Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Французская экономика фактически вошла в стадию рецессии, пишет Atlantico. Правительство винит в этом неблагоприятную ситуацию на глобальных рынках, но это лукавство — ведь у соседей по еврозоне дела идут пусть ненамного, но лучше.
Аш 16 (Hash 16)
Летние каникулы позади, и французские экономические новости возвращаются из отпуска — в этом году они явно не набрались сил.
INSEE (Национальный институт статистики) только что понизил прогноз роста на 2026 год до 0,4% — против прежних 0,7%. Более того, показатели первого полугодия тоже пересмотрены в сторону понижения: −0,2% в первом квартале, 0,0% во втором — фактически рецессия, или прямая линия на кардиограмме, которую правительство надеется хоть немного подтолкнуть вверх к декабрю, упрямо цепляясь за цифру в 0,7% роста — после 0,9% в апреле и 1% в первоначальном бюджете.
Помимо самой констатации, INSEE отмечает: "В отличие от соседей, французская экономика оторвалась от общего тренда". Дориан Руше, ответственный за конъюнктурный анализ в INSEE, уточняет, что рост французской экономики "втрое ниже", чем в еврозоне или Великобритании.
С весны каждое понижение правительственных прогнозов исправно списывали на "особые условия" и "конфликт на Ближнем Востоке". Однако наши европейские соседи и британцы сталкиваются с тем же обострившимся конфликтом, той же дорогой нефтью, тем же Ормузским проливом, обстановка в котором накалена до предела, а страны еврозоны — с тем же ЕЦБ, повышающим ставки. И тем не менее они справляются — пусть не блестяще, но заметно лучше. Если конъюнктура одна на всех, а отстает только Франция, значит, дело в ее собственных, чисто французских гирях на ногах.
Впрочем, INSEE перечисляет их с деликатностью, свойственной государственным ведомствам: отставание объясняется "в частности" сложной бюджетной ситуацией, а корпоративные инвестиции, которые в этом году вновь уйдут в минус, "отягощены вялыми перспективами спроса и ростом стоимости капитала".
Ну естественно.
Надо сказать, что при доходности десятилетних французских облигаций, превысившей 4,3% (небывалый уровень с 2008 года), капитал дорожает — ведь именно на эту ставку ориентируется все кредитование в стране. Неудивительно, что инвестиции компаний сокращаются (−0,3%), домохозяйств — еще сильнее (−1,3%), а рост экономики чахнет. Следом падают налоговые поступления, дефицит растет, государство занимает все больше — и ставки снова идут вверх. Политики суетятся, [лидер экологов] Марин Тонделье возмущенно реагирует, а врата ада со скрипом приоткрываются чуть шире.
Государство — уже не жертва замедления экономики, а его мотор
Каждый евро, который оно забирает себе, чтобы свести концы с концами, — это евро, которого не хватает тем, кто производит, а каждая десятая доля процента по гособлигациям оборачивается заводами, которые не открываются, и домами, которые не строятся.
Счет получается все более "острым": за первое полугодие государство уже выплатило 34,5 миллиарда евро процентов — рост более чем на 18% за год, что превышает годовой бюджет министерства юстиции. Этим летом в национальных счетах появился и вовсе новый дефицит: по данным Банка Франции, баланс доходов, еще год назад остававшийся слегка положительным, теперь показывает дефицит почти в 10 миллиардов евро за двенадцать месяцев. Франция теперь выплачивает остальному миру больше доходов — в первую очередь в виде процентов, — чем получает от него.
Вполне логично, что Goldman Sachs и Deutsche Bank уже предлагают своим клиентам инвестиционные портфели из облигаций, доходность которых будет зависеть от исхода президентских выборов 2027 года. Нью-йоркские банкиры закладывают в цену возможный дефолт, который наши политики отказываются замечать.
На фоне этой картины правительство суетится.
В июле оно созвало "Комитет по контролю за состоянием государственных финансов", чтобы "задать курс". Было объявлено об экономии, которая существует лишь на бумаге: половина из заявленных на 2026 год 10 миллиардов до сих пор не расписана.
Ловушка уже видна, уже захлопнулась и прекрасно иллюстрируется ситуацией с топливом: дизель превысил 2,29 евро за литр — рекорд с начала конфликта, а французский Минфин по-прежнему "не поддерживает" никакие общие меры, ссылаясь на то, что "состояние государственных финансов, на наш взгляд, не позволяет пойти на подобный шаг".
Тут не поспоришь: у государства действительно больше нет средств, чтобы вернуть хоть сантим. Причем даже несмотря на то, что кризис ему самому ничего не стоит. К концу августа налоговые поступления от топлива превышали прошлогодний уровень на 9 миллионов евро: НДС, раздутый ростом цен, почти до миллиона евро компенсировал снижение акцизов, вызванное падением потребления на 5,5%. Таким образом, французы платят рекордные цены и меньше ездят на машине (что ослабляет рост экономики), пока казна собирает деньги как ни в чем не бывало. Вместо снижения налогов раздают 1,4 миллиарда евро адресной помощи — оплаченных из ваших же денег.
Итак, ловушка захлопнулась. Снизить налоги? Минфин только что написал, что это невозможно. Сократить расходы? Тоже невозможно — для политического класса, у которого взгляд прикован к апрелю 2027 года — времени выборов. Занимать еще больше? Каждый занятый евро теперь стоит дороже, чем он приносит в виде роста экономики. Запустить печатный станок? Он во Франкфурте, и там с этим не согласны. А домохозяйства больше не создают резерва прочности для экономики: инфляция может подняться до 2,9% к декабрю, а их покупательная способность за год снизится на 0,4%.
Что остается клоунам, которые сейчас у руля?
Чудо-роста, на который была надежда, больше не будет — прогноз только что снизили. Остается европейская помощь, но ЕЦБ бережет свои инструменты для стран, которые соблюдают бюджетную дисциплину, — а значит, Франции она обойдется дорого: вместе с деньгами придут технократы, которым поручат провести те самые сокращения расходов, на которые Париж так и не решился сам.
Решение, которое втайне готовится за кулисами, — искать деньги там, где они реально есть: в сбережениях французов. Для этого банки и страховые компании подталкивают к скупке государственных облигаций, "перенаправляют" в них деньги, вложенные в страхование жизни и другие инструменты, либо готовят введение нового "чрезвычайного взноса".
А единственное по-настоящему верное решение известно всем: по-настоящему урезать государственные расходы. Не просто замедлить их рост, как это привычно делают пустоголовые клоуны в новостях, а именно урезать — то есть ликвидировать целые сегменты разросшегося государственного аппарата и вернуть французам часть отнятого у них. Решение крайне болезненное, непопулярное и без видимого эффекта до 2027 года, а значит, оно попросту не будет замечено нынешними горе-управленцами у власти.
Поэтому финансовый кризис, скорее всего, начнется с какого-то спускового крючка: понижения рейтинга, провалившегося аукциона по размещению облигаций, отставки правительства или результата выборов, который напугает рынки, где уже делают ставки. Спираль раскручивается медленно, потому что старый дешевый долг обновляется лишь частично, — и именно это позволяет Минфину делать вид, будто он ничего не замечает.
"Устанавливать потолок расходов — значит организовывать дефицит товаров", — говорит Минфин. Может быть, если он наконец установит потолок для собственных расходов, ему удастся организовать дефицит поборов? Не мечтайте — этого не произойдет.
14
ну, французы же голосовали за приятную мордашку, а потом за свой страх. ну и получили страх и приятную мордашку. всё логично
14
Ой как системные проблемки копятся. Грабёж Африки Россия отрезала, мигрантов кормить надо, топливо дорожает, продовольственная инфляция на носу и у руля сидит павлин и селфи делает.
Обсудить
