Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Долларовая система далека от совершенства, однако отказаться от нее пока невозможно, пишет экономист Джеймс К. Гэлбрейт в статье для The Nation. Мировая финансовая система не располагает альтернативой американской валюте, подчеркивает эксперт.
Джеймс К. Гэлбрейт (James K. Galbraith)
Из-за устоявшихся представлений консерваторы и либералы реагируют на новости о госдолге, словно собаки Павлова.
Звон счетчика госдолга, который достиг отметки в 40 триллионов долларов, вызвал поток обсуждений. Почти одновременно аппарат "Вояджер-1" удалился от Земли на расстояние в один световой день. Значение обоих событий примерно одинаково. Но всякая знаковая цифра — лишь условная отметка: она позволяет что-то измерить и помогает отмечать течение времени. Сама по себе она не имеет особого значения.
Из-за устоявшихся представлений консерваторы и либералы реагируют на новости о госдолге, словно собаки Павлова. Для одних это повод поговорить о программах социального и медицинского страхования Social Security и Medicare. Для других — о необходимости заставить богатых платить больше. Безусловно, расходы на здравоохранение необходимо сдерживать. Нужна и прогрессивная система налогообложения, чтобы восстановить демократическое общество среднего класса, которое когда-то существовало в США. Но ни то ни другое не имеет отношения к так называемой проблеме федерального долга.
Устойчив ли федеральный долг? Самый простой ответ: "Очевидно, да". Долговые обязательства США номинированы в американских долларах, которые выпускают сами Соединенные Штаты. Все подобные долги устойчивы: их всегда можно погасить в точном соответствии с обязательствами — неважно, есть ли "потолок госдолга".
Любители усложнять придумали свой критерий — стабильное или снижающееся отношение государственного долга к валовому внутреннему продукту. Этот показатель отражает соотношение темпов роста госдолга и ВВП. Ключевое значение здесь имеет процентная ставка по существующим долговым обязательствам. Пока эта ставка, усредненная по всем срокам погашения, ниже номинальных темпов роста ВВП — то есть реальный рост плюс инфляция, — отношение долга к ВВП в конечном счете будет снижаться. Когда министр финансов США Скотт Бессент говорит, что страна может "перерасти свой долг", именно это он, говоря простыми словами, и имеет в виду.
И что же мы видим? Сегодня процентные ставки по федеральному долгу заметно ниже темпов роста ВВП. Значит, мы уже "перерастаем" так называемую проблему. Разумеется, необходимо учитывать и текущий дефицит бюджета, однако в долгосрочной перспективе именно процентная ставка и темпы роста определяют, в какую сторону будет двигаться отношение долга к ВВП.
Да, процентные ставки выросли и могут подняться еще выше. Но требуется время, чтобы это отразилось на всей массе федерального долга. Повышение ставок создает двойной удар по экономике: расходы на выплаты процентов растут, а ВВП снижается, что увеличивает отношение долга к ВВП. Однако этот макроэкономический эффект уже не тот, что был прежде.
Когда федеральный долг был значительно меньше, повышение процентных ставок прежде всего било по частному сектору: инвестициям бизнеса, жилищному строительству и потребительскому кредитованию. В 1981 году Пол Волкер мог поднять ставки до 20% — что он и сделал, загубив экономику. Сегодня, когда федеральный долг превышает ВВП, увеличение выплат по процентам направляет огромные денежные потоки держателям долговых бумаг, а те обычно вкладывают их в акции и другие активы. Именно поэтому Федеральная резервная система при Джероме Пауэлле не смогла затормозить экономику после 2021 года. С точки зрения распределения доходов это плохо: богатые получают еще больше денег. Но в наши дни макроэкономические последствия в худшем случае взаимно компенсируются.
Что же тогда происходит с долгосрочными облигациями? И здесь все довольно просто. У таких ранее выпущенных бумаг низкий купон. Поэтому, когда краткосрочные ставки повышаются, их цена падает, а доходность растет. В результате облигационные фонды несут убытки из-за снижения стоимости активов. Это никак не связано ни с рисками, ни с доверием, ни с достижением госдолгом отметки в 40 триллионов долларов.
Бессент попытался поддержать рынок долгосрочных облигаций, выкупив часть бумаг. Не получилось: влияние высокой процентной ставки слишком велико, а объем выкупа оказался слишком мал. Кроме того, в результате этого шага долгосрочные облигации с низкой ставкой фактически заменялись краткосрочным долгом с высокой ставкой, что увеличивало процентные расходы Минфина. Зачем, спрашивается, государственному служащему, который вроде бы не должен работать в интересах держателей облигаций, понадобилось это делать?
А как насчет помощи Японии? Перед ней стоят две очень серьезные проблемы: резко возросшие расходы на нефть из-за войны Трампа с Ираном и так называемая стратегия carry trade (при которой инвестор берет в долг деньги в валюте с низкой процентной ставкой, а затем вкладывает их в активы с более высокой доходностью, зарабатывая на разнице — прим. ИноСМИ), основанная на использовании низких процентных ставок, которые Япония поддерживала десятилетиями. Трейдеры занимают в иенах, вкладывают средства, например, в активы в песо и зарабатывают на разнице ставок. Это приводит к постоянной продаже иены и создает непрерывное давление на ее курс.
Чтобы противостоять этому давлению и оплачивать импорт нефти, Японии, возможно, придется продавать американские облигации, что создаст дополнительные проблемы для фондов, владеющих этими бумагами. Поэтому недавно Бессент обменял евро на иены. Когда действие этой временной меры закончится, по моему прогнозу, в ноябре, Японии придется выбирать. Она сможет повысить собственные процентные ставки, разорив значительную часть местного бизнеса; допустить падение иены и тем самым ускорить инфляцию; распродать американские облигации или ввести контроль за движением капитала, уничтожив тем самым carry trade. Последнее следовало сделать уже давно.
Проблемы Японии обнажают противоречия долларовой системы. Курс ФРС на повышение ставок вступает в противоречие со стремлением Минфина удерживать доллар на более низком уровне по отношению к иене и валютам других стран, оказавшихся в схожем положении. Внутренние экономические цели Японии, предполагающие сохранение низких процентных ставок, несовместимы со стабильным валютным курсом при свободном движении капитала.
Однако если Япония все же введет контроль за движением капитала, это не будет означать конец эпохи доллара. Китай накопил американские облигации на триллионы долларов, одновременно сохраняя ограничения на движение капитала. Позднее он продал значительную часть этих бумаг, чтобы создать запасы нефти и других стратегически важных ресурсов.
Многие противники США, а также немало самих американцев, включая вице-президента Джей Ди Вэнса — и надо отдать ему должное — скептически относятся к системе, основанной на долларе как мировой резервной валюте. Некоторые хотели бы вообще от нее отказаться. Но сделать это не так просто: в мировой финансовой системе попросту нет другого места, куда можно было бы переместить все существующие резервы.
Очевидным преемником выглядит Китай — крупная и стабильная страна с мощной промышленностью и высоким уровнем технологического развития. Но Китаем управляют не банкиры, и Пекин прекрасно видит, к чему привело их господство в нашей стране. Когда-нибудь эта система может развалиться. Возможно, к этому приведет война с Ираном. А возможно, и нет. Пока же доллар похож на словарь: это замкнутая система, внутри которой можно перемещаться от одного актива к другому, но выбраться за ее пределы не так-то просто.
Если описать все это положение двумя словами: "Отель „Калифорния“" (песня американской группы Eagles — "Hotel California" (1976), по сюжету которой герой оказывается в загадочном отеле, из которого можно уйти, но фактически невозможно по-настоящему покинуть его — прим. ИноСМИ).
Джеймс К. Гэлбрейт преподает экономику в Школе государственных отношений имени Линдона Б. Джонсона Техасского университета в Остине. Его последняя книга — "Сила разрушать. Как порочная экономическая теория привела Америку к упадку".
