Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Сейчас для движения танкеров закрыто уже два пролива — Ормузский и Баб-эль-Мандебский, и США ничего не могут с этим поделать, пишет иранское издание Javan. Тегеран может удерживать ситуацию в таком состоянии как угодно долго, и Вашингтон рано или поздно сломается.
Аналитики задаются важным вопросом: теперь, когда и Баб-эль-Мандебский, и Ормузский пролив закрыты, кто сможет дольше выдерживать издержки их блокады, одновременно используя рост этих издержек против соперника? Или, проще говоря: при сохраняющейся морской блокаде кто находится под бóльшим давлением — Иран или США (и весь мир)? Люди ищут ответ на этот вопрос, потому что он напрямую связан с возможным сроком окончания войны.
Вице-президент Трампа сказал: "Мы больше не будем наносить масштабные удары по Ирану и после выборов (в ноябре) закончим войну". Некоторые не верят и говорят, что эти слова могут быть обманом, а далее последует неожиданный удар.
Вице-президент Трампа сказал: "Мы больше не будем наносить масштабные удары по Ирану и после выборов (в ноябре) закончим войну". Некоторые не верят и говорят, что эти слова могут быть обманом, а далее последует неожиданный удар.
Другая новость: министр иностранных дел Китая сказал иранскому коллеге: "Мы призываем Иран и США действовать рационально и сдержанно и просим все стороны предпринять эффективные шаги для открытия Ормузского пролива". И еще одно сообщение: йеменцы продолжают обстреливать ракетами саудовские нефтяные объекты. Два десятилетия назад, если бы кто-то опубликовал в СМИ фейковую новость о том, что экспорт саудовской нефти полностью остановлен, мировая экономика на несколько часов погрузилась бы в ступор. Но теперь эта новость стала реальностью.
Теперь для ответа на первый вопрос можно просто спросить: кто прилагает усилия для открытия Ормузского пролива? Иран или США?
Есть другие вопросы, на которые проще получить ответы: кто получит наибольшую сиюминутную выгоду от открытия двух проливов, кто может дольше выдерживать издержки их закрытия, и кто может использовать рост цен на нефть как политический рычаг?
Есть основания полагать, что тот, кто удерживает этот рычаг в своих руках — это Иран. Это тоже непростая задача, но следует обратить внимание: если закрытие проливов даст тот результат, на который Иран рассчитывает, это будет крайне ценным итогом. Если же нет, и ситуация для Исламской Республики станет еще сложнее, то можно будет сказать, что все равно нечего было терять, и что иранцы даже не надеялись на разумное поведение противников в случае открытия проливов. На этот риск (возможно, не такой уж и большой) пошел бы любой разумный политик. Если Иран не сможет держать проливы закрытыми до тех пор, пока его интересы не будут обеспечены, то понесет стратегические издержки, которые потом могут преследовать его десятилетиями. Так что очевидно, что разумный политик предпочтет временные экономические издержки стратегическим.
Если США смогут открыть проливы, то получат и сиюминутную выгоду, и стратегическую, а затем сразу займутся Китаем. Но если они этого не сделают, то Америка больше не будет сверхдержавой, их можно будет назвать северным соседом Мексики или южным соседом Канады, или вообще страной к западу от Гренландии. Разве сверхдержаве недостаточно шести месяцев, чтобы открыть проливы?
Есть основания полагать, что тот, кто удерживает этот рычаг в своих руках — это Иран. Это тоже непростая задача, но следует обратить внимание: если закрытие проливов даст тот результат, на который Иран рассчитывает, это будет крайне ценным итогом. Если же нет, и ситуация для Исламской Республики станет еще сложнее, то можно будет сказать, что все равно нечего было терять, и что иранцы даже не надеялись на разумное поведение противников в случае открытия проливов. На этот риск (возможно, не такой уж и большой) пошел бы любой разумный политик. Если Иран не сможет держать проливы закрытыми до тех пор, пока его интересы не будут обеспечены, то понесет стратегические издержки, которые потом могут преследовать его десятилетиями. Так что очевидно, что разумный политик предпочтет временные экономические издержки стратегическим.
Если США смогут открыть проливы, то получат и сиюминутную выгоду, и стратегическую, а затем сразу займутся Китаем. Но если они этого не сделают, то Америка больше не будет сверхдержавой, их можно будет назвать северным соседом Мексики или южным соседом Канады, или вообще страной к западу от Гренландии. Разве сверхдержаве недостаточно шести месяцев, чтобы открыть проливы?
Американцы могут утверждать, что покупают немного нефти, поступающей из двух проливов. Но рост мировых цен на нефть означает рост цен на бензин и топливо, потом инфляцию, а затем снижение экономического роста и увеличение внутреннего политического давления в США. То есть закрытые проливы для Америки — это не только стратегические издержки и провал ее гегемонии. Прямо сейчас наибольшие опасения американцев (обжор и любителей путешествий) связаны с ценами на еду и бензин, а не со стратегическим поражением. Но суть в том, что сами эти экономические и потребительские проблемы прокладывают путь к стратегическому поражению США. Хотя известно, что американцы склонны к риску, такие риски они принимают лишь до определенной степени.
В Вашингтоне сказали: "Мы вели переговоры с хуситами и договорились, что в обмен на то, что мы не будем атаковать Йемен, они позволят американским судам проходить". Во-первых, это, возможно, и означает, что с юридической и политической точки зрения пролив открыт. Но все знают, что с экономической точки зрения он закрыт! Потому что, как неоднократно было сказано, проблема в неопределенности. Когда безопасный проход через пролив не гарантирован, все дорожает. Во-вторых, переговоры США с Йеменом — это крупнейший стратегический провал в истории Америки. Почему? Посмотрите на возможности йеменцев, на годы морской блокады, на предыдущие атаки — и в итоге на перемирие американцев с ними же. США привыкли нести стратегические издержки, и близок тот момент, когда они потерпят еще одно стратегическое поражение, хотя и преподнесут его иначе.
