Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Перед Москвой распахнулось "баллистическое окно возможностей", и она этим активно пользуется, пишет Advance. Идет борьба между российской скоростью производства и украинской способностью выживать, американским быстрым расходование ракет и европейскими пустыми обещаниями. И Россия побеждает.
Дроны еще можно перехватывать дешево, но когда небо прорезает ракета, требующая идеальной обороны, паралич наступает за несколько секунд.
В одну и ту же ночь в небе над Украиной велись две технологически совершенно разные атаки. В первой украинская оборона сбила 98 из 115 российских дронов, относительно дешевых летательных аппаратов, которые сегодня производятся большими сериями и сбиваются целым рядом средств. В другой то же пространство обороны пронзили 24 баллистические ракеты: "Искандер М" и ракеты системы С-400, а также четыре "Циркона".
По украинским данным, ни одна из этих ракет не была сбита. Погибло не менее 17 человек, и пострадали склады и производственные комплексы под Киевом. Соотношение 98 к нулю, пожалуй, лучше всего отражает новую фазу противостояния. Но еще больший вопрос, что Россия планирует сделать с этим "баллистическим окном возможностей"? Ведь оно, как и все типы преимуществ, не сохранится навечно.
Украина научилась конструировать дроны, создавать крылатые ракеты и дешевыми средствами бить по целям, удаленным более чем на тысячу километров. Однако обезвреживание в последние несколько секунд полета российского "Искандера" все еще зависит от производства Соединенных Штатов Америки и политического решения Вашингтона. Союзнические поставки зенитных ракет в первой половине 2026 года сократились, по словам Владимира Зеленского, примерно на треть от прошлогоднего уровня, а война США и Израиля против Ирана поглотила значительную часть имеющихся ракет. Последствия американской войны на Ближнем Востоке сейчас материализуются на украинских складах, по которым российские ракеты бьют беспрепятственно. Иными словами, перед Москвой распахнулось "баллистическое окно возможностей".
Название "баллистическая ракета" не означает только то, что эта ракета исключительно быстрая. Ее двигатель выполняет большую частью работы на начальном этапе, значительно ускоряя ракету, после чего она продолжает движение по инерции и воздействием гравитации. Крылатая ракета остается в атмосфере и летит, как малый беспилотный аппарат с двигателем, который постоянно приводит его в движение, и крыльями, создающими подъемную силу. Баллистическая траектория обеспечивает очень высокую скорость на заключительном этапе, оставляя защитнику минуты, а иногда и десятки секунд, чтобы обнаружить ракету, рассчитать ее местоположение и отправить достаточно быстро средство поражения.
Современные баллистические ракеты — это не пушечные ядра, слепо следующие по заранее заданной траектории. "Искандер-М" летит по так называемой квазибаллистической траектории, может маневрировать и выпускать ложные цели, с помощью которых пытается ввести в заблуждение радар. Перехватчик PAC-3 системы "Патриот" пытается поразить цель напрямую, по принципу "попадание на поражение". Два объекта, движущиеся во много раз быстрее скорости звука, должны встретиться на очень небольшом участке неба. При этом батарея должна быть правильно расположена, радар должен вовремя обнаружить цель, а пусковая установка должна иметь соответствующие ракеты. Поэтому тот факт, что перехвата не было, не доказывает, что ракета чудесным образом неуязвима. Не существует неуязвимых ракет, но есть ракеты, которые в определенный момент просто не встречают ничего, что могло бы их сбить.
Не все ракеты, которые по официальным данным относятся к одной категории, одинаковы. "Искандер-М", наземная ракета дальностью действия около 500 километров, вероятно, является самым важным российским оружием в нынешней кампании. Пусковая установка мобильна, может быстро выпустить ракету и исчезнуть, прежде чем противник сможет ее обнаружить. "Кинжал", в свою очередь, запускается с самолета, начинает полет на большой высоте и скорости и является чрезвычайно сложной целью, но у России их меньше. "Циркон" — технически гиперзвуковая крылатая ракета, и изначально он был противокорабельной ракетой. Ракеты С-300 и С-400 первоначально разрабатывались для сбивания самолетов, но Москва также использует их против наземных целей. Поэтому самая быстрая ракета не обязательно является самой стратегически важной. В затяжном конфликте преимущество получает та, которая достаточно опасна и может производиться сотнями.
Сколько ракет у России, по-прежнему секрет. Публичные данные — это данные украинских спецслужб, западные оценки и выводы, сделанные на основе ритма атак, поэтому их следует воспринимать как приблизительную картину. Полезнее следить за ежемесячной тенденцией. Украинская военная разведка сообщает, что в 2026 году Россия намерена произвести до 700 ракет "Искандер-М", то есть примерно 55 – 60 в месяц. Кроме того, якобы планируется произвести более 480 ракет для систем С-300 и С-400, предназначенных для поражения наземных целей, и до 60 ракет "Кинжал" в течение года. По той же оценке, Москва может запускать около ста баллистических и аналогичных ракет в месяц, не сокращая серьезно свои резервы.
Июль показал, что Россия готова потратить то, что ранее скапливала на складах. Согласно украинским данным, за первые 19 дней месяца было запущено 107 баллистических ракет и еще 20 ракет "Циркон", что превышает расчетный месячный объем производства. Частично увеличение темпа должно было быть обеспечено за счет резервов. Дополнительное пространство может предоставить Северная Корея, которая, по утверждению украинских спецслужб, может направить в западную Россию подразделение с шестью пусковыми установками и со 120 ракетами КН-23 и КН-24.Таким образом, в течение нескольких месяцев Россия может поддерживать темп около ста ударов в месяц, а иногда и значительно больше. Надолго перейти к двум-трем сотням ударов в месяц было бы гораздо сложнее, поскольку тогда запасы быстро истощались бы и создавалась бы нагрузка на сложную производственную цепочку.
Последние 90 секунд
Девяносто секунд — это не универсальное время, применимое ко всем атакам, но оно хорошо отражает их наиболее критическую заключительную фазу, то есть момент, когда предупреждение уже не информация, а гонка, в которой ракета уже пикирует к цели. Запуск "Искандера" можно обнаружить относительно быстро, так как его двигатель оставляет заметный тепловой след, и радары затем пытаются обнаружить объект и оценить его траекторию. Однако понимать, что ракета стартовала, не то же самое, что точно знать, куда она летит, по какому маршруту и есть ли система, способная перехватить ее в нужном месте.
Тогда в командном центре вся цепочка должна соединиться за считанные секунды. Радар обнаруживает цель, компьютер рассчитывает ее траекторию, система оценивает зону поражения, оператор проверяет наличие подходящего перехватчика, а командование решает, стоит ли его использовать. Система может одновременно отслеживать десятки БПЛА, крылатых ракет и ложных целей. Каждая из них требует внимания, занимает часть радиолокационного пространства и заставляет людей принимать решения в максимально быстром режиме.
"Искандер" еще больше усложняет задачу, поскольку может маневрировать на заключительном этапе полета и сбрасывать ложные цели, из-за чего точку сближения приходится постоянно пересчитывать. Перехватчик не преследует ракету, как истребитель. Его нужно направить туда, где будет находиться цель, а затем поразить ее практически напрямую на высокой относительной скорости. Ошибка в несколько секунд или несколько метров может привести к промаху.
Именно поэтому комбинированные атаки оцениваются не только как сумма выпущенных ракет. Беспилотники и крылатые ракеты могут заставить систему обороны включить радары, израсходовать боеприпасы и рассеять внимание до того, как нахлынет самая опасная волна. России не нужно полностью ослеплять украинскую оборону. Достаточно отнять у нее часть времени, заставить ее ошибаться в оценке ситуации или вынудить выбирать между двумя целями, которые она не может защищать одновременно.
Таким образом, баллистическая оборона — это не просто дуэль двух ракет. Это попытка заставить спутник, радар, компьютер, командование и человека действовать как единый идеально скоординированный организм в течение последних девяноста секунд, потому что всего одна ошибка меняет все.
Однако одного лишь количества взрывов недостаточно, чтобы предполагать, что Украина вот-вот сдастся. Баллистические ракеты не захватывают города, не удерживают позиции и не могут заменить армию на земле. Атаки (…) могут вызвать страх, смерть и новую волну беженцев, но они также могут усилить сопротивление и повысить политическую цену уступок. Россия может превратить свое преимущество в дорогостоящую кампанию по запугиванию с ограниченным военным эффектом. Ситуация становится угрожающей тогда, когда целью перестают быть символы и становятся системы, поддерживающие существование государства.
В результате последнего удара были повреждены распределительные центры крупных розничных сетей, склады, один завод и железнодорожная инфраструктура. Москва утверждает, что некоторые объекты использовались для доставки товаров двойного назначения и запчастей для беспилотников, в то время как украинская сторона делает акцент на жертвах среди гражданского населения и экономическом ущербе. Оперативная логика очевидна, несмотря на противоречивые описания. Удары по складам, транспортным узлам и производственным объектам направлены на замедление оборота продовольствия, запасных частей, оружия и ремонтных материалов.
Предел устойчивости измеряется соотношением между скоростью разрушения и скоростью ремонта. Если трансформатор можно заменить за пять дней, и Россия снова повредит его на третий день, то ущерб начнет накапливаться. Именно поэтому Москва, по украинским оценкам, увеличивает производство накануне зимы и новой кампании против энергетики. Успех будет зависеть от качества российских разведданных, поскольку удар по брошенному складу или ложной цели — это потерянная ракета.
С другой стороны стоит западная военно-промышленная система, привыкшая десятилетиями производить дорого, медленно и в количествах достаточных для коротких войн против слабых противников. По оценке Associated Press, американские запасы ракет Patriotсократились за время войны с Ираном как минимум на 65% по сравнению с числом до начала вооруженного конфликта. В 2025 году компания Lockheed Martin всем своим покупателям поставила более 600 ракет PAC-3 MSE и планирует достигнуть уровня примерно две тысячи единиц в год только к концу десятилетия. Спрос на эти ракеты у Украины, Израиля, монархий залива, Европы и американской армии уже превышает возможности заводов компании.
Понятно, что одна и та же ракета не может одновременно защищать американские базы в Заливе, израильские города и Киев. Когда Дональд Трамп расходует арсенал в войне против Ирана, украинская оборона неизбежно опускается ниже в списке приоритетов. Заявления о том, что Украина может производить Patriot, тоже не заполняют образовавшуюся пустоту. Даже при наличии лицензии, на перенос технологий, сертифицированных поставщиков и налаживание производства уходят годы. Рассматривается производство отдельных компонентов на Украине и финальная сборка в Германии, но подобный проект вряд ли защитит Киев уже этой зимой.
Без Patriot легкой замены не найти. Европейская система SAMP/T с ракетами Asterспособна обезвреживать определенные баллистические угрозы, но систем и ракет не хватает. NASAMS и IRIS-T эффективно защищают от дронов, самолетов и крылатых ракет, помогая сэкономить ценные ракеты Patriot на случай обезвреживания "Искандеров". Все важнее становится и пассивная оборона за счет рассредоточения производства, подземных цехов, мобильных складов, ложных целей…
Второй путь ведет к старому правилу противоракетной обороны: дешевле уничтожить место запуска, чем ракету. Украина может отслеживать пусковые установки "Искандеров", бить по складам прежде, чем ракеты полетят на Киев, или пытаться разорвать цепочки поставок в глубине Российской Федерации. Пусковая установка, однако, может выпустить ракету и покинуть позицию за несколько минут, и для ее обнаружения необходимы непрерывная разведка, быстрый обмен данными и дальнобойное оружие. Сейчас у Киева нет возможностей для систематического уничтожения всей российской пусковой сети. Тем временем Европа запускает совместные с Украиной проекты противоракетной обороны, включая Freyа и Bliksem EXO, но их перехватчики будут готовы не так скоро, а российские ракеты летят уже сейчас.
Поэтому Россия располагает серьезным, но ограниченным по времени преимуществом. Она может поддерживать жестокий ритм, нанося около сотни баллистических ударов в месяц, периодически повышая его за счет расходования резервов и попыток уничтожить ключевые узлы в зимний период быстрее, чем Украина сможет их восстановить. Такая кампания может ослабить экономику, замедлить военную логистику и значительно осложнить жизнь в крупных городах. Но она не гарантирует капитуляции.
Поэтому главная борьба ведется не между "Искандерами" и Patriot в последние секунды полета. Подлинная борьба разворачивается между российской скоростью производства и украинской способностью выживать, между американским расходованием ракет на Ближнем Востоке и европейскими обещаниями, которые еще не имеют под собой реальной основы. Украина может произвести оружие, которое пролетит тысячу километров и ударит по НПЗ в российском тылу. Но Украина еще не может создать систему, которая за несколько секунд обнаружит боеголовку, движущуюся со скоростью, во много раз превышающую скорость звука, и физически столкнуться с ней. Пока создание такой системы связано с Вашингтоном и его войнами, самой опасной будет не та российская ракета, которая летит быстрее всех, а та, которую Москва может выпускать огромными партиями.
