Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
У украинских военных зафиксировано нервное заболевание, сходное с посттравматическим стрессовым расстройством, но связанное с конкретным возбудителем — БПЛА, пишет Le Monde. Этот недуг уже получил название — "дронофобия".
Реми Урдан (Rémy Ourdan)
Дроны атакуют не только передовую, но и города в глубине страны. У части украинцев это вызывает состояние, близкое к посттравматическому стрессовому расстройству. В киевском военном госпитале доктор Сергей Андрейченко вместе с коллегами c Украины и из США исследует новый недуг, который он назвал "дронофобией".
Если бы речь шла об эпидемии, история, возможно, запомнила бы Александра Душакова как "нулевого пациента". Однако в его случае нет ни вируса, ни бактерии. Сержант стал первым пациентом, благодаря которому доктор Сергей Андрейченко, руководитель психиатрической службы медицинского управления украинской армии, ввел новое понятие – "дронофобия".
Почти каждый вооруженный конфликт, особенно затяжной, порождает новое оружие. В этом смысле украинское поле боя – уникальный полигон. Массовое появление дронов в украинском небе, по сути, не изменило характер боевых действий. Беспилотник – лишь еще одно средство поражения, которое занимает место где-то между пушечным ядром, ракетой и самолетом. Зато дроны коренным образом изменили поведение людей. Вместе с ними появилась и новая болезнь: доктор Андрейченко первым описал ее и дал ей название.
"С 2023 года [второго года российско-украинского конфликта] к нам стали поступать пациенты, которые панически боялись дронов, – рассказывает Сергей Андрейченко в одном из военных госпиталей Киева. – Этот страх рождается из ощущения полной беспомощности. Физических ранений у таких пациентов не было, но им требовалась психологическая поддержка".
23.09.2026
Сегодня дроны повсюду. Самые легкие залетают более чем на 30 километров за линию фронта, самые мощные поражают города в глубине страны. На фронте жужжание дронов не смолкает, рои беспилотников обрушиваются на бойцов, позиции, блиндажи. <...>
Изматывающий страх
Защититься от дронов практически невозможно. Если их не удается сбить средствами ПВО, легкими пушками и крупнокалиберными пулеметами, солдаты прибегают к кустарным способам. Боец спецподразделения морской пехоты сержант Руслан Пустовойт (позывной "Паук") рассказывал в конце зимы 2025 года, что использует "сетку, к углам которой прикреплено четыре груза". "Когда подлетает дрон, мы бросаем сетку, чтобы он взорвался в ней, а не врезался в нас, и падаем на землю", – продолжает он. Шансов выжить при этом очень мало. Сам "Паук" уцелел, но правая сторона его тела была изрешечена осколками.
Дороги, линии фронта и города Украины теперь затянуты противодроновыми сетями. Они спасают жизни, но не дают полной защиты: дроны пробивают сети. Кроме того, российская армия оставляет беспилотники у обочин, на земле, спрятанными в траве – они взлетают, чтобы поразить проезжающую машину.
Вернемся к "нулевому пациенту" доктора Сергея Андрейченко. Александр Душаков – артист балета из Киева, который вступил в территориальную оборону, а затем в Национальную гвардию. Девять месяцев он служил в разведподразделении в Серебрянском лесу близ Лимана в Донбассе, когда у него появились первые симптомы страха перед дронами.
"Дронов было не так много, как сейчас, но уже немало, – вспоминает сержант, сидя за столом в небольшом донбасском поселке, где базируется его подразделение. – Было жестко. Мне было тяжело это выносить. В сентябре 2024 года я попросил передышку, меня отправили к врачу, а потом перевели в Киев". В отделении доктора Андрейченко Александр Душаков начал долгую реабилитацию.
Страх – постоянный спутник солдата. Это страх смерти или ранения, но есть и другие поводы для тревоги: страх потерять боевых товарищей, не выполнить задачу, потерпеть поражение. "Честно говоря, страх перед дронами не имеет ничего общего с тем страхом, который я порой испытывал на передовой и который был очень сильным, – пытается объяснить Александр Душаков. – Там, на фронте, есть два варианта: либо ты паникуешь и тебя парализует, как многих солдат, либо используешь этот адреналин как оружие и становишься быстрее – так было со мной. Я использовал этот сильный страх, чтобы действовать эффективнее. Но когда адреналин спадает, ты полностью вымотан".
"С дронами все совсем иначе, – продолжает сержант. – Во-первых, ты не всегда знаешь, свой или чужой дрон пролетает над тобой. Во-вторых, страх не такой острый, как на передовой, но более изматывающий. Постоянные взрывы со временем начинают отдаваться ударами в голове. Перед очень быстрыми дронами ты чувствуешь себя беспомощным. Этот страх со временем стал для меня невыносимым". Солдат считает, что "против дронов долго не продержишься".
"Меня охватила паника"
В таком состоянии сержант Душаков и попал к доктору Андрейченко. Тогда, как и сегодня, пациентам с подобными симптомами ставили диагноз "посттравматическое стрессовое расстройство" (ПТСР), а в украинских военных госпиталях давали больничный на 14–21 день. "Сейчас на Украине в некоторых случаях говорят о "комплексном военном расстройстве" – это понятие шире, чем ПТСР, – поясняет Сергей Андрейченко. – Оно может привести к экзистенциальному кризису, депрессии и даже к самоубийству". Статистики суицидов нет: самоубийства военнослужащих отдельно не выделяются и регистрируются наравне с гибелью бойцов на фронте.
По словам доктора Андрейченко, термин "дронофобия" он "придумал" именно у постели Александра Душакова. Пациенту поставили диагноз "посттравматическое стрессовое расстройство" и "расстройство адаптации" к мирной жизни. Он дважды лечился в военном госпитале Киева, каждый раз по месяцу: сеансы у психиатра, медикаментозное лечение, отдых, гимнастика и строгая диета.
После первого курса его отпустили домой, но ракетные удары и атаки дронов дальнего действия по украинской столице сводили его с ума. "На фронте опасность кажется естественной. В Киеве же это казалось неправильным. Однажды на балконе меня охватила паника", – рассказывает Александр Душаков. Тогда он подумал, что "было бы совсем по-дурацки вот так погибнуть". Последовал новый курс лечения в психиатрическом госпитале, после чего он вернулся в свое подразделение, где ему стало гораздо лучше. "Лечение очень помогло", – считает он.
В 2024 году американские исследователи из Массачусетской больницы общего профиля и Гарвардской медицинской школы приехали из Бостона, чтобы запустить программу помощи украинским военным и ветеранам. Под эгидой двух бостонских ассоциаций началось исследование "Невидимые раны Украины". Александр Душаков стал первым пациентом, с которым провели подробное интервью.
Врач-реабилитолог Рон Хиршберг, специалист по черепно-мозговым травмам и лечению функциональных расстройств, в телефонном разговоре из Бостона признался, что его "поразили" "ранения, нанесенные дронами, в особенности черепно-мозговые", и "тревожность", которая развивается у пациентов. По его наблюдениям, страх перед дронами преследует человека вдали от поля боя и спустя долгое время, а спусковым крючком могут стать другие взрывы, например фейерверки. Доктор Хиршберг только что закончил документальный фильм об Александре Душакове – "Солдат балета" (Ballet Soldier, выход запланирован на 2027 год). По его мнению, то, что он изучает вместе с украинскими и американскими коллегами, – это "нечто отличное от ПТСР", и для этого явления "термин дронофобия подходит лучше всего".
У Сергея Андрейченко "нет времени заниматься исследованиями, чтобы внести "дронофобию" в Международную классификацию болезней": в военном госпитале у него каждый день "слишком много пациентов". Но он помогает американским коллегам продвигаться в их работе. Возможно, однажды "дронофобия" получит международное признание. И тогда будет ясно, что эта история началась на Украине.
