Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Больницы Германии начали подготовку к размещению большого количества раненых в случае боевых действий с Россией, пишет Bloomberg. Готовы ли они к этому? Кроме военных госпиталей планируется использовать гражданские больницы и подземные медучреждения. Однако перед системой встает ряд серьезных проблем.
Соня Винд (Sonja Wind)
На первый взгляд, больница в городе Ульм на юго-западе Германии — самая что ни на есть заурядная. В приемных покоях ждут осмотра пациенты, а по коридорам, листая медицинские карты или телефоны, ходят врачи. Лишь солдаты в форме среди персонала намекают на военный профиль заведения. А на глубине многих метров под его оживленными стенами находится бункер времен холодной войны, который внезапно снова стал актуальным.
Строительство подземного медицинского учреждения было завершено в 1979 году на пике противостояния между Москвой и Западом. Оно было спроектировано так, чтобы врачи могли продолжать оказывать помощь раненым солдатам даже в случае ядерного удара, а всего в нем могут разместиться до 2 000 человек в течение 90 дней. Почти три десятилетия похожее на лабиринт сооружение пустовало. Сейчас немецкие военные задумались о его восстановлении.
По всей Германии власти изучают систему здравоохранения и инфраструктуру, чтобы представить себе, как они будут функционировать в случае необходимости. После начала российской спецоперации на Украине в Германии наблюдается всплеск гибридных атак — включая недавние попытку ударить начиненным взрывчаткой беспилотником по аэропорту Лейпцига в прошлом месяце (Доказательств вины России немецкое правительство так и не представило. – Прим. ИноСМИ) и ряд кибератак на больницы. Министр обороны Германии Борис Писториус предупредил, что Россия сможет атаковать территорию НАТО уже к 2029 году. В таком случае Германии придется встать на защиту североатлантического альянса, а учитывая ее расположение в самом сердце Европы, она наверняка станет еще и ключевым транзитным узлом для солдат и пунктом назначения для их лечения.
В докладе, где рассматривались возможные сценарии вторжения России на территорию НАТО, бундесвер подсчитал, что ежедневно в Германию может прибывать до тысячи раненых солдат. Пять военных госпиталей страны быстро достигнут предельной мощности, и система наверняка столкнется с беспрецедентной нагрузкой. А поскольку закон обязывает обычные клинические больницы оказывать помощь в военное время, непременно встанет вопрос сортировки — кому оказывать медицинскую помощь в первую очередь, солдатам или гражданским пациентам.
Это, в свою очередь, привлекло повышенное внимание к объектам вроде ульмского госпиталя — который представляет собой редкий пример военно-медицинского бункера, находящегося в достаточно хорошем состоянии, чтобы вернуть его в эксплуатацию. Но для этого потребуются миллионы евро на модернизацию одних только устаревших десятилетия назад систем вентиляции и электроснабжения, и даже это будет лишь каплей в море по сравнению с тем, что необходимо в общей сложности.
“Готова ли к этому наша система здравоохранения? Единственный ответ — нет, — рассуждает главный врач и командир военного госпиталя в Ульме Бенедикт Фримерт. — Так что впереди нас ждет долгий марафон”.
Обеспечить достаточное количество больничных коек — лишь часть проблемы. Руководству Германии также необходимо укрепить каналы поставок медикаментов и скоординировать работу военной и гражданской больничных систем. Еще одна загвоздка — подготовка кадров: по оценкам, опыт лечения военных ранений имеют лишь несколько сотен врачей во всей Германии. Чтобы улучшить эти показатели, бундесвер и Немецкое общество травматологической хирургии (DGU) открыли курсы для гражданских хирургов по лечению массовых жертв и ранений военного времени.
В 2017 году, когда это сотрудничество было закреплено официально, мир был совсем другим, вспоминает генеральный секретарь DGU Саша Флоэ. “Тогда мы еще полагали, что живем в безопасном мире, не считая исламистского терроризма, — сказал он. — Никто не верил, что ситуация с безопасностью в корне изменится или что нам придется обсуждать сценарии коллективной обороны”. Сейчас спрос высок, правительства некоторых земель заказывают занятия на недели вперед, и свободных мест не найти. Самые интенсивные программы, в которых используются трупы и живые свиньи под наркозом, позволяют обучать от 50 до 100 хирургов в год.
В случае войны первую помощь раненым солдатам на передовой перед эвакуацией в Германию окажут медицинские подразделения бундесвера. Там власти земель распределят их по гражданским больницам. Эта стратегия была опробована в марте, когда военные провели крупнейшие за последние десятилетия медицинские учения, отработав нападение на Литву и распределив солдат по госпиталям в Берлине и Бранденбурге. По словам Флоэ, учения прошли гладко, однако необходимо больше практики, чтобы наладить эффективное взаимодействие двух систем в чрезвычайной ситуации.
Закон о безопасности здравоохранения, который, как ожидается, поступит в парламент на рассмотрение этой осенью, призван создать систему учета коек, медикаментов и обладающего необходимыми навыками персонала — в режиме реального времени. Пока что это происходит лишь поэтапно — что затрудняет понимание того, где найти необходимых специалистов или ведется ли надлежащий учет врачей и медсестер, которые могут работать в организациях по оказанию помощи волонтерами или подлежать призыву как резервисты.
“На данный момент у нас есть лишь отдельные островки — больницы, — сказала депутат от Христианско-демократического союза и член комитета бундестага по здравоохранению Мария-Лена Вайс. — Речь идет о том, чтобы объединить их в единую систему”.
Некоторые компании уже принялись проводить собственные расчеты, не дожидаясь отмашки правительства. Биотехнологическая компания CSL обнаружила, что до 20% ее сотрудников в некоторых землях могут быть призваны на службу в качестве резервистов или уйти добровольцами. Аннегрет Виттих-Хёффер, глава компании в Германии, Австрии и Швейцарии, также отметила, что водители грузовиков, многие из которых — выходцы из Восточной Европы, могут получить повестки у себя на родине. Компания также выясняет, как продолжить производство жизненно важных лекарств, если спрос на них внезапно подскочит. Для изготовления препаратов для травматологических отделений, CSL сначала должна собрать и обработать донорскую плазму. Однако это может занять до года, а ограниченный срок годности готовой продукции затрудняет создание стратегических запасов.
“Без факторов свертывания крови ситуация примет тяжелый оборот”, — рассуждает Виттих-Хёффер. По ее словам, если раненые начнут поступать в Германию за медицинской помощью в предусмотренных бундесвером масштабах, “никто не будет к этому готов— ни мы, ни наши конкуренты”.
Больницы, особенно крупные, также обращаются за консультациями по вопросам устойчивости и планирования действий в чрезвычайных ситуациях, говорит Михаэль Ай, партнер PwC и специалист по вопросам здравоохранения. Помимо оценок физической защиты, включая пуленепробиваемые стекла и защитные барьеры от беспилотников, некоторые прикидывают, надолго ли в условиях кризиса хватит медикаментов и хирургических принадлежностей. “Наша экономика в значительной степени строится на поставках по принципу “точно в срок”. Это повышает эффективность и сводит к минимуму сопутствующие затраты, однако устойчивости это не способствует”, — пояснил Ай, подчеркнув, что Германии необходимы децентрализованные и распределенные запасы масок, лекарств и вакцин.
Спецоперация на Украине в 2022 году стала реальным примером того, как медицинские системы адаптируются к войне. Екатерина Белка, анестезиолог и профессор из Киева, вспоминает, как персонал ее больницы импровизировал на ходу: перемещал пациентов на нижние этажи, которые считаются более безопасными, баррикадировал окна, чтобы защитить их от осколков стекла во время воздушных ударов, и превращал подземные помещения, включая раздевалки или подсобки, в лечебные палаты. Когда Россия принялась атаковать энергетическую инфраструктуру, больницы решили разнообразить свои источники электроэнергии и стали устанавливать генераторы и солнечные батареи. По ее словам, одной из главных проблем была неопределенность: “острый стресс, недостаток информации, непонимание”.
Университетская больница Ульма, расположенная прямо напротив военного госпиталя, также готовится к худшему сценарию. В ней уже работает специальная антикризисная группа, которая проводит учения по борьбе с терроризмом и в настоящее время рассматривает вопрос переоборудования подземного гаража в постоянное убежище на случай нападения.
Главный врач университетской больницы Удо Кайзерс, сказал, что многие здания в Германии построены в эпоху, когда устойчивость и готовность к кризисным ситуациям не были главными приоритетами. А государственные ассигнования, как правило, покрывают лишь наиболее бюджетные строительные или ремонтные работы, а не самые долговечные.
Он также обеспокоен уязвимостью поставок медикаментов. Германия, как и основная часть Европы, зависит от Китая по ключевым ингредиентам для производства антибиотиков и обезболивающих. Его больница наращивает запасы ряда основных лекарств, однако проблемы с бюджетом обостряют ситуацию. Инструкция предписывает больницам Германии иметь запас лекарств для реанимации лишь на полтора месяца.
Назрел масштабный политический запрос обновить законодательную базу, чтобы обеспечить бесперебойную работу системы здравоохранения в условиях обороны или военного времени. Предыдущее правительство работало над этим, но не смогло завершить начатое, рухнув в 2024 году. Ожидалось, что нынешняя коалиция представит проект Закона о безопасности здравоохранения этим летом, но она отложила его до осени, и будет ли достигнута эта цель — пока неясно.
Несмотря на всю неопределенность, поддержание работы больниц в неспокойные времена — основа всего, сказал Кайзерс.
“Система здравоохранения играет ключевую роль в функционировании общества, — сказал он. — Сплоченность и, в конечном счете, моральный дух общества во многом зависят оттого, сможем ли мы выполнить обещания в области здравоохранения”.
