Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Человечество вновь приблизилось к черте, за которой начинается катастрофа, пишет Oman Daily. В результате конфликтов на Украине и в Иране произошел перелом – международный порядок практически полностью пересмотрен. Запад не хочет прощаться со своим доминированием и прибегает к милитаризму.
Хусейн Абдулгани (حسين عبدالغني)
После войны с Ираном, начавшейся 28 февраля 2026 года, и конфликта на Украине, разразившегося в 2022-м, мир уже не тот, каким он был в конце Второй мировой войны.
Иными словами, человечество вновь приблизилось к той черте, за которой начинается катастрофа, – так близко к ней мир подходил лишь 87 лет назад, накануне Второй мировой войны.
В ходе этих двух конфликтов мы стали свидетелями глубокого перелома – практически полного пересмотра правил, определявших устройство послевоенной Европы. Вместе с ними меняется и международный порядок, сложившийся после Второй мировой войны и воплощенный в 1945 году в создании Организации Объединенных Наций.
В значительной, хотя и не полной степени здесь применима известная историческая теория о поздней стадии имперского поведения.
Эта теория утверждает, что доминирующая империя прибегает к милитаризму и грубой силе, когда восходящая держава начинает угрожать ее единоличному лидерству в мире. Отчасти эта теория объясняет, почему мир сегодня оказался в худшем состоянии с точки зрения безопасности со времен поражения нацистской Германии и японского милитаризма во Второй мировой войне. Опасность нынешнего момента заключается в том, что за последние восемь десятилетий одновременно сошлись сразу несколько рисков:
Вспышки вооруженных конфликтов в Европе и на Ближнем Востоке; угрозы энергетической безопасности, безопасности морских путей и стратегических проливов; перебои в международной торговле; нарушения глобальных продовольственных цепочек; замедление и даже стагнация мировой экономики; растущие риски инфляции и долговых кризисов; усиление внутренних социальных потрясений и гражданских конфликтов; углубляющийся кризис беженцев и вынужденных переселенцев; а также обострение пограничных и водных конфликтов.
Как мы дошли до этого?
Например, стремительный подъем Китая и отказ путинской России признать последствия распада Советского Союза – в частности, превращение России из сверхдержавы в государство, ориентированное на Запад, подобно тому, как это произошло с Японией после Второй мировой войны.
Затем альянс между Пекином и Москвой, подтолкнувший страны Глобального Юга к идее многополярного миропорядка и бросивший вызов американскому и западному доминированию, стал важным поворотным моментом в международной системе. Запад во главе с Соединенными Штатами, на протяжении четырех столетий игравший ведущую роль в мире, особенно со времен Вестфальского мира, после распада Советского Союза в 1991 году столкнулся с новым вызовом. В ответ он, как и многие империи в прошлом, выбрал стратегию противостояния любой державе, стремящейся участвовать в формировании мирового порядка. Переломным моментом стал 2014 год, после воссоединения Крыма с Россией.
Это, наряду с другими факторами, стало одной из причин того, что мир, и наш регион в частности, оказался охвачен огнем конфликтов.
Мы подошли к моменту, когда возникла реальная угроза закрытия Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов.
В рамках этой стратегии НАТО во главе с Вашингтоном начала разрушать то, что можно назвать "основами европейской и международной безопасности", закрепленными в таких документах, как Хельсинкские и Парижские соглашения, Хартия европейской безопасности и другие.
К этим основам относились урегулирование конфликтов с Россией, а не их разжигание, особенно с учетом ядерного сдерживания; опыт мирного сосуществования и экономического сотрудничества; культурное влияние и "мягкая сила"; а также привлекательность западной, прежде всего американской, модели, способствовавшей изменению социалистической идентичности. Сохранение нейтрального статуса европейских государств, особенно в Северной Европе, граничащих с Россией, служило дополнительной гарантией от войны, а также создавало каналы для диалога и посредничества между Востоком и Западом.
Преобразование европейских границ из источника геополитических конфликтов, которые могли решаться силой, в политически и юридически признанные границы, приемлемые для соседних государств.
Последним и, пожалуй, самым важным моментом было предотвращение перевооружения Германии и возрождения милитаристского немецкого национализма, который когда-то привел к появлению нацизма, Второго и Третьего рейхов и в конечном итоге – к двум мировым войнам, унесшим жизни почти 100 миллионов человек.
После прихода Путина к власти, а особенно после воссоединения Крыма с Россией, подход Запада к Москве сместился от политики сосуществования к политике конфронтации.
Принцип нейтралитета был отвергнут. Швеция, Финляндия и три страны Прибалтики стали открыто выступать против России. Польша была значительно перевооружена, а размещенные там ракеты НАТО могли достигать целей в России за считанные минуты. Германия отказалась от ограничений на поставки оружия, а Вашингтон призвал Берлин почти вдвое увеличить военные расходы – примерно до 115 миллиардов долларов в год. Политика Брандта и Шредера, известная как "разворот на Восток", фактически рухнула. Атмосфера конфронтации между Москвой и Берлином вновь достигла тревожного уровня. Аналогичная напряженность возникла и в отношениях Москвы и Лондона после масштабной военной поддержки Украины со стороны Великобритании.
Переход к конфронтации и милитаризации распространился и на Ближний Восток. Его целью стало сдерживание растущего влияния Китая, укреплявшего торговое, технологическое и даже военное сотрудничество с Ираном, Египтом и большинством арабских государств. Пекину удалось привлечь многие из этих стран к своей инициативе "Один пояс – один путь", ставшей одним из символов превращения Китая в крупную мировую державу, соперничающую с Вашингтоном.
Это привело к возвращению США к прямому участию в делах региона и к усилению военной поддержки союзников, особенно Израиля. В Вашингтоне пришли к выводу, что отступление перед лицом растущего влияния Китая в традиционной сфере американских интересов будет крайне затруднительным.
Было принято решение не допустить, чтобы Пекин заполнил образовавшийся после Запада вакуум, даже если для сохранения контроля над регионом придется прибегнуть к военной силе. Речь шла прежде всего о контроле над важнейшими морскими путями, а также нефтяными и другими природными ресурсами.
Международное право стали игнорировать, а государства, нарушающие его, – защищать от ответственности. Это стало частью политики, направленной на сохранение лидерства с помощью силы. Выбор Запада в пользу жесткой конфронтации любой ценой ослабил ограничения на применение военной силы и снизил значение механизмов, призванных сдерживать импульсивные решения и военные просчеты. Именно такие ограничения и механизмы были заложены в основу международного порядка после Второй мировой войны.
Но на этом все не закончилось. Был подорван и второй важнейший элемент глобального мира и безопасности – нормы международного права. На протяжении последних полутора десятилетий мы наблюдаем их постепенное и неуклонное ослабление.
Наиболее яркий пример – поддержка Израиля со стороны ведущих западных держав в Совете Безопасности ООН, которая препятствует принятию обязательной резолюции в отношении действий Израиля в Газе и на Западном берегу. К этому относится и отказ исполнять ордера Международного уголовного суда (МУС) на арест Биньямина Нетаньяху и ряда других израильских руководителей, обвиняемых судом в совершении военных преступлений.
В нынешнем конфликте с Ираном был нарушен устоявшийся принцип, согласно которому лидеры государств не должны становиться объектами убийства. В частности, речь идет о гибели верховного лидера Ирана Али Хаменеи. В Венесуэле произошло еще одно серьезное нарушение: военная операция, в ходе которой президент был захвачен и вывезен из собственного дома.
Сегодня Иран оказался перед двумя возможными сценариями, и оба несут серьезную угрозу: разрушение страны или коллективное наказание иранского народа посредством финансовой изоляции, морской и воздушной блокады, пока экономика не окажется на грани краха. В таких условиях военная сила начинает вытеснять переговоры и компромисс, а язык дипломатии сменяется все более жесткой и враждебной риторикой, какой мир, пожалуй, не слышал со времен XVII века.
Профессиональных дипломатов вытеснили бизнесмены и влиятельные группы, а международные институты отошли на второй план, уступив место личным решениям лидеров и их ближайших соратников. В результате мы оказались в мире, который вооружен до зубов, но все больше лишается правовых норм и общих правил.
Мы оказались в мире, где посредников запугивают, а страны, опасаясь новой войны и политической нестабильности, наращивают военные расходы, достигшие в прошлом году рекордного уровня.
