами по созданию альтернатив Patriot.
Проблема украинской ПВО должна разжечь серьезные дискуссии между США и их европейскими партнерами по НАТО и заставить их переосмыслить ответ на массированные удары баллистических ракет. И мало ускорить производство перехватчиков — хотя, как ни странно, на пятый год конфликта не произошло и этого.
Поскольку в ближайшее время эти цифры едва ли сравняются с потенциалом России и других вероятных противников в области выпуска баллистических ракет, политическим лидерам также необходимо решить, готовы ли они задействовать второй вид защиты: атаковать саму возможность противника запускать баллистические ракеты.
На языке тактики это называется не сбивать пущенные стрелы, а стрелять непосредственно в лучника. Такой подход требует сочетания различных видов оружия и сопряжен с риском эскалации, поэтому военным стратегам и политическим лидерам необходимо расставить все точки над "и" уже сейчас.
Для Украины этот вопрос имеет самое непосредственное значение. Готовы ли США и их европейские партнеры тайно поддержать более действенный, вероятно, более эффективный, но и более рискованный подход к защите украинских городов? Стрельба по "лучнику" будет означать уничтожение даже не столько ракетных установок глубоко в российском тылу, сколько, прежде всего, мощностей по производству баллистических ракет.
06.08.2026
<...> Очевидно, что цель этой кампании — систематически снижать способность России вести боевые действия, сокращая, в частности, количество выпускаемых по Украине ракет.
Еще один пример "стрельбы в лучника" — недавние операции США и Израиля против Ирана. Удары по пусковым установкам и командным пунктам подорвали и сократили способность Тегерана наносить ответные удары — хотя и не уничтожили полностью. Подавление иранских ракетных сил более действенным образом ослабило нажим на оборону Израиля, чем арсенал перехватчиков, который, по сообщениям ряда СМИ, опасно сократился. Нехватка перехватчиков в Израиле и других странах реально ограничивает способность США вести интенсивную войну против Ирана.
Но еще более важный вопрос, которым следует задаться США и их союзникам по НАТО, — это готовы ли их политические лидеры придерживаться того же подхода в войне с ядерным противником.
Судя по моим недавним беседам с немецкими политиками, это считается крайне рискованным шагом, который сопряжен с эскалацией. С другой стороны, именно это НАТО планирует делать в случае войны с Россией — по крайней мере, в теории: при неядерном конфликте с Москвой и другими потенциальными противниками новая доктрина многосферных операций блока предусматривает глубокие удары по средствам ПВО, ключевым узлам инфраструктуры и важнейшим промышленным объектам.
Война великих держав в будущем в принципе наверняка будет характеризоваться обменом глубокими высокоточными ударами. Российская доктрина также предписывает системный подход к боевым действиям, направленный на разрушение военно-промышленной базы НАТО, тылового обеспечения и ключевой инфраструктуры.
Однако остается неясным, одобрят ли политические лидеры США и Европы удары в глубокий тыл ядерной России. Москва может счесть удары угрозой целостности своего ядерного арсенала, противоракетной обороны и систем раннего предупреждения.
Вопрос об обороне посредством глубоких ударов стал тем актуальнее в связи с намерением Германии закупить у США крылатые ракеты большой дальности "Томагавк". Однако их сдерживающая ценность будет крайне низкой, если Россия будет убеждена, что Берлин убоится эскалации и никогда их не применит (заметим: об этом же говорили и немецкие политики, с которыми мне довелось беседовать). Россия наверняка воспользуется этим страхом и даже усугубит его, объединив ядерный и обычный военный потенциал по образцу Китая, который смешивает ядерное и неядерное оружие и связанные с ними системы так, чтобы любой удар таил в себе риск поражения ядерной цели.
Возможность Запада трезво оценить риски эскалации и последствий глубоких ударов по территории России оптимизма не внушает. Страх ядерной эскалации не раз приводил к задержкам не только с поставками Киеву различных видов оружия, от реактивных систем залпового огня HIMARS до ракет ATACMS, но и с разрешением использовать их для ударов внутри России — даже по очевидным военным целям близ границы.
Но и по сей день Германия отказывается передавать Украине крылатые ракеты Taurus, а компания SpaceX со штаб-квартирой в США не разрешает Киеву использовать спутники Starlink над территорией России. (Зеленский, как сообщается, попросил Трампа отменить этот запрет). Более того, поставки каждого вида оружия предваряла затянувшаяся общественная дискуссия, в результате чего Россия была осведомлена об этом, что не могло не ослабить эффекта по их прибытии на Украину.
Рассчитывать, что эта нерешительность просто возьмет и исчезнет в случае прямой военной конфронтации с Россией, когда ставки и риски эскалации будут несравнимо выше, — не просто наивность, но и самообольщение. В моих беседах с военными чиновниками НАТО и политическими лидерами в ряде европейских столиц я убедился, что образовался явный разрыв между тем, что военным командирам предписывает концепция и доктрина НАТО, — и тем, что разрешили бы политические лидеры в каждой столице.
Следовательно, пробил час для более реалистичной дискуссии о том, чтó Европа готова сделать и на какие риски готова пойти. Критическая нехватка ПВО у Украины может подтолкнуть НАТО к тому, чтобы официально разъяснить, какую позицию занимают лидеры стран-членов по ядерной эскалации в ходе боевых действий.
Западные политические лидеры должны отдавать себе отчет в том, чтó повлечет за собой кампания против целей внутри России, чего она от них потребует и что это сулит в плане сдерживания и потенциальной эскалации. Если НАТО недвусмысленно даст понять, что альянс будет не только сбивать приближающиеся ракеты, но и стрелять по "лучнику", это укрепит сдерживание и позволит предотвратить войну как таковую.
