Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Петер Мадьяр перенять у орбана все популярное и отбросил то, что стало тяжким грузом, пишет Advance. Киев ждал, что Венгрия сменит сторону, а дождался изменения стиля. Брюссель ожидал послушной Венгрии, а получил более способного собеседника. Орбан ушел, но венгерские красные линии остались.
В политике самые грубые ошибки часто совершаются именно в момент победы. В Киеве и части европейских столиц уход Виктора Орбана был воспринят почти как устранение последнего препятствия для единой политики давления на Россию. Кое-кто считал, что сменится власть в Будапеште, а с ней изменится и сама Венгрия, и не будет больше вето, российских энергоносителей, споров вокруг закарпатских венгров и каких-либо поползновений наладить особый канал связи с Москвой.
Сегодня, по прошествии нескольких месяцев, картина сложилась весьма интересная. Петер Мадьяр не превратился в нового Орбана, но в еще меньшей мере он похож на того человека, который был бы готов поставить Венгрию на службу украинской стратегии. Ему удалось сделать нечто более важное и политически виртуозное: он отбросил то, что делало систему Орбана неустойчивой, и сохранил те ее элементы, которые можно назвать неизменными венгерскими интересами.
В апреле венгры голосовали в первую очередь не о Донбассе, Владимире Путине или украинском членстве в ЕС. Они голосовали против экономической стагнации, международной изоляции, упадка государственного аппарата и обогащения олигархов, связанных с властью. "Тиса" получила две трети голосов после кампании, в которой Петер Мадьяр, бывший человек системы "Фидес", атаковал Орбана его же собственным оружием: консервативным патриотизмом, поездками в регионы и обещаниями вернуть государство гражданам.
Киев слишком персонализировал венгерскую политику. Считалось, что споры с Украиной и сотрудничество с Россией были всего лишь личным "отклонением" Орбана, буквально собственной одержимостью одного упорного лидера. Но за этим стоит география, энергетическая инфраструктура, положение страны без выхода к морю, настроения избирателей и щекотливый вопрос венгерского меньшинства в Закарпатье. Орбан превратил эти интересы в идеологию и политический театр, но не выдумал их самостоятельно.
Брюсселю — реформы, но не покорность
Петер Мадьяр сначала нормализовал отношения с Брюсселем. Его правительство согласилось на антикоррупционные и институциональные реформы, которые отказывался проводить Виктор Орбан, а Европейская комиссия согласилась рассмотреть вопрос о разморозке 16,4 миллиардов евро дотаций. Только один этот шаг показывает, чем Венгрия расплачивалась за конфликт между бывшим премьером с европейскими институтами. Деньги нужны экономике, которая почти стагнировала на протяжении трех лет, и государству, отягощенному большим бюджетным дефицитом.
Кому-то покажется преувеличением утверждать, что реформы служили только предлогом и что на самом деле существовал тайный договор, в соответствии с которым Брюссель платит Будапешту за уступки Украине. Да, в современной Европе и нынешней обстановке почти ничего нельзя исключить. Тем не менее сейчас у нас новая ситуация в Венгрии. Изменения в верховенстве права реальны, как реален из разрыв с моделью Орбана в управлении страной. Политическое мастерство Мадьяра заключается в другом: он отделил демократическое развитие Венгрии от требований к ней стать геополитически послушной. Он дал Брюсселю то, что было разумно дать, но не согласился за европейские деньги отказаться от всех венгерских красных линий.
Победа Петера Мадьяра на выборах устранила политическое препятствие для европейского кредита Украине в размере 90 миллиардов евро, хотя и позволила Венгрии финансово в этом предприятии не участвовать. В июне с Киевом был достигнут компромисс относительно образовательных, языковых и культурных прав венгерского меньшинства, после чего Будапешт согласился на первый шаг в переговорах о вступлении. Это стало важным отступлением от почти автоматической блокады Орбана: спор отныне — это способ не полностью остановить процесс, а добиться определенных уступок.
Но когда потребовалось ускорить дальнейшие переговоры, Петер Мадьяр снова нажал на тормоз. Будапешт требует выполнить обещания, данные закарпатским венграм, отказывается от ускоренного принятия Украины в ЕС, не хочет отправлять ни военных, ни оружие, а в сентябре отказалась и от региональной инициативы "Карпатская восьмерка", которую представил Владимир Зеленский. Кроем того, уже много месяцев анонсируется встреча Мадьяра с Зеленским, но пока она так и не состоялась. Киев, таким образом, получил менее враждебную Венгрию, но так и не обзавелся союзником готовым подписать все, что ему предлагают.
Премьеры меняются быстрее трубопроводов
Еще более четкую позицию Венгрия занимает в отношении российских энергоносителей. Правительство Мадьяра сейчас просит у Вашингтона продлить исключение из санкций, чтобы после ноября продолжить закупать российские нефть и газ. Более 90% венгерского импорта энергоносителей поступают из России, а компания MOLутверждает, что для технической адаптации и диверсификации ей нужно еще время. Иными словами, договор, который Орбан согласовал с Дональдом Трампом, теперь старается сохранить и его преемник.
Удивляться тут нечему. Страна не меняет НПЗ, трубопроводы и электроэнергетические системы с той же скоростью, с какой сменяются премьеры. Петер Мадьяр может постепенно снижать зависимость от России, но если моментально прекратить импорт, то тут же в стране подорожает энергия, усилится давление на промышленность, а по уровню жизни будет нанесен новый удар. От Мадьяра ждали, что венгерские потребители расплатятся за символическое доказательство венгерской лояльности Киеву и Брюсселю. Но мало какой премьер, получивший две трети голосов, был бы готов растратить свой политический капитал на подобные шаги. Пожалуй, немецкий так и сделал, но мы видим, чем это для него заканчивается.
Почему Венгрия не может просто закрыть "Дружбу"
Нефть по нефтепроводу "Дружба" поступает в Венгрию не как товар, который достаточно заменить другими поставщиками, предоставив им доступ к той же трассе. Южная ветка нефтепровода ведет по суше на дунайский НПЗ компании MOL в Сазхаломбатте, который перерабатывает 8,1 миллиона тонн нефти в год и много лет работал только с российской экспортной нефтяной смесью Urals. Этот НПЗ может перерабатывать и другие сорта нефти, но это не огромный котел, в который можно без последствий вылить любое сырье: различная плотность, содержание серы и доля отдельных дериватов требуют нового смешивания, испытаний и корректировки технологических установок.
Альтернативная трасса есть, и начинается она в Хорватии. Танкеры могут отгружать нероссийскую нефть на терминале в Омишале, а оттуда ее можно отправлять через систему хорватской компании JANAF, то есть по адриатической трассе, в Венгрию. Компания MOLинвестировала в это направление и тестировала ряд альтернативных сортов нефти, так что полная зависимость от "Дружбы" технически преодолима. Тем не менее периодические поставки не то же самое, что постоянная работа большого НПЗ: именно поэтому MOLи JANAF в марте 2026 года начали десятимесячное тестирование мощностей в различных погодных условиях и с разными сортами сырой нефти.
Поэтому проблема одновременно и техническая, и коммерческая. Нероссийскую нефть сначала надо купить на мировом рынке, доставить на танкере, оплатить отгрузку и доставку через Хорватию и потом переработать без серьезных потерь в эффективности и желаемой структуре продуктов. Каждый из этих шагов увеличивает цену и создает условия для споров вокруг тарифов и доступных мощностей. "Дружбу" можно постепенно заменить, но ее немедленная остановка до завершения подготовительного этапа тут же отразится на стоимости топлива и расходах венгерских компаний.
Более прохладные отношения с Москвой, но без разрыва
Однако кое в чем Мадьяр рвал с политикой Орбана более резко. Новое правительство выслало десять российских дипломатов. Будапешт откровенно назвал Москву угрозой для безопасности и решил пересмотреть совместный с "Росатомом" проект АЭС "Пакш 2". В прошлом осталась демонстративная близость Орбана и Путина, как и впечатление о том, что Будапешт в европейских институтах сознательно действует как российский политический инструмент. Тем не менее высылка дипломатов не привела к разрыву отношений. Российские энергоносители продолжают поступать в Венгрию, а канал общения с Кремлем остается открытым. Петер Мадьяр не сохраняет прежний союз, а превращает его в более прохладные, ограниченные и строго деловые отношения.
У такого подхода есть своя логика, обусловленная обстановкой внутри страны. Если бы Петер Мадьяр немедленно согласился на все украинские пожелания, партия "Фидеш" могла бы (а во время кампании такие попытки были) преподнести его ставленником иностранных государств, который пришел, чтобы предать национальные интересы. Вместо этого Петер Мадьяр занял то пространство, на котором Орбан чувствовал себя увереннее всего. Мадьяр демонстрирует, что Венгрия может быть "демократической, европейской и менее коррумпированной" и что при этом она не обязана отказываться от прав меньшинств, энергетической безопасности и самостоятельности во внешней политике.
Для Брюсселя такой Мадьяр в долгосрочной перспективе может стать даже более удобным собеседником. Обструкция Орбана была громогласной, предсказуемой и настолько идеологизированной, что изолировать его было легко. Мадьяр сотрудничает там, где может получить конкретные результаты, а противится избирательно — в вопросах, которые может убедительно отстоять перед отечественной общественностью. Его труднее обвинить в том, что он расшатывает Европу, если он параллельно укрепляет верховенство права, освобождает фонды и поддерживает часть общих решений.
Да и Москве не стоит отчаиваться. После свержения Башара Асада ей удалось сохранить отношения даже с новым сирийским правительством, состоящим из людей, с которыми она годами воевала. Россия утратила прежнее политическое доминирование и эксклюзивный контроль над базами, но после продолжительных переговоров сохранила часть присутствия в Тартусе и Хмеймиме (в ограниченной и измененной форме). Если Кремль сумел найти общий язык со вчерашними врагами в Дамаске, то, конечно, сможет поддерживать энергетические и деловые контакты с консервативным прагматиком в Будапеште.
Киев ждал, что изменится сторона, а изменился стиль
Поэтому главный успех Мадьяра не только в том, что ему удалось победить Орбана на выборах, но и в том, что он сумел перенять все, что в политике Орбана было популярно, и отбросить то, что превратилось в тяжкий груз. Киев ждал, что Венгрия сменит сторону, а дождался изменения стиля. Брюссель ожидал послушной Венгрии, а получил более способного собеседника. Орбан ушел, но венгерские интересы не ушли вместе с ним.
