Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Сильнейший нефтяной шок все ближе, пишет Advance. Нефтяной кризис развивается от плохого к худшему. Вашингтон не намерен останавливать войну с Ираном, а мир постепенно лишается "подстеленной соломки" в виде полных хранилищ и возможностей дальше сокращать потребление.
Мы продолжаем заправляться топливом, как будто все под контролем, пока за (относительно) умеренными ценами тает последняя защита от сильнейшего потрясения.
Первый мартовский шок уже как будто забылся, и к новому положению, как это всегда бывает после определенного периода кризиса, постепенно привыкли. На заправке война выглядит чем-то далеким из теленовостей. Мы заправляемся топливом и едем дальше, устав от предостережений о том, что "очередная эскалация на Ближнем Востоке ударит по всем". Однако танкеры горят. И нам может показаться, что мировая экономика научилась жить с этим. Но так ли это?
Между системой, которая способна держать удар, и системой, которая выживает за счет безопасности завтрашнего дня, к нашему всеобщему сожалению, есть большая разница. В общем, привыкнув к "новому положению", мы, возможно, обрекаем себя на неприятные потрясения в будущем. Так как ситуация опять развивается от плохого (что само по себе кризис) к худшему.
Американские вооруженные силы сообщили, что вчера уничтожили пять иранских танкеров, объяснив это иранской ракетной атакой на американский военный корабль. Кто на самом деле первым открыл огонь, сказать трудно, но известно, что Иран ответил ударом по американским целям в Иордании и заявил, что обстрелял корабли близ Ормузского пролива. Данные о масштабах потерь противоречивы, но к чему все движется ясно: конфликт снова захватывает американское военное присутствие и торговлю нефтью.
Выбор танкеров в качестве целей говорит о том, что военное отмщение полностью вписывается в стратегию экономического истощения Ирана. Теперь она реализуется с применением силы, а не только "в ожидании со стороны". Вашингтон пытается лишить Тегеран доходов от экспорта и навязать ему тяжелый выбор. США пытаются сделать это еще с марта, но не выходит. Дипломатия в застое, хотя посредники активно ищут выход. Иранское руководство сигнализирует о готовности вернуться к июньскому договору, но Дональд Трамп отдает предпочтение давлению. О закрытых контактах нам ничего не известно, но борьба явно ведется вокруг самих условий, на которых переговоры могли бы продвигаться. Короче говоря, мы вернулись на несколько шагов назад и теперь идем вперед по более сложному пути.
Проблема американского расчета в упрямой уверенности, что больший ущерб обязательно склонит к большей послушности. Но атакованному государству уступка может казаться призывом к следующему условию (особенно если атакует Трамп!). То есть, мол, если сегодня мы прогнемся под ударами, то что мешает выдвинуть новые требования завтра? Иранский ответ подтверждает продолжение сопротивления. Да, у Ирана тоже есть свои пределы выносливости, как и у всех, но военное превосходство не то же, что и способность навязать политический исход.
Стратегия Ирана очень проста и, вероятно, единственная из возможных: если нельзя вывозить иранскую нефть, то пусть и США и их региональные партнеры не рассчитывают на безопасный экспорт. Иран снова пытается предотвратить удары, оказывая давление на мировую экономику. Нехорошо — сказал бы мир, но Иран это мало интересует, да и в нравственном смысле, пожалуй, не должно интересовать. Ведь что сделал мир, чтобы остановить американскую агрессию? Практически ничего.
В данном контексте удары йеменских хуситов по Саудовской Аравии приобретают особое значение. Помимо городов, страдают и энергетические объекты. Их действия соответствуют иранским интересам, так как повышают "расплату" за войну. Правда, это не доказывает, что все операции координируются Тегераном (но предположить это мы можем). Для рынка это несущественно, и важны только последствия, и под угрозой оказались маршруты, которыми местные экспортеры пытаются заменить Ормузский пролив, ставший небезопасным.
Саудовцы, как я уже не раз писал, часть нефти могут отправлять сухопутным нефтепроводом в порт Янбу на Красном море. Так они обходят Ормузский пролив, но уже не отрываются от географии войны. Поставки в Азию в таком случае зависят от южного выхода из Красного моря — от Баб-эль-Мандебского пролива, где хуситы осложняют судоходство. Северный выход через Суэцкий канал возможен только для части поставок, при дополнительных ограничениях и расходах. Другими словами, обход теряет ценность, когда и он становится небезопасным.
А кто гарантирует безопасность хоть где-то? Дроны над Суэцким каналом — это пока только гипотетический сценарий дальнейшего расширения конфликта. Но и без такого сценария механизм тревожит: проблемы в одном конце повышают значимость другого, и поэтому атака на него обходится еще дороже. Я повторяюсь, но это нужно повторить: не обязательно "уничтожать все танкеры" — достаточно пошатнуть надежность системы, через которую они проходят. Для рынка это почти (конечно, не до конца) одно и то же.
Тогда почему Brentпо-прежнему стоит ниже ста долларов? Прежде всего нужно обойти ловушку одной цифры. По данным Reuters от восьмого сентября, в предыдущий день нефть Dubai на физическом рынке стоила 105 долларов. Brentне отражает цену каждого барреля и уж тем более всего топлива, которое выходит с НПЗ. Напряженность в реальном снабжении может быть выше, чем самые цитируемые биржевые показатели.
При этом государственное вмешательство огромно. Члены Международного энергетического агентства (МЭА) еще в марте договорились выделить на рынок 400 миллионов баррелей из запасов, а это самая масштабная совместная акция за всю историю данной организации. В начале сентября американские стратегические резервы равнялись приблизительно 285,4 миллионам баррелей, а это самый низкий уровень с ноября 1982 года. Все это не секретные данные, а обнародованные цифры, политическое значение которых легко теряется среди военных новостей.
Да, хранилища не пусты и воспользоваться ими не было неправильным решением. Но хранилища не нефтяные месторождения. Они могут на время компенсировать перебои в поставках, но не могут обеспечивать их бесконечно долго. Израсходованный баррель смягчает последствия текущих перебоев, но, если его не компенсировать, этот баррель усилит последствия перебоев в будущем. Проблема возникает тогда, когда чрезвычайными мерами поддерживается военная политика без перспективы прекращения. А именно это мы сейчас и наблюдаем.
В окружении Трампа, несомненно, есть разумные люди, которые говорят ему, что он движется к катастрофе — как для мировой и американской экономики, так и для собственного политического будущего, а уж тем более для Республиканской партии, которой в ноябре предстоят выборы в Конгресс. Мы также можем предположить, что в окружении Трампа достаточно милитаристов, которые настаивают — все вторично, кроме уничтожения Ирана.
За то, из-за чего баррель еще некоторое время будет стоить менее ста долларов, в долгосрочной перспективе придется платить, сокращая расход топлива в промышленности и производстве. Пока эти процессы замедлились, но если ситуация сохранится, вскоре мы столкнемся с дефицитом в новых областях (сокращение рабочих мест и так далее).
Трамп полагается на Венесуэлу, но и тут кроется проблема: нефть под землей и нефть готовая к отгрузке относятся к разным временным категориям. ExxonMobil и ConocoPhillipsдержатся осмотрительно из-за правовой неопределенности. Венесуэла — действительно крупный потенциальный источник поставок, но политические заявления не способны в мгновение ока восстановить запущенную инфраструктуру.
Тем не менее часть компаний уже вкладывают деньги. Chevron объявила об инвестициях в размере более семи миллиардов долларов, которые пойдут на двукратное увеличение добычи в Венесуэле до почти 600 тысяч баррелей в день, правда, в течение пяти лет. Именно этот срок и раскрывает проблему лучше любых политических заявлений. Персидский залив становится все опаснее с каждым днем, а замену придется выстраивать годами.
Для Хорватии и Европы последствия не обязательно начнутся с дефицита топлива. Дорогое дизельное топливо увеличивает расходы на перевозки, сельхозработы и дистрибуцию, а более дорогие страховки и продолжительные рейсы повышают стоимость импорта. Государство может часть ударов смягчить дотациями или налоговыми послаблениями, но полностью их не устранит.
Это как снежный ком, летящий с горы: израсходованные запасы, осложненные поставки, удорожание транспортировки и снижение производства могут преумножать негативный эффект друг от друга. Тем не менее шока осенью может и не быть. Еще в августе МЭА прогнозировало возможность возвращения к избыточному предложению к концу года, но с большими рисками. Дипломатический разворот и восстановление потоков поставок могут изменить траекторию. Продолжение же эскалации работает в противоположном направлении.
Нефтяному миру нужен не Залив без политических споров, а уверенность в том, что завтра груз будет доставлен покупателю. Этого никак не добиться политикой, согласно которой иранский экспорт надо "душить", а все остальные должны вести бизнес, как будто никакой войны и нет. Это все американские иллюзии, которые, вероятно, понятны всему миру, но Вашингтон продолжает упорствовать. Поэтому прекращение американских ударов и блокады вместе с договором, который бы остановил и удары со стороны Ирана и его союзников по судам, соответствует всеобщим экономическим интересам. Опаснее всего было бы истолковать нынешнюю доступность топлива как доказательство того, что такую войну можно продолжать бесконечно и безнаказанно.
Но сколько есть шансов на это? Вот, что должно интересовать всех нас в данный момент. А шансов очень мало. Ведь вышеописанное возвращение к нормальной жизни в глазах Вашингтона будет всегда выглядеть поражением. И так оно и есть. Альтернатива этому — продолжение войны, за чем мы сейчас и наблюдаем. Что мы можем сделать? Как подготовиться к ситуации, в которой уже не останется "подстеленной соломки", то есть полных хранилищ и возможностей дальше сокращать потребление? Вероятно, никак. Ситуация настолько сложная, что нам, возможно, придется только наблюдать и как-то ее пережить.
