Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Встреча глав государств в Бишкеке наглядно продемонстрирует сдвиг глобального центра силы, пишет ET. Несмотря на интриги Белого дома, ключевые игроки Евразии углубляют сотрудничество, создавая независимые платежные системы и укрепляя стратегическую автономию от доллара.
Следующая фотография Моди, Си Цзиньпина и Путина с саммита ШОС в Бишкеке непременно будет иметь геополитический вес, однако ее не следует априори воспринимать как свидетельство нового альянса Индии, Китая и России.
Следующая фотография Моди, Си и Путина с саммита ШОС в Бишкеке будет иметь не меньшее геополитическое значение, чем прошлогодняя с саммита ШОС в Тяньцзине. Три лидера вновь соберутся вместе на форуме, который Пекин и Москва все чаще подают как альтернативу институтам под началом Запада. Одновременно в индо-китайских отношениях наметилась оттепель, и Индия принимает у себя следующий саммит БРИКС.
Однако эту фотографию будет опрометчиво считать доказательством союза Индии, Китая и России — реальность несколько сложнее. Всем трем странам весьма комфортно в незападном дипломатическом пространстве, однако Нью-Дели продолжает взвешивать свои возможности в отношениях с США.
Значение бишкекской фотографии отчасти подкрепляется воспоминаниями о Тяньцзине. На прошлогоднем саммите ШОС в Китае премьер-министр Нарендра Моди, председатель КНР Си Цзиньпин и президент России Владимир Путин были запечатлены за необычайно теплым и дружеским рукопожатием. Эта фотография облетела весь мир. Момент публикации лишь придал фотографии веса, поскольку между Вашингтоном и Нью-Дели разгорелся ожесточенный спор о пошлинах и покупке российской нефти. Вскоре фотографию прокомментировал Трамп, написав, что США "потеряли Индию и Россию", уступив ее "мрачному и бездонному" Китаю. В этой реплике воплотилось досада Трампа оттого, что Пекин стремится поставить себя в центре нового миропорядка.
Эта сцена не осталась незамеченной и в Вашингтоне. Президент Совета по международным отношениям Майкл Фроман назвал встречу в Тяньцзине "как минимум символической, а то и подлинной победой" Си Цзиньпина и Путина в их отношениях с Индией. Но Фроман также предостерег от того, чтобы считать этот момент долгосрочной перестройкой. Основополагающие интересы Индии, Китая и США, по его мнению, не изменились в одночасье.
Второй групповой портрет Моди, Си и Путина станет уже не случайным дипломатическим событием, а воплощением преемственности. Но даже преемственность связей — еще не то же самое, что политическая сопричастность.
Фотография — важный сигнал, но еще не стратегия
ШОС — не НАТО, в ней нет ни положения о взаимной обороне, ни единого военного командования, ни общей внешней политики. В десятку ее членов входят страны с заведомо взаимоисключающими интересами, как, например, Индия и Пакистан. Китай и Индия остаются стратегическими конкурентами, даже несмотря на попытки стабилизировать отношения. Россия и Китай неуклонно сближаются, однако вместе с тем их отношения постепенно теряют равновесность (отношения между Москвой и Пекином несут характер партнерства на равных условиях — прим. ИноСМИ).
В репортаже Associated Press отмечается, что между членами ШОС сохраняются "значительные разногласия", и каждый из них преследует "свои особые интересы". AP приводит слова Динакара Пери, научного сотрудника по исследованиям в области безопасности в Университете Карнеги в Индии, о том, что саммит обеспечивает Нью-Дели "место за столом переговоров" в регионе, чей облик определяется соперничеством крупных держав. По его словам, это позволяет Индии воочию наблюдать за региональными изменениями и отстаивать свою позицию в отношениях с другими странами.
Это более точное описание позиции Индии, чем мысль о том, что Нью-Дели просто смещается в китайско-российский лагерь.
Комментарий к международной системе
С другой стороны, отказ от идеи создания нового блока не должен приводить к противоположной ошибке — отрицанию какого бы то ни было символизма. С момента своего создания в 2001 году ШОС значительно расширилась. В настоящее время она вобрала в свой состав Китай, Россию, Индию, Иран, Пакистан, Белоруссию и четыре среднеазиатских державы. Китай и Россия все чаще приводят ШОС в доказательство того, что крупные мировые дела могут вестись вне институтов под началом Запада. Пекин и Москва весьма недвусмысленно подают ШОС как альтернативу организациям вроде той же "Семерки".
Сюзанна Вайгелин-Швиджик, почетный профессор китайских исследований Венского университета, в исследовании этого года отметила, что Китай и Россия десятилетиями утверждают концепцию "нового международного порядка". Она прослеживает эту формулировку до китайско-российской декларации о многополярном мире от 1997 года и утверждает, что впоследствии она вошла в документы ШОС.
Таким образом, значение саммита в Бишкеке отнюдь не в том, что Си Цзиньпин, Путин и Моди собираются создать официальный альянс, а в том, что Индия участвует в формально установленной экосистеме, посредством которой Китай и Россия приближают мир, где владычество западных держав будет ослаблено. В этом заключается реальное геополитическое развитие.
Каков подход Индии?
Фотосессия в Бишкеке будет особенно примечательна для Индии. Вайгелин-Швиджик утверждает, что членство Индии как в ШОС, так и в "Четверке" позволяет ей многостороннее взаимодействие. По ее словам, Индия может тесно сотрудничать как с Москвой в рамках ШОС, так и с США, Японией и Австралией в рамках "Четверки". Одни отношения дают Индии рычаги влияния на другие. Это не традиционное неприсоединение и не классический альянс. Это попытка сохранить пространство для маневра за счет участия сразу в нескольких пересекающихся соглашениях, преследующих конкурирующие геополитические цели.
Эксперты расценивают взаимодействие Индии с механизмом Россия-Индия-Китай, ШОС и БРИКС как разновидность стратегической автономии и стремление сбалансировать различные альянсы. Индия может участвовать в ШОС, сохраняя при этом тесные связи с США.
Это отражает все более заметную роль Индии как колеблющейся державы — особенно в контексте риторики о стратегической автономии.
Индии нужны достаточно хорошие отношения как с США, так и с Китаем, а также весомые рычаги влияния, чтобы извлекать выгоду или навязывать издержки любому из них.
Индия может углублять технологическое сотрудничество с США, одновременно покупая российские энергоносители, поддерживая оборонные связи с Москвой и общаясь с Китаем через ШОС, а также заявляя о многополярных, незападных устремлениях на саммите БРИКС. Однако эта стратегия сработает лишь в том случае, если Нью-Дели не позволит отдельно взятым отношениям превратиться в незаменимые.
Индо-китайская оттепель меняет уравнение
Саммит в Бишкеке, однако, будет отличаться от Тяньцзиньского, поскольку с тех пор индо-китайские отношения изменились. После разразившейся в 2020 году военной конфронтации удалось наладить прочное дипломатическое взаимодействие. Советник по национальной безопасности Индии Аджит Довал и министр иностранных дел Китая Ван И провели 25 августа в Пекине переговоры о границе, рассмотрев двусторонние отношения и обсудив вопросы поддержания мира и стабильности.
Еще важнее ожидаемый визит Си Цзиньпина в Индию на саммит БРИКС, который состоится 12-13 сентября. Агентство Reuters сообщило, что Си Цзиньпин совершит свой первый визит в Индию за семь лет — это увенчает собой период осторожного восстановления дипломатических отношений после пограничных столкновений 2020 года. Сообщается, что официальные лица обеих стран работают над встречей Моди и Си Цзиньпина в Бишкеке, чтобы подготовить почву для визита председателя Китая в Индию и саммита БРИКС.
Если Моди и Си Цзиньпин проведут содержательную встречу в Бишкеке, за которой последует еще одна в Нью-Дели, общий посыл будет убедительнее любого группового портрета Моди, Си и Путина. Это может свидетельствовать о том, что Индия и Китай пытаются установить четкие рамки для своих отношений, даже при том, что их стратегическое соперничество продолжается.
Оттепель еще не означает прекращения соперничества
Потепление между Индией и Китаем не следует толковать слишком общо. Майкл Фроман из Совета по международным отношениям после Тяньцзиня отметил, что оттепель между Индии и Китаем едва ли заменит собой стратегические отношения между США и Индией. Он указал на нерешенный пограничный спор, наследие войны 1962 года, экономическую напряженность и отношения Китая с Пакистаном. Индия неоднократно сопротивлялась требованиям Китая по граничному вопросу и продолжала сотрудничать с США.
Индия может сближаться с Китаем, но не в стратегическом смысле. Она может снизить риск конфронтации и расширить экономическое сотрудничество, продолжая готовиться к конкуренции.
Китайско-российский вопрос
Третий человек на фотографии, Путин, придает вопросу еще один ракурс. Россия и Китай сильно сблизились с началом спецоперации на Украине и последовавших за этим западных санкций. Однако их отношения уже не такие сбалансированные, как некогда казалось.
По мнению экспертов, российская спецоперация на Украине помешала Москве противостоять крепнущему влиянию Китая в Средней Азии. Санкции также усугубили экономическую зависимость Москвы от Пекина. Китай в настоящее время считается скорее старшим партнером (в партнерстве России и Китая нет "старших" и "младших" — прим. ИноСМИ).
Фотография Моди, Си Цзиньпина и Путина может легко создать впечатление, что три державы образуют равносторонний треугольник. Однако Китай постепенно выходит на первый план как сильнейшая экономическая держава в ШОС. Россия остается крупной военной и ядерной державой, а также важнейшим традиционным партнером Индии в сфере обороны, но ее экономическая зависимость от Китая возросла (российская экономика адаптируется к новым враждебным условиям, в том числе развивая партнерство с соседями — прим. ИноСМИ). Индия тем временем пытается сделать так, чтобы российско-китайские отношения не стали единственной осью, вокруг которой вращается Евразия.
В этом смысле присутствие Индии в ШОС имеет стратегическое значение, даже если организация приносит ей мало конкретных дивидендов.
Для Китая же эта фотография будет иметь иное значение. Для Си Цзиньпина теплая встреча с Моди и Путиным в Бишкеке станет демонстрацией того, что дипломатические возможности Китая простираются далеко за рамки его непосредственных партнерских отношений. ШОС не только позволяет Пекину продвигать региональные институты, где правила диктует не Вашингтон, но и служит инструментом создания альтернативного порядка.
Тем ценнее для Китая присутствие Индии. Россия уже тесно сотрудничает с Пекином. Иран значительно сблизился как с Москвой, так и с Пекином. Страны Средней Азии все больше зависят от китайской торговли и инвестиций.
Индия — крупная экономика, которая крепит отношения с США, Японией и Европой в области обороны, технологий и инвестиций. Если Си Цзиньпин будет запечатлен в компании с Моди в Бишкеке, Пекин сможет убедительно заявить, что евразийская дипломатия Китая не ограничивается противниками США.
США такой образ придется не по нраву
Скорее всего, США уделят внимание не столько формальным подробностям ШОС, сколько тому, чтó фотография говорит о стратегическом выборе Индии.
Прозвучавшее после Тяньцзиня заявление Трампа о "потерянной" Индии доказало, как быстро этот символизм может быть истолкован в Вашингтоне как свидетельство геополитического провала. Более здравая оценка американцев наверняка будет более спокойной и взвешенной.
Фроман счел "Тяньцзиньский момент" безусловным регрессом — но не обязательно постоянным геополитическим сдвигом. Он отметил, что индо-китайские отношения по-прежнему отягощены глубокими структурными разногласиями и что у ШОС и БРИКС отсутствуют как стимулы, так и системные механизмы для создания полноценного сотрудничества, присущего подлинному альянсу. Это будет верной трактовкой бишкекской фотографии для Вашингтона. Портрет Моди, Си и Путина должен стать предупреждением о том, что у Индии есть пространство для маневра, а не доказательством того, что Нью-Дели переметнулся в лагерь Китая.
БРИКС мог бы придать общему посылу конкретики
С этой точки зрения Бишкек и Нью-Дели следует рассматривать как звенья одной и той же дипломатической цепи. Саммит ШОС — это, прежде всего, форум по политике и безопасности. Саммит БРИКС же, который состоится в Нью-Дели 12-13 сентября, простирается скорее в экономической и финансовой плоскости.
Часть затронутых там идей могли бы наполнить общий многополярный посыл более конкретным содержанием.
Страны БРИКС обсуждают возможность объединения своих платежных систем и цифровых валют центральных банков. Глава Резервного банка Индии Санджай Малхотра заявил, что обсуждения направлены на снижение стоимости и повышение эффективности трансграничных платежей. Предложение все еще обсуждается, однако оно не в пример конкретнее общей риторики о дедолларизации, ставшей привычной на саммитах БРИКС.
Кроме того, есть поддержанное Россией предложение о создании зерновой биржи БРИКС. Замысел сводится к созданию цифровой платформы, которая позволит производителям и покупателям торговать сельскохозяйственной продукций напрямую и снизит зависимость от существующих мировых товарных бирж. Ожидается, что это предложение будет обсуждаться на саммите в Нью-Дели.
Индийское правительство уже поддержало эту идею. На июньской встрече министров сельского хозяйства стран БРИКС в Индауре Индия заявила, что обсуждение зерновой биржи набирает обороты. Официальная декларация БРИКС по сельскому хозяйству также одобрила продолжение работы по созданию платформы для зерновой торговли.
Если саммит в Нью-Дели приведет к прогрессу в области платежей, цифровой валюты центральных банков или зерновой биржи, дискуссия о многополярности выйдет далеко за рамки постановочных фотосессий.
Но даже у БРИКС есть свои пределы, и разрыв между декларациями и созданием согласованной альтернативы западной финансовой системе сохраняется. У членов БРИКС разные валюты, разные режимы движения капитала и разные экономические приоритеты. Индия также сопротивлялась предложениям придать БРИКС явную антидолларовую или антиамериканскую направленность.
