Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Не было страны, в отношении которой Америка ошибалась бы так сильно, как в отношении Китая, пишет NYT. Каждая ошибка имела последствия. Китай — не Европа, здесь правила США не работают. Теперь ключевой вопрос — Тайвань. Трампу жизненно важно найти верный баланс.
До Ирана, до Ирака, до Афганистана не было страны, в отношении которой Америка заблуждалась бы так сильно, как в отношении Китая. Если это и озадачивает, то лишь ввиду краткости исторической памяти. Америка пережила прежние провалы. Ошибиться снова было бы катастрофой. Вот почему президенту Трампу жизненно важно найти верный баланс с китайским руководителем Си Цзиньпином на грядущем саммите.
В годы Второй мировой войны Соединенные Штаты поддерживали Чан Кайши против японских фашистов, вторгшихся в 1930-е. Администрация Рузвельта исходила из того, что после Второй мировой войны Китай под властью националистов Чан Кайши станет одной из четырех великих держав наряду с Соединенными Штатами, Британией и Советским Союзом. Когда китайские коммунисты под руководством Мао Цзэдуна одержали победу в гражданской войне 1946-1949 годов, Вашингтон был потрясен тем, что едва признанное движение свергло любимого Чан Кайши. Вашингтон был также в ярости от того, что СССР и КНР оказались в руках коммунистов. Кто-то должен был ответить.
Так возникла дискуссия "кто потерял Китай?" — важнейший элемент красной угрозы 1950-х. Те чиновники Госдепартамента, которых призвали к ответу, в годы Второй мировой предупреждали, хоть и тщетно, что коммунисты, вероятно, одержат военную победу. Вместо почестей за прозорливость этих чиновников объявили предателями, чья слабая поддержка националистов привела к падению Чан Кайши. Допущение, будто Госдеп мог предотвратить коммунистический захват на пространстве в 550 миллионов человек — в 37 раз больше населения Южного Вьетнама в годы войны там, — грубо искажало пределы американской мощи.
Сами сотрудники дипломатической службы не были невиновны. В оценке шансов Мао они были точны, но природу его правления поняли неверно. Коммунистов Мао они считали благотворными в сравнении с националистами Чан Кайши. Они базировались в националистической военной столице Чунцине и хорошо знали авторитарные наклонности Чан Кайши. В коммунистический базовый лагерь в Яньане они совершали лишь короткие визиты, а организованы они были Мао и его пропагандистом Чжоу Эньлаем. Впечатленные порядком и дисциплиной Яньаня, они оказались слепы к тоталитаризму Мао, который в итоге привел к гибели и голоду 70 миллионов китайцев.
Чистка специалистов Госдепартамента в 1950-е годы на деле длилась и в 1960-е. Вьетнамскую войну поддержали европеисты и деятели широкого профиля, ибо знатоки Китая, которые предупредили бы об опасностях партизанской войны в Азии и отметили бы, что Вьетнам никогда не был ставленником коммунистического Китая, уже не занимали ключевых постов в правительстве. Есть прямая историческая связь через Китай — от красной угрозы начала 1950-х к фиаско во Вьетнаме в середине и конце 1960-х.
Дипломатическое сближение с Китаем, достигнутое президентом Ричардом Никсоном и его советником по нацбезопасности Генри Киссинджером в 1972 году, окончательно прекратило спор "кто потерял Китай?". Китай перестал считаться потерянным и превратился в геополитическую шахматную фигуру, которую следовало разыгрывать против СССР. Замысел Никсона и Киссинджера продержался до 1989 года, когда в результате зверской расправы над протестующими на площади Тяньаньмэнь вкупе с окончанием холодной войны Китай стали как порицать, так и видеть в нем меньший актив — с крахом коммунизма в Европе.
Именно экономический и технологический расцвет Китая, особенно в 1990-е, потребовал от Соединенных Штатов обращения с этой страной как с великой державой. Цзян Цзэмин и его заместитель Чжу Жунцзи были столь активны, что и демократы, и республиканцы полагали: если Китай допустить во Всемирную торговую организацию, он пойдет по пути капиталистического и либерального общества. Президент Билл Клинтон держался этого взгляда — и был далеко не одинок.
То было третье заблуждение Вашингтона. Вашингтонский истеблишмент — поймав попутный ветер после триумфального завершения холодной войны — полагал, что Китай последует европейским путем к свободе. Увы, Китай — не Европа. Принятый в ВТО, он со временем вернется к полномасштабному авторитаризму при Си Цзиньпине.
У каждой из этих ошибок есть свои причины. Их связывает также размер Китая, сложность и прямое культурное различие. Лишь недавно, благодаря новаторским изысканиям ученого Гуверовского института Фрэнка Дикеттера, удалось увидеть полную картину того, сколь сильно Сталин помогал Мао в годы гражданской войны, делая победу националистов еще более отдаленной. Анализ Китая, в отличие от анализа Ближнего Востока, не искажается ожесточенной партийностью, но даже для эмоционально невозмутимого сословия экспертов постичь Китай воистину трудно.
То, что придает двусторонним отношениям устойчивость, — намеренно нечеткое понимание относительно Тайваня, сложившееся после визита Никсона и известное как Шанхайское коммюнике. Эта формула сигнализировала, что Китай один и столица его — Пекин, однако ни одна из сторон не будет пытаться насильственно изменить положение дел на Тайване.
Впервые с 1972 года Шанхайское коммюнике может подвергнуться особенно серьезной угрозе. Бывали и оплошности, как в случае, когда президент Джо Байден заявил, что будет защищать Тайвань, тем самым отбросив никсоновскую формулу неопределенности. Но в целом президенты проявляли в риторике сдержанность.
В администрации Трампа это уже не так: заявленная позиция президента по Тайваню и Азиатско-Тихоокеанскому региону неизменно зыбка. Что до Китая, им правит уже не мандаринат просвещенных коммунистических руководителей, а господин Си, тоталитарист-ленинист с открыто агрессивными видами на Тайвань. Вехи расшатались. Невзирая на радужные речи на саммитах, мы вернулись к эпохе "кто потерял Китай?", когда возможны коренные ошибки, на сей раз с неисчислимыми последствиями. Вдобавок, поскольку ни Китай, ни США, по-видимому, не заинтересованы в сотрудничестве ради регулирования ИИ, соперничество в этой технологии готово еще сильнее дестабилизировать отношения.
Предельная геополитическая катастрофа — военный конфликт из-за Тайваня и Южно-Китайского моря. Избежать такого конфликта — не просто вопрос ослабления военной напряженности. Как указывает йельский синолог Одд Арне Вестад, именно допущение Германии о том, что Британия может не поддержать союзников в 1914 году, помогло разжечь Первую мировую войну. Если Китай допустит, что Штаты могут не поддержать Тайвань, это точно так же может повысить шансы войны.
Конфликты на Украине, в Газе и Иране вызвали серьезные разногласия как у публики, так и у элит, но не переменили коренным образом жизнь. Военный конфликт высокого уровня в Западной части Тихого океана между крупнейшими экономиками мира подорвет главные цепочки поставок и глубоко изменит мир. Сравнение с Первой мировой войной не является преувеличением.
"Кто потерял Китай?" родилось из одержимости и непонимания. В конце 1940-х царила одержимость коммунизмом, который сменил немецкий нацизм и японский фашизм в качестве главного врага Америки в момент завершения Второй мировой войны. Тогда Соединенные Штаты были уверены, что располагают силой спасти ослабленный режим Чан Кайши в войне, которая шла на пространстве в тысячи миль.
Сегодня вновь царит одержимость коммунизмом — в облике Китая, обходящего Штаты как величайшую военную, экономическую и ИИ-державу. Непонимание в том, что более мягкий подход к защите Тайваня и прочих азиатских союзников будто бы способен предотвратить войну. В действительности такой подход может придать Китаю смелости для нападения на остров — и Соединенные Штаты ввергаются в кризис на грани детонации из-за судьбы всей Пацифики.
Важнейший элемент предотвращения мировой войны — политическая дисциплина. Скучно, но верно: она ведет к устойчивым, предсказуемым сигналам. Америке не следует запутывать Китай, как и Китаю не следует запутывать нас. Первая мировая война была вызвана отчасти неверным прочтением намерений. Трамп своей нерешительностью — включая использование военной помощи Тайваню как разменной карты в торге с КНР и заигрывание с отказом от Азии в пользу китайской сферы влияния — безответственно поощряет ту самую путаницу, что способна привести к войне.
Историк Барбара Такман после классической книги о начале Первой мировой войны в 1966 году выпустила "Башню гордыни" — о блистательном, космополитичном мире Европы XIX века и о том, как его уклад, великолепие и наивность были утрачены из-за Великой войны. Тему для книги Такман взяла из стихотворения Эдгара Аллана По 1845 года: "Меж тем как с башни — мрачный вид! / Смерть исполинская глядит".
Сегодня ни один геополитический конфликт в мире не способен при неверном расчете навлечь погибель на всех, подобно конфликту между Соединенными Штатами и Китаем. Три четверти века назад Китай оставил глубокие раны во внутренней политике. На сей раз может быть хуже.
